Таня vs Гарри

Ученики наконец-то вышли из холодного и мрачного кабинета зельеварения. Англичане до сих пор пребывали в состоянии легкого шока и с интересом косились на русских. Всем гриффиндорцам жутко хотелось подойти и познакомится с тибидохцами, но страх не давал им этого сделать. Танька примостилась у стеночки и начала искать глазами Ваньку и Ягуна. Вокруг неё сразу начали кучковаться все русские. Вскоре на горизонте показались Баб-Ягун с Ванькой. Заметив Таню, Ягун начал деловито обходить толпу, загораживающую ему подругу, но вскоре ему надоело огибать по кругу человеческий бастион и он, схватив Валялкина за руку, пошел напролом. Протаранив толпу и тщательно отряхнувшись, Ягунчик обернулся на маечника. По выражению лица оного было видно, что он бы сейчас с большим удовольствием утопился (хотя, нет, до озера далеко)... застрелился (а откуда у него пистолет?)... повесился (тоже не вариант)... Короче, он бы с большим удовольствием самоубился. – Да не переживай ты так, Ванька. Ну что ж, бывают в жизни огорчения. Ты же ещё совсем молодой, ещё и не так облажаешься, – Ягун всеми силами пытался приободрить друга, но выходило у него из рук вон плохо. Ванька ещё больше пригорюнился, а Таня зло зыркнула на Баб-Ягуна и решила попробовать себя в роли психолога. – Вань, ты что, из-за этого склизкого ящера будешь себя корить? Ты большой молодец! Ты меня защитил, всех нас и... какого-то мальчика. Ты герой! Ну задал он много домашки, что же, из-за этого топиться, что ли? В глазах Валялкина появился маньячный огонек. Он посмотрел на Таню взглядом, в котором ясно читалось: "Отличная идея!". Весь вид Ваньки говорил о том, что он готов приступить к исполнению в любую секунду. – Так, Валялкин, стоп! Ты не пойдешь топиться! Ванька с досадой представил чудное озеро, в котором отражалось румяное солнце. В голове у него уже вырисовалась картина, как его черно-белую фотографию ставят в Большом Зале. Все так празднично, торжественно. Все в черных одеждах. Профессор Снегг посмертно просит у Валялкина прощение за те гадкие слова, которые наговорил Тане, ему и всем остальным. По Хогвартсу разносится плач. Грустные Таня и Ягун стоят в углу и вытирают друг другу слезки. Ванька уже начал продумывать, что лучше поставить на стол в честь такого события. Эх... Тётушка Истерика уже во всю витала над Валялкиным. – Ну, Ванечка, все же нормально. Я тобой горжусь! Кто кроме тебя смог так же ответить этому мерзкому Снеггу? Ванька немного приободрился. Все-таки гордость и самооценка брали свое. –Правильно! Ну и пусть профессор зельеварения тебя теперь ненавидит. Пусть наши новые однокурсники мысленно тебя проклинают. Пусть Семь-Пень-Дыр до конца твоих дней будет выпрашивать у тебя моральную компенсацию. Самое главное – мы с тобой! Как видно, для Ваньки это был не очень весомый аргумент. Он тяжело вздохнул и направил кольцо прямо себе в висок. К сожалению, а, может, к счастью, Валялкин был скручен, а кольцо отобрано. Сначала Ванька пробовал вырваться и укусил Ягуна за руку, но это не принесло ровным счетом ничего. После этого Валялкин начал мысленно продумывать другие варианты по сживанию самого себя со свету. Поразмышляв ещё мгновение, он решил, что продуктивней всего будет задохнуться, и задержал дыхание, за что получил ощутимый пинок. После этого грустный Ванька немного поутих и забился в угол, всем своим видом говоря: "Ой, все! Я так не играю! И вообще, я обиделся!". Таня вздохнула и решила до поры до времени не трогать Валялкина. Отойдя на пару метров, на случай, если Ванька кинется на неё, она достала карту и начала искать путь на урок по уходу за магическими существами. "Нам ещё повезло, что Лизки на уроке не было. Вот она бы истерику устроила", – усмехаясь подумала Таня. Лизка находилась в состоянии шока и не могла вымолвить ни слова, поэтому профессор Сарданапал немедленно отправил её в магпункт (или как это у них называется?) и разрешил ей не приходить на уроки некоторое время. Всем жутко хотелось узнать, что же все-таки произошло с Зализиной, но профессор Черноморов строго-настрого запретил её об этом расспрашивать. Поизучав карту минут пять, Таня пришла в выводу, что держит её вверх ногами, но, перевернув её, Гроттер долго сомневалась, могут ли башни у замка находиться снизу. Как видно, нет. Её однокурсники уже вовсю знакомились с иностранцами, а она все вертела карту туда-сюда. Это была безысходность.

