Свадебный переполох, или 50 оттенков Холопайнена

      Флор поднялась по ступеням, по-прежнему держа Анетт на руках. Шведка, кажется, начинала приходить в себя, так как сонным голосом выдала: «Дети, не мешайте маме спать, в своей комнате играйте…»       «Ладно, найду первую попавшуюся кровать, положу ее туда, и пусть отсыпается», – решила Флор, головой Анетт толкая ближайшую дверь с надписью «Спальня Туомаса».       Взглянув на обстановку маэстровской комнаты, вокалистка закатила глаза. В углу спальни стоял огромный синтезатор – объект поклонения в этом доме. Кровать была усыпана игрушками. В другом углу находился бассейн с надувной русалкой, а на обоях золотыми буквами значилось: «Я – Маэстро. Я – гроза вокалисток. Я – гений». Всеми силами стараясь забыть увиденное, Янсен немедленно закрыла дверь.       Перед второй дверью с табличкой «Спальня Йоханны» Флор помедлила. Держа Ользон перед собой, словно щит, женщина слегка приоткрыла дверь. Первое, что попалось ей на глаза, это обитые трагически-синим мехом наручники…       «Святой Вишмастер… – удивленно протянула нидерландка, – ничего себе, наш маэстро развлекается…» Нет, однозначно, сюда заходить она не рискнет, даже ради комфорта Анетт.       Следующей дверью оказалась кладовка. Оглядевшись по сторонам, нынешняя вокалистка быстро свалила бывшую вокалистку на какую-то старую ободранную кровать и закрыла дверь. Найдя наконец место, где нет ни детей, ни надоевших бывших коллег, Ользон тут же уютно свернулась в клубочек и заснула с блаженной улыбкой на устах и уже набирающим цвет фонарем под левым глазом.       – Нормально. Очнется – выйдет… – пробормотала Флор, спеша прочь из этого дома, на лужайку, где опять начались боевые действия.

***

      – Хватит расстраивать моего Тумпи! – разнесся в воздухе звонкий голос. Йоханна, прежде тихая и незаметная, решительно выступила вперед, занимая позицию между Тарьей и Холопайненом. Кажется, невеста была настроена своим телом защитить одну гордость всея Суоми от другой.       – Мышь пищащая, – брезгливо скривила губы Тарья.       – Недобогиня воющая, – не осталась в долгу Йоханна.       Внимание всех гостей обратилось к женщинам, которые теперь стояли, глядя друг на друга презрительно-оценивающим взглядом. После того как Флор слишком быстро и незаметно нокаутировала Анетт, поединок Йоханны и Тарьи обещал стать для разочарованных гостей хоть какой-то компенсацией. Люди в толпе уже делали ставки, Холопайнен пытался отползти подальше. Когда Тарья заговорила вновь, ее голос прозвучал насмешливо:       – Откуда ты здесь вообще взялась? Ах да, ты ж невеста… Соболезную. Тебе придется провести всю свою жизнь с этим инфантильным дегустатором вино-водочных изделий.       – Не смей портить нашу свадьбу, – холодно потребовала Йоханна. – А по поводу сочувствия – кто бы говорил! Кстати, как там твой пудель поживает?       – С Марсело все нормально. Правда, блох где-то подхватил, поэтому и не смог прийти, – досадливо поморщилась Тарья. – Но о другом мохнатом речь. Йоханна, давай поговорим по-женски, начистоту: что ты знаешь об этом скруджефапателе?       – Что он добрый, милый и отзывчивый! – запальчиво воскликнула Куркела. Но услышав слово «скруждефапатель», девушка осеклась и резко развернулась на сто восемьдесят градусов. – Туо! Ты же обещал!..       – Дорогая, пойдем отсюда, – сконфуженно пробормотал Туомас, потянув невесту к накрытому столу.       – Нет, Туо, поздно – я заинтересовалась! Тарья, – снова повернулась она к финке, – расскажи, что еще я не знаю о временах вашей юности?       Поняв, какой уникальный шанс мести ей выпал, Турунен поспешила поделиться всеми любопытными подробностями жизни Туомаса вплоть до их злополучного расставания.       – А вы знаете, что до семнадцати лет, – заговорщицким тоном произнесла она, – Туомас спал с маленьким плюшевым…       – Мишкой? – предположил кто-то из зала.       – Скруджем? – убитым тоном уточнила невеста.       – Смеаголом! – огорошила всех Тарья. – А еще, до моего появления в группе, Туомас сам планировал исполнять «Фантазию Нимфоманки»! Вроде бы даже записать пытался... Йоханна, ты покопайся у него в вещах - может, найдешь кассету!       – Ну держись, эскапист-извращенец, сейчас ты у меня столкнешься с суровым реальным миром! – прошипела Йоханна на ухо новоприобретенному супругу. – Тарья, ты продолжай, нам всем очень интересно!       – Нет проблем! – пожала плечами та. – Туомас плакал, когда впервые посмотрел «Русалочку». Ах да, он также плакал, когда впервые увидел порно – его расстроила непоэтичность момента. Во время Oceanborn-тура он гулял во сне… В соседний номер к Юкке. Во время Wishmaster–тура Туомас еле-еле смог разобраться, как пользоваться гостиничным телефоном, и на радостях заказал себе в номер…       – Ну хватит! – не выдержав, взвизгнул Холопайнен. – Я ведь тоже про тебя многое рассказать могу, но молчу пока. Имей совесть!       – Ты уже рассказал однажды, – парировала экс-вокалистка. – В письме. «Жадная, эгоистичная стерва» и бла-бла-бла… Отстань, Холопайнен!       Снова повернувшись к гостям и заинтересованной Куркеле, Тарья заговорщицким шепотом продолжила:       – А сейчас я расскажу вам, что они с Теро Киннуненом отпоэтили во время Century Child-тура! В том году Туомас впервые пошел в ночной клуб. Ну, вообще-то, он просто ошибся дверью, но все-таки…       – А Тарья кладет вату в лифчик!!! – чтобы хоть как-то спасти свое положение, пронзительно воскликнул Туомас, обращая на себя всеобщее внимание. И цель была достигнута: все тут же внимательно посмотрели на него, ожидая новых скандальных откровений о «богине симфо-метала». Холопайнен немного поколебался, но все-таки заявил:       – А еще она танцевала на столе перед Марсело!       – Это они меня напоили! Я себя не контролировала! – пожаловалась Тарья. – А Туомас постоянно крал мою косметику!       – Она мне больше шла, – не смутился Туомас. – А ты обижала мои клавишные! Они рассказывали!       – На моей свадьбе ты специально подстроил так, чтобы Марсело пел! Мой праздник был испорчен!       – А ты заявилась сюда, чтобы испортить праздник мне!       – Потому что ты сам меня пригласил! Туомас, прекращай уже биться головой о синтезатор на концертах – все остатки памяти себе выбил!       – Приглашениями занималась я, – влезла Йоханна, – и я действительно не приглашала ни тебя, ни Анетт...       – Вот! – воздев руку к суженой, заявил Маэстро. – Тебя не приглашали, а ты пришла и испортила мне, быть может, важнейший день в жизни!       – Ладно, Туомас, лови! Освежи в памяти… – с этими словами финка достала приглашение и бросила его прямо в руки Холопайнену. Правда, клавишник оказался слишком поэтичным, чтобы поймать карточку – вместо этого он начал прикрывать руками самую дорогую часть тела. Но, к счастью, Йоханна перехватила открытку.       Некоторое время девушка, нахмурившