Таня vs Гарри

Таня сидела в своей комнате и дописывала сочинение по нежитеведению. Это сочинение длиной в два метра задала Медузия на каникулы. А так как с завтрашнего дня начинался учебный год, нужно было судорожно доделывать все задания. Тане осталось дописать сочинение и прочитать книгу «История магии». У Ягуна дела обстояли хуже. В начале лета он пережил трагическую кончину своего старого летающего пылесоса и развёл бурную деятельность по покупке нового, поэтому совсем забросил учёбу. Гробыня же давно всё решила с помощью незаменимой Чукара курачукары и теперь восседала на соседней кровати и занималась жизненно важным делом – красила ногти в ядовито-зелёный цвет. Пипа озабоченно рылась в своих чемоданах, пытаясь найти брюки, которые сделали бы её на десять килограммов стройнее и на шесть сантиметров выше. — Ну что, Гроттерша, как там твой Ванечка? Блошками тебя ещё не заразил? Я как раз собираюсь на Лысую гору, могу тебе отличный ошейничек приобрести! — съязвила Склепова. — Для себя приобрети! Тебе же нужнее, — не отрываясь от работы, ответила Таня. — Вы не видели мой сарафанчик? Я его уже вторую неделю не могу найти! — прохныкала Пипа из своего чемоданного бомбоубежища. — Зачем тебе сарафанчик, Пиппенция? Сшей две простыни, и ничего так — в облипочку будет!— хмыкнула Гробыня и снова развернулась к Тане. — А с тобой продолжим, Гроттерша... — Склепша, тебе что, доставать некого? — перебила её Таня, пока не началось словоизвержение.— Ну не было тебя неделю в школе, так что, в бой с новыми силами? Навёрстываешь упущенное? Целых семь дней Гробыня пробыла у родителей в лопухоидном мире и теперь ещё больше всех доставала. Особенно Таню. — Ну чё ты разоралась как ненормальная? К кому мне ещё лезть? У Пиппенции кроме килограммов ничего нового нету. А у тебя такой простор для творчества! — мечтательно заявила Склепова. — Я бы попросила! — послышалось из-под чемоданов. — Так проси! — с готовностью отозвалась Гробыня. — А лучше умоляй! Или я… А-А-А!!! Внезапно сильно затрясся пол, прервав Гробынину речь. Попадали со столов чернильницы, заляпав всё вокруг, Паж Склеповой не устоял и, упав, рассыпался. Сама мадемуазель Склепофф перевернула на себя флакончик с лаком и не очень удачно грохнулась на пол. Чтобы не упасть, Таня вцепилась в край стола, попутно заметив, как Дурневу накрыло бастионом чемоданов. Тряска закончилась так же резко, как и началась. Но на смену ей пришёл оглушительный рёв, слышимый, наверное, во всём замке. Стёкла опасно задребезжали. Дабы не оглохнуть, Таня зажала уши руками. Наконец, рёв прекратился, хотя всё ещё отдавался эхом в голове. — Что это было? Ай, помогите мне! — донеслось из-под чемодана «С самыми модными маечками», как гласил ярлык на ручке. Оглядев комнату и оценив масштаб разрушений, Таня выскочила в коридор. Там уже собралась половина пятого курса, но её друзей Ваньки и Ягуна среди них не было. Дверь в комнату Баб-Ягуна была открыта, и, недолго думая, Таня бросилась туда. То, что она там увидела, не поддавалось описанию (но я попробую). Хаос, обычно царящий в комнате Ягуна, на этот раз перешёл все границы: детали погибших пылесосов были равномерно разбросаны по полу, рядом со входом красовалась большая лужа чего-то белого и жирного (судя по всему это был вездесущий майонез), но внимание Тани привлекло вовсе не это, а гора хлама из которой торчала нога внука Ягге. Куча состояла из всего того, что раньше было аккуратно раскидано по комнате — двигатели, мусорные баки, трубы для пылесоса… И вся эта картина была обильно посыпана русалочьей чешуёй. Гроттер подбежала к картинно расположившейся посреди комнаты возвышенности и попыталась откопать со дна своего друга, пока того не придавило тяжестью мусора. Несчастный друг вообще не мог двигаться и только издавал протяжные звуки — не то стоны, не то вздохи. Наконец Ягун был вызволен и теперь, кряхтя, пытался сесть. — Мамочка моя бабуся, да что же это делается-то такое?! Я сначала думал — это Пипа развлекается со своей интуитивной магией, ну знаешь там кофточка ей не подошла или ещё что-нибудь... Но после того, как услышал этот звонкий и мелодичный голосок, проревевший что-то на весь Тибидохс, решил, что титаны вернулись в подвалы, — пыхтя и отдуваясь, как паровоз, в топку которого залез не в меру усердный кочегар, сказал Ягун. — С тобой-то всё нормально? Не упало на тебя ничего, нет? А Ванька как? Тут Таня вспомнила, что у Ваньки Валялкина есть нехорошая привычка тащить к себе в комнату опасных магических существ. Юного ветеринарного мага запросто могла укусить испугавшаяся тряски химера или обрызгать ядовитой слюной вечно недовольная гарпия. Ягун понял по её испуганному лицу, что до главного пострадавшего Таня ещё не добралась. Сломанные рёбра Баб-Ягуна ничто в сравнении с откушенной рукой — если не головой — или ядовитым укусом, от которого не существует противоядия. Хотя, с другой стороны, рёбра могут проткнуть лёгкие… но не будем об этом. — Чёрт! — выдохнула Таня и вскочила на ноги. Ягун последовал её примеру, хотя его голова всё ещё кружилась, и они пробкой вылетели из комнаты.