***

Гарри спешно вылетел из кабинета зельеварения. Он хотел стартануть к выходу, как только прозвенел звонок, но прямо у входа Малфой подножкой сбил его с ног. Сумка упала на пол и раскрылась, извергнув из своих глубин учебники. Гарри пять минут возился с книгами под пристальным взглядом профессора Снегга. Все это время Северус ждал ухода Поттера, как обычно ждут День Рождения или Новый Год. Собрав наконец все вещи, Гарри стремительной ласточкой выпорхнул из кабинета. Первым его желанием было – расцеловать эту рыжую девочку, странного мальчика в желтой футболке и их подругу в черном (хотя нет, подругу не надо. У неё скорпион). Немного поумерив свой пыл, радостный Гарри начал оглядываться, ища глазами хоть кого-нибудь из героев сегодняшнего урока. У стены стояла та самая девушка с рыжими волосами и поворачивала карту Хогвартса всеми сторонами, которыми было возможно. Отыскав её, Гарри ринулся сквозь толпу прямиком к своей жертве. Вышеупомянутая жертва и не подозревала об опасности, пока кто-то не задышал ей в ухо. Резко обернувшись (мало ли, может это профессор Снегг пришел свершить праведную месть), Таня врезалась прямо в очкастого мальчика, которого так рьяно защищала на уроке. Парень, как видно, не ожидал от неё такой прыти и немного засмущался, оказавшись лицом к лицу с рыжей. Вот тут могла бы сбыться мечта Гарри по «расцеловыванию» всех подряд, но в последний момент он резко дал задний ход и отскочил от девчонки. Несколько секунд они смотрели в разные стороны, делая вид, что ничего не случилось, но потом решили переходить к действиям. – Привет! Меня зовут Гарри. Я хотел поблагодарить тебя за то, что ты сделала сегодня. Это было очень мужественно с твоей стороны. Поспорить со Снеггом обычно никто не решается... Гарри немного растерялся. Он не так часто знакомился с девушками, чтобы иметь шаблонный вариант приветствия. Изначальный вариант приветственной фразы, которую помогал ему составлять Рон, был примерно такой: «Привет, меня зовут Гарри. Мне пятнадцать лет. Когда я был совсем маленьким, злой колдун по имени Волан-де-Морт убил моих родителей, а потом хотел убить и меня, но у него ничего не получилось, потому что я живучий (Дальше следует укороченный вариант биографии Гарри, которую вы и так знаете). А совсем недавно я убил того самого непобедимого колдуна и стал национальным героем. Гык!», но такой вариант потерпел крах непосредственно в общении, потому что, сказав пару фраз, Гарри, неожиданно для самого себя, замолкал и отказывался произносить хоть что-либо. – Привет. Тебе правда не стоит меня благодарить. Просто Снегг не имел права так говорить о тебе и твоём отце, и я решила тебе помочь. Он сказал такую гадость… – на этой фразе Таня замялась. Было как-то некорректно говорить с Поттером о его отце. Только что начавшийся разговор зашел в тупик. Секунд десять ребята молча стояли и делали вид, что они на пике веселья. Наконец Гарри понял, что сейчас его очередь что-нибудь говорить: – В общем, я очень тебе благодарен. Ты действительно поступила смело. Тебе было не страшно с ним разговаривать? – поинтересовался он. Ему в самом деле было интересно знать, что чувствовала Таня, так мило общаясь с профессором. – Мне это ничего не стоило! Любой бы так поступил на моём месте. Таня поняла, что ещё немного и их разговор примет оборот: «– Я сказал, спасибо! – А я сказала, мне ничего от тебя не надо!!!». Надо было срочно придумывать другую тему. – Гарри, познакомься! Это Ванька, – указала в сторону Валялкина Таня. Кстати, о Ваньке! В данный момент он, оторвавшись на время от самоистязаний, хмуро разглядывал Гарри. Таня поняла, что если сейчас же не познакомить Валялкина с Поттером, то очкастому чуду стопроцентно обеспечена сквозная дыра. Его спина, которую с бараньим упорством буравил взглядом маечник, просто не выдержит такого напора. Поттер обернулся и, найдя глазами мальчика, улыбнулся ещё радостней. Теперь у него было целых две жертвы, а это значит, что его «расцелОвывательное» желание ещё имеет место быть. Ваня пришёл в растерянность, увидев показывавшую на него Таню и сверкающего улыбкой Гарри, но всё же встал и подошёл к ним. – Привет, – осторожно начал он, изучая Поттера. – Меня зовут Ванька. – Да, я знаю. Валялкин, если я не ошибаюсь? – спросил Гарри. Он вспомнил, что мальчик в жёлтой майке уже называл своё имя Снеггу. – А меня зовут Гарри! – Поттер, если я не ошибаюсь? – в тон ему ответил Ванька, но ответил вполне добродушно. Таня поняла, что контакт налажен и маечник больше не ревнует её к Гарри... Пока. – Эммм... Ну, в общем, да, – Гарри понял, что Снегг тоже много раз называл его по фамилии, и Ваня это запомнил. – Ты такой молодец, что защитил Таню! Ванька приятно зарумянился. Он больше не хотел прибить Поттера за излишнее внимание к Таниной персоне, он хотел дружить с Поттером. Таня отметила про себя, что, оказывается, успокоить Валялкина в его вечном желании защитить (возможно, даже оградить) её ото всех довольно просто. Ванька хотел было ответить, что, мол, он ничего такого не сделал, но помешал ему вдруг вынырнувший из толпы Ягун. Он как всегда был на позитиве. Увидев, что его депрессивный друг пожимает руку виновнику сегодняшнего происшествия на уроке, Ягун улыбнулся ещё ярче, а в глазах у него появился демонический огонек. – О, это же то самое очкастое существо, из-за которого мы благородно рисковали своими жизнями? – Баб-Ягун предусмотрительно снял Магический Медальон, поэтому Гарри не понял ни слова и с улыбкой радостного идиота уставился на Ягуна. – Привет, я Баб-Ягун, но можешь называть меня просто Ягуний Птолемей Селевк Первый, – Ягунчик все-таки соблаговолил надеть Медальон. Несколько секунд Гарри глядел на Ягунчика, мило хлопая ресницами, потом перевел взгляд на Ваньку и Таню и, убедившись, что это не розыгрыш, протянул руку своему собеседнику. – А меня зовут Гарри Поттер, – скромно произнес он. Гарри привык, что после того, как он называет свое имя, все начинают восхищаться его смелостью, умом и обаянием. Но с этими русскими все было по-другому. Они не спешили кидаться ему в ноги, кланяться, а уж тем более чем-то восхищаться. С другой стороны, им и про подвиг не намекнешь. Не вставишь где-то в разговоре: «Знаете, а я тут на досуге злодея победил». Замкнутый круг получается. – Что ж ты, Гарри Поттер, с учителями-то ругаешься? А мы тебя потом защищаем. – Ну, допустим, не мы, а я с Ванькой. А он виноват, что ли, что над ним учитель издевается? Ягун хотел ответить что-нибудь каверзное, но сбоку раздался голос: – Игуний Патламей Филевк Первый, а можно задать тебе один вопрос? – как вы уже догадались, это произнёс Гарри. – Он нравится мне всё больше и больше! – радостно сказал Ягун Тане и повернулся к Гарри. – Чего тебе, ребёнок? Надо признать, что Ягунчик относился к англичанам, как к домашним зверушкам… или к психически неуравновешенным. Тут уж с какой стороны посмотреть. Гарри уже открыл было рот, как в тесный коридор подземелья влетела профессор МакГонагалл. Из строгого пучка выбилось несколько прядок. Она тяжело дышала, шумно втягивая воздух носом. – Факультеты Гриффиндор и Слизерин! Внимание! Вы прямо сейчас идёте на занятия по магическому пилотажу с Когтевраном, Пуффендуем и новенькими. Трансфигурация отменяется! Пивз с каким-то иностранным призраком закидали все парты навозными бомбами! Отправить все пять факультетов на уход за магическими существами я тоже не могу, потому что вас слишком много, – в суете МакГонагалл даже не заметила, что оправдывается перед учениками. Как видно, несмотря на языковой барьер, поручик Ржевский почувствовал в Пивзе родную душу. Ну, что говорить, язык разрушений понимают в любой стране. Быть теперь на месте Хогвартса красивым руинам. Гарри, стоящий рядом с Таней, засиял как начищенный галеон. Со стороны могло показаться, что он объелся фосфором. От него в самом деле исходило призрачное свечение. Англичане, что с них взять.