***

Пробегая по коридору, Таня случайно зацепила Семь-Пень-Дыра плечом, и тот немедленно начал подсчитывать, сколько денег она должна ему за причинённый моральный и физический ущерб. Ягун же, заметив это, на ходу пальнул искрой из перстня в листок с подсчётами, и тот с готовностью загорелся. Сыпля проклятьями, главный жмот Тибидохса пытался погасить пламя, но лист уже догорал. Не теряя времени даром, Семь-Пень-Дыр вытащил новый и с разгневанным лицом записал трехзначную сумму на счёт Ягуна за опалённые пальцы и сожжённый лист. Залетая в комнату Ваньки Валялкина, Таня с облегчением заметила, что тот целый и невредимый стоит к ней спиной и, кажется, кого-то успокаивает. Сразу же за Гроттер забежал Ягун и налетел на Таню, застывшую в дверном проёме. Не успела она опомниться, как поняла, что лежит на полу, а сверху её что-то или кто-то придавливает. Это был сам играющий комментатор. Валялкин удивлённо обернулся. На его руках сидел, переливаясь всеми цветами радуги, Жар-птиц. — Эм… Привет! — в замешательстве протянул Ваня. — Привет, Ванька, — протараторил Ягун, вставая с Тани и помогая ей подняться, — А мы тут... это… мимо проходили! Дай, думаю, заглянем, авось случилось чего! Ты тут ничего странного не замечал? Ванька продолжал удивлённо смотреть на появившихся таким странным образом гостей, но уже отошёл от шока. — Да, вроде ничего, кроме дрожащих стен и разбитого окна. Все звери переполошились и… — Ой, а тут у тебя чего? — с интересом спросил Ягун, указывая на большую, странно подрагивавшую коробку, и не долго думая сунул туда голову. В следующую секунду он издал звук, от которого кровь стыла в жилах, а барабанные перепонки лопались. Это было что-то среднее между удивлённым возгласом, предсмертным криком и мольбой о помощи. И с этим боевым кличем индейцев Масаи Ягун теперь носился по комнате, спотыкаясь о всевозможный мусор. Титаническими усилиями Таня с Ванькой всё-таки остановили его. — Не, это беспредел! — возмущённо повествовал Ягун, размахивая руками точно мельницами. — Значит, я, ничего не подозревающий друг, решил заглянуть в таинственно трясущуюся коробку, а там... монстр!!! — Ягун, успокойся! — повысила голос Таня, по лбу которой уже попал внук Ягге. — Ты лучше на нос свой посмотри! И правда, нос Ягуна стремительно раздувался и приобретал гламурный пунцовый оттенок — А что мне на него смотреть? Цапнула меня эта животина! А что ты думаешь я так орал? В хор привидений записался? — Да, зря ты к нему полез. У него же зубы ядовитые, — пробормотал Ванька. — Ну, спасибо! Успокоил! Друг называется. Тем временем, Таня, давно обуреваемая желанием увидеть содержимое коробки, медленно в неё заглянула. Внутри на старой простыне лежал маленький трёхголовый щенок. Красивым назвать его было сложно, гноящиеся глаза и кислотная пена у рта портили всю картину. Ягун тоже подошёл к коробке и теперь с неприязнью смотрел на своего обидчика. — Ты зачем эту зверюгу сюда приволок? Вот, скажи, тебе мутантов мало? — Это не мутант, это щенёнок цербера! — в голосе Ваньки появились угрожающие нотки. Таня знала, что за честь щенка – или любого другого зверя — он готов сражаться до последнего вздоха. — А если он ещё кого-нибудь тяпнет? Такой «домашний питомец» и руку откусит за милую душу, — продолжал возмущаться Ягун, нос которого уже достиг размеров спелого кабачка. Как видно, нос не собирался останавливаться на достигнутом и продолжал расти, будто его кто-то рьяно удобрял. — Сам виноват. Нечего было туда голову совать, — вмешалась Таня. — Пошли, лучше, в магпункт, пока нос больше головы не стал. — Точно! Танька, ты гений. Заодно и у бабуси узнаем, что был за концерт по заявкам.