***

Ребята уже миновали выход из замка и теперь шли по лужайке, залитой солнечным светом. Слизеринцы угрюмо топали рядом с остальными учениками. Их, видимо, не особо радовало то, что им ещё целый урок придётся терпеть гриффиндорское стадо и новеньких, которых они, если честно, уже немного побаивались. Ученики Гриффиндора тоже не слишком радовались таким перспективам, однако были настроены менее мрачно. Гарри неунывающим сусликом маячил рядом с русскими, но внезапно остановился и кинулся к Гриффиндорцам. Точно! Как же он мог забыть? Рон и Гермиона до сих пор не знакомы с этими замечательными ребятами! Метнувшись в сторону, чтобы не столкнуться с Дином Томасом, Поттер выследил друзей в толпе и кинулся наперерез. Толпе было обидно. Толпа негодовала. Толпа громко высказывала все самые сокровенные пожелания, направленные в сторону Поттера. Но тот уже добежал до Рона и Гермионы и, деловито пристроившись сбоку, начал нетерпеливо тянуть Уизли за рукав. Но Рональд обделил его вниманием, так как был жутко занят. Десять минут назад он затеял с Гермионой спор, по окончании которого в живых должен был остаться только один. А спор был на жизненно важную тему: «Зачем писать сочинение на три пергамента, если одной строчки хватит с лихвой?». Рон давно размышлял над этим вопросом и уже было пришел к выводу, но внезапное «Отвратительно» за сочинение по Защите от Тёмных Искусств повергло его в сомнения. Он, конечно, догадывался, что на вопрос: «Как вы можете охарактеризовать вампиров?», нужно было ответить более развернуто нежели: «Это люди, которые не нашли ничего лучше, чем пить кровь», но придумать что-то ещё его воспаленный тяжким трудом мозг был не в состоянии. Но вернемся к нашим ребятам. В конце концов, Рон был побежден. Гермиона использовала свой козырь. Она сказала: «Потому что, Рон!», и удалилась, гордо подняв голову. Но далеко уйти ей не удалось, так как Гарри ловко сцапал её за мантию и потянул знакомиться.

***

Таня шла по тропинке к полю для квиддича чуть позади Ягуна, который ярким фонариком освещал их серый путь на следующий урок. Да, Ягун так и лучился позитивом. – Танька, Ванька, чего вы такие кислые? – крикнул Баб-Ягун прямо на ухо Тане. – Вы посмотрите, какое яркое солнце! Посмотрите на этот шикарный пруд, – из воды на секунду показалось щупальце кальмара. – Ну, ладно, на пруд не смотрите. Ух ты, какой милый лесочек вон там! Таня, которой уже порядком надоел непрерывный ор Ягуна, вертела головой в разные стороны, опасаясь, что та вот-вот открутится. Подоставав Гроттер ещё немного, Баб-Ягун сменил жертву и принялся с бараньим упорством доставать Ваньку. Но его попытки не увенчались успехом. Истрепать нервы Валялкину было сейчас крайне трудно. Это уже сделал Снегг. Таня только-только решила, что все оставили её в покое, и она может без приключений дойти до места проведения следующего урока, как кто-то неожиданно схватил её за плечи. Резко остановившаяся Гроттер медленно обернулась и с ужасом для себя обнаружила улыбающегося Поттера. Тот, еле удерживая другой рукой рукава Рона и Гермионы, воскликнул: – Таня, знакомься! Это мои друзья, – Гарри показал на насупившегося рыжего мальчика. – Это Рон Уизли, а это, – он указал взглядом на девочку, чьи волосы Таня так неосторожно перепутала с вороньим гнездом, – Гермиона Грейнджер. Гроттер приветливо улыбнулась новым знакомым. Рон испуганно вздрогнул. Девушка, поругавшаяся со Снеггом, улыбнулась ему! Эта русская и её однокурсники должны были прийти на урок в шубах медведей, с дубинками в руках и отвечать рыком! Ведь примерно так Фред и Джордж описывали неотёсанных русских. А тут они не только не бросались на англичан, вопя и размахивая палицей, но и вели себя вполне спокойно и дружелюбно. Ну, как спокойно… Если не считать пререканий с самым грозным и жутким профессором, которого только можно сыскать. Рону стало немного стыдно, так как он припрятал в рукаве мантии волшебную палочку и судорожно повторял все известные ему защитные заклинания, для подстраховки записав их на ладони. Рон занервничал и неосознанно провел сильно вспотевшей ладонью по волосам, но, спохватившись, понял, насколько роковую ошибку он совершил. Однако было уже поздно. Самые опасные заклинания, на которые Рон так надеялся, остались на его волосах. Поняв, что чему быть, того не миновать, Рон неуверенно протянул руку самому, как ему показалось, безобидному на вид подростку в растянутой желтой футболке. Ванька без промедления протянул свою в ответ, но перепуганный быстрым движением Рон резко отдернул ладонь, боясь, что собеседник вцепится ему в руку острыми, как бритва, зубами. Валялкин непонимающе посмотрел на англичанина и тоже убрал кисть, но мгновенно понявший свою оплошность Уизли вновь протягивал свою. Спасая ситуацию, в игру вступил Ягун. Схватив никем не понятого Рона за руку, он начал неистово трясти её, повторяя: «Божечки, как я рад! Как я рад!». Гермиона ревниво посмотрела на внука Ягге и самым вежливым тоном, на который была способна, поинтересовалась: – А вас как зовут? Не успели друзья представиться, как милую беседу прервала проходящая мимо Гробыня: – Эй, ты! Молодой-очкастый, на девушке жениться не желаешь? Гарри недоумённо обернулся. Он не был уверен, что девушка с фиолетовыми волосами обращается именно к нему, поэтому с вопрошающим видом улыбнулся. Тем временем Гробыня, решившая на время отложить вопрос о свадьбе, приблизилась к приостановившейся компании. – А что такое этот ваш «квыдеш»? – спросила она, с некоторым вызовом обращаясь к англичанам, не забывая однако строить глазки Гарри и зарумянившемуся Рону. Поттер заметно оживился: – Квиддич – это самая классная игра в мире! – с восторгом произнёс он. Таня скептически на него покосилась, но промолчала. Ягун же молчать не собирался и уже открыл было рот, чтобы излить своё негодование в гневной тираде, но очередной удар локтем в бок его быстро утихомирил. Гарри, не заметив этого продолжал: – Играть в эту игру нужно в воздухе – на мётлах, – внук Ягге на этой фразе чуть не забился в конвульсиях. – Играют две команды. В каждой по семь человек – три охотника, два загонщика, вратарь и ловец. Охотники передают друг другу мяч, который называется квоффл, и пытаются забросить его в одно из трёх колец соперника. За каждое попадание присуждается десять очков. В каждой команде также есть вратарь, задача которого заключается в защите ворот. Помимо квоффла, в игре есть ещё два мяча – бладжеры. Они летают по полю с бешеной скоростью, пытаясь сбить игроков с мётел. Чтобы помешать им это сделать, в каждой команде присутствуют загонщики. Их цель – защитить игроков от бладжеров и попытаться отбить их так, чтобы они полетели в кого-нибудь из противоположной команды. Но игра закончится только тогда, когда ловец поймает снитч. Снитч – это такой маленький золотой шарик с крылышками, который быстро перемещается по всему полю. – Очень быстро перемещается! – с нажимом добавил Рон. – Согласен, – кивнул Гарри и продолжил. – Так вот, команде, чей ловец поймает снитч, присуждается сто пятьдесят очков. Обычно эта команда становится победительницей. Поттер закончил повествование и стал ждать реакции гостей по поводу английской национальной игры и смелыми игроками, но обычных восторгов по каким-то причинам не последовало. Таня переглянулась с Ягуном, что не ускользнуло от внимания Гарри. В их взглядах читалось удивление и… разочарование? – Правда, здорово? – попытался натолкнуть русских на нужную волну Рон. – Ну как вам сказать… – протянула Таня. – Да это же полнейшая дребедень! – неожиданно громко высказал своё мнение Ягун. – Правила у вас дурацкие! Где азарт, погоня, ощущение опасности? Всё скучно и серо! Нет того экстрима, из-за которого хочется играть вновь и вновь! И летаете вы на каких-то ветках! – Подождите-ка! – возмущённо воскликнул Гарри. – Что значит, нет азарта?! Ещё как есть! Это, конечно, не с драконами играть, но… Да что ты вообще говоришь? Ты даже никогда не играл в эту игру! Вот попробуешь, и… – Не буду я на палке летать! – перебил его Ягун. – Я своему пылесосу ни за какие коврижки не изменю! Их перепалка могла продолжаться до бесконечности, но, к счастью, в спор вмешались Ваня и Гермиона. Валялкин подхватил упирающегося друга за локоть и оттащил его на несколько метров влево. Ягун всё продолжал что-то выкрикивать, пока Ванька не опалил ему искрой нос. – За что?! – воскликнул Баб-Ягун и схватился за свой многострадальный носик. – Слушай, может, вы наконец прекратите? Я понимаю твоё возмущение, не надо меня перебивать! – повысил голос Ваня. – Спорим, он изменит своё мнение, если хоть раз сыграет в драконбол? Скорее всего ему понравится, и он поймёт, что мётлы ерунда, а пылесосы - транспорт для избранных, – заговорческим шёпотом закончил Валялкин. Ягун подозрительно посмотрел на него и, всё ещё сжимая нос, прогундосил: – Хорошо. Но только если он не передумает, ты не посмеешь меня останавливать! Ванька кивнул с важностью африканского посла и пошёл обратно к Тане. Следует заметить, что между Гарри и Гермионой состоялся примерно такой же разговор. Грейнджер убедила друга, что «этот русский ещё пожалеет о своих словах, когда только взглянет, как команда играет». Поттер тоже отнёсся к этому заявлению с подозрением, но согласился не вступать больше в споры. Баб-Ягун приблизился к Гарри и, гордо вздёрнув всё ещё красный нос, зашагал впереди него. Гермиона предупреждающе зыркнула на Избранного, и тому не осталось больше ничего делать, кроме как последовать за вздорным мальчишкой. Не прошло и минуты, как вся компания подошла к полю для квиддича. Там уже собрались почти все ученики четырёх факультетов и русские. Над полем витал возбуждённый гул. Таня окинула взглядом высокие трибуны, расположенные по периметру овального поля. "М-да... – подумала она. – Маловато будет!". Сравнительно с тибидохским полем для драконбола оно выглядело, как детская площадочка, окружённая лавочками, предназначенными для бдящих за своими чадами родителей. Посмотрев на лица своих однокурсников, Гроттер поняла, что их мысли были примерно такими же. Англичане же, по видимому, гордились эдакой громадой, принадлежащей их школе. Из какой-то двери, ведущей, наверное, в раздевалку, вышла женщина с метлой и сундучком в руках. Она тоскливо оглядела толпу народа, которую хочешь-не хочешь, но придётся чему-нибудь научить. – Здравствуйте! – обратила она на себя внимание, и разговоры тут же утихли. – Пятикурсники, я конечно, не ожидала, что мы встретимся вновь, но раз уж так вышло, извольте слушаться и соблюдать правила безопасности, – при этих словах она недовольно взглянула на Долгопупса. – Для тех, кто со мной не знаком, то есть для наших гостей, представлюсь – меня зовут мадам Трюк. Сейчас я объясню вам правила игры в квиддич, и вы попытаетесь летать на мётлах. Следующие несколько минут профессор рассказывала правила, и так известные Тане, Ване, Ягуну и Гробыне, и демонстрировала мячи. Но стоило ей раздать русским мётлы и попросить оседлать их, как со стороны школы появился неспешно идущий Соловей. Следом за ним по воздуху плавно летели инструменты учеников и принадлежащие Тибидохсу пылесосы. – Вы зачем им эти ветки раздали? – издалека крикнул он. – Дети, бросьте каку и берите нормальные инструменты. Не надо целовать веник, Тузиков! Так сильно соскучился за пять минут? Что ж ты?.. Ох, глаз б мой тебя не видел... – вздохнул тренер и закатил единственный глаз. Хоть англичане и видели Соловья Одихмантьевича за вчерашним ужином, но хорошенько рассмотреть его тогда не удалось. Теперь они с некоторым ужасом вглядывались в пересечённое длинным шрамом обезображенное лицо. Делая вид, что не замечает повышенного внимания к своей персоне, а, может быть, действительно не замечая его, Соловей продолжал: – Хватит нежностей! Ваше время вышло! Сейчас начнётся настоящий спорт! Ученики Хогвартса смотрели на преподавателя, раскрыв рты. Такой наглости они ещё не видели. Даже Малфою было чему поучиться, а это о многом говорит. Русские же с облегчением опустили мётлы и вернулись каждый к своему летательному инструменту. – Подождите-ка! – воскликнула опешившая мадам Трюк. – Что это значит?! Я тут такой же учитель, как и Вы! – И почему, в таком случае, начали вести урок без меня? – ядовито поинтересовался Соловей Одихмантьевич. Трюк замялась: – Я!.. Я... Вы опоздали на урок! – нашла она, наконец, причину. – Молчать, женщина! Теперь-то я пришёл и веду урок, так что попрошу не вмешиваться! Ученики с благоговейным ужасом наблюдали перепалку преподавателей. Такого ещё на памяти англичан не случалось, чего не скажешь о русских. Они ещё не успели забыть, как день назад Поклёп предлагал сбросить Соловья с Астрономической башни. Мадам Трюк начало корёжить от ярости. Соловей понял, что слегка перегнул палку и, пожевав губами, пошёл на попятную: – Ну, ладно... Мы как-никак должны вести урок вдвоём, так что... Предлагаю сделку! – неожиданно воскликнул он. – Вы забираете моих и учите их летать на пал... мётлах. А я беру Ваших и делаю их них настоящих бойцов! Все изумлённо уставились на учителя. Тибидохцы смотрели на него, как на предателя, но он, увидев это, задорно им подмигнул. Никто, конечно, не понял, что его так веселило, но возмущённые возгласы поутихли. Мадам Трюк задумчиво посмотрела на своих подопечных и торжественно кивнула. – Хорошо. Я думаю это будет наилучшим выходом из нашего положения. Тибидохцы не без сожаления передали своё драгоценное имущество в загребущие лапчонки другой команды. Таня сопротивлялась дольше всех. К ней подошел худощавый подросток ну с о-о-очень болезненным лицом. Казалось, он не только не сможет взлететь на контрабасе, но и уронит его сразу же, как только он попадет к нему в руки. Да ещё и свалится сверху, да так, что домовые лишь рассмеются Тане в лицо, если она захочет восстановить свой летающий инструмент. Сначала малютке Гроттер захотелось залезть в угол, обнять контрабас и шипеть на каждого, кто осмелиться подойти к её прелести, но её могли неправильно понять. Подстрок-задохлик робко протянул руку, которая, к слову сказать, была такая тонкая, что зубочистка по сравнению с ней казалась увесистыми бревном, которыми можно не только оглушить, но и довести до летального исхода среднестатистического тролля. Таня отставила руку с контрабасом так далеко, как только могла, чтобы никакая чернь не посягнула на это сокровище. При дальнейших попытках доходяги отобрать контрабас Таня планировала отбиваться смычком. Помощь пришла оттуда, откуда её совсем не ждали. – Эй ты, лупоглазый! А ну отошел от моей внучки! Про контрабас я вообще молчу! Дальше, дальше отходи! Я надеюсь, ты на него не дышал? Ты посмотри на этого дистрофика! Да он же пополам переломиться, пока на контрабас-то залезет! – внезапно заверещало кольцо Феофила Гроттера. Бедный мальчик начал непонимающе озираться в поисках говорящего. А кольцо не молчало. Оно начало расписывать в самых красочных подробностях разнообразные варианты травм и ушибов, которые получит юный когтеврановец, если ему всё же удастся сесть на инструмент и даже каким-то чудом взлететь, что уже казалось вещью неправдоподобной и смешной. Таня смущённо засунула руку в карман, дабы боевой дедушка утихомирился, но куда там! Его голос становился всё громче, а увечья всё страшнее и смертоноснее. Рядом с Таней возник Соловей. Он молча отобрал у Тани контрабас, как он объяснил, для сохранности, и поковылял к трибунам. Конфликт был разрешён, и Феофил Гроттер начал постепенно умолкать. Когтеврановец постоял ещё несколько секунд, подозрительно косясь на Гроттер, после чего развернулся и постарался побыстрее примкнуть к своим однокурсникам, чтобы поделиться ощущениями от первого контакта с иностранцами. Не теряя ни секунды драгоценного времени, мадам Трюк кивнула тибидохцам и повела их в другой конец, то и дело бросая на Соловья такие грозные взгляды, что даже коршунам впору было спускаться с небес, чтобы взять у неё пару уроков (если бы они там водились, конечно). Таня даже увидела, что она злобненько потирает ручки, что делало её похожей на муху-переростка. Отойдя на безопасное расстояние от Соловья и убедившись, что он не сможет бесшумно подкрасться сзади, дабы свершить своё черное дело и прикончить её любимую, Трюк раздала каждому по метле. Баб-Ягун сразу же уставился в недоумении на сие "чудо природы". – Таня! Таня, посмотри, какой дрын! Как ты думаешь, им можно кого-нибудь убить? – заговорчески шептал он Гроттер на ухо, потихонечку отламывая веточки у метлы. – Ну... Не знаю, не пробовала. Иди, ударь кого-нибудь, что ли. Сказано это было в шутку, но для Ягуна это прозвучало как вызов. Уже через секунду Тане прилетел неслабый удар палкой по голове. – Ты что творишь?! Совсем из ума выжил?! – кричала малютка Гроттер, пытаясь ткнуть своей метлой Баб-Ягуну в глаз (Ну или, как минимум, в живот). – Не кричи на меня! Это был эксперимент! Ты же сама предложила! Теперь мы точно знаем, что убить кого-нибудь этой лохматой палкой с первого раза нельзя, – ответил Ягунчик, пытаясь спрятаться за Гломовым, которому на всё было откровенно наплевать. Он стоял и задумчиво ковырял в носу, с такими умными глазами, как будто он вот-вот разгадает все тайны вселенной. – А давай я ударю тебя второй раз, и мы посмотрим, изменится ли что-нибудь или нет. – Я тебе ударю! Иди сюда, не бойся. Я тебе на ухо кое-что скажу. Но Ягун не поддавался на провокации. Он решил стоять до последнего. Стоять за Гуней, разумеется. Их милую беседу прервал свисток. Мадам Трюк не терпелось начать урок. – Итак, дети, а теперь все кладем метлы на землю, – начала она наконец урок. Тибидохцы с некоторым недоумением положили их на зелёную травку и уставились на учителя в ожидании дальнейших указаний. – Я, конечно, в полётах не очень хорошо разбираюсь, но мне кажется, что так обычно делать не надо, – шепнул Ванька Тане, которая и сама не понимала, зачем это делать. Возможно, учительница хочет показать им экзотичный способ полёта на мётлах с обрядовыми танцами вокруг летательных инструментов и жертвоприношением. – А теперь вытяните правую руку вперед и скажите: "Вверх!", – продолжила учительница. – А! Ну теперь всё встало на свои места. Логика восторжествовала. Мы бросили мётлы на землю, чтобы потом поднять их заклинанием! – не переставал шептать Ванька Таня, не удержавшись, прыснула. – Молодая леди! Я вам, случайно, не мешаю? Как я могу заметить, ваша метла до сих пор на земле! – Мадам Трюк появилась будто ниоткуда. – Будьте любезны, поднимите её и пролетите на ней... Хотя бы до той трибуны, раз вы так хорошо разбираетесь в полётах, что мои уроки вам ни к чему. Тибидохцы изумлённо замолчали. Учитель только что бросил вызов самой королеве полетов, Грозной Русской Гротти! Таня вытянула руку, как показала Трюк, и крикнула: "Вверх!". В то же мгновение метла ударила её по тому же месту, куда несколько минут назад точным движением снайпера попал Ягуний. "Ладно, первый блин комом, - мысленно успокаивала себя Таня. - Сейчас покажу ей, что значит настоящий полет." А мадам Трюк уже продумывала речь, которую выскажет Соловью, когда она раскритикует этих самодовольных русских в пух и прах. Пока учительница не видела, Таня подобрала это дьявольское изобретение какого-то злющего дворника и важно уселась на него. – Так, а теперь оттолкнись ногами и... – Торопыгус Угорелус, – прошептала Таня, выпуская зелёную искру. Уже через мгновение Тани на земле не было. Она летела со скоростью, почти равняющейся скорости света, к одной из башен школы, размахивая руками в попытке удержаться на метле. Издалека это выглядело довольно забавно, но Тане было ой, как не до смеха. Встречный ветер уносил Танины вопли, и ей на секунду показалось, что она оглохла. Кое-как совладав с неуправляемой метлой, Гроттер каким-то чудом избежала столкновения с одной из башен и даже смогла развернуться. Когда Таня проносилась над робкой группкой тибидохцев, она прокричала тормозящее заклинание и гордо поприветствовала песок. Всё тело ныло от не слишком комфортабельного приземления. Рядом с ней заботливой пчёлкой сразу закружила мадам Трюк, непрерывно охая и пытаясь подобраться к Тане с самых неожиданных сторон. Гроттер же яростно отмахивалась от неё и кричала, что ничто в жизни больше не заставит её ещё раз залезть на это адское изобретение. Несколько минут спустя Таня была насильно отправлена в медпункт, дабы не запятнать и без того не слишком хорошую репутацию Хогвартса смертью иностранного ученика. Разобравшись с малюткой Гроттер, мадам Трюк облегченно вздохнула и, повернувшись к ученикам, спросила: – Ну? Кто следующий? Тибидохцы испуганно побросали свои метла на землю и собрались в кучу на случай, если надо будет отражать атаку. Они умели учиться на чужих ошибках. Тем более, инстинкт самосохранения яростно вопил, размахивая транспарантом, что пробовать повторять героический подвиг Гроттер не стоит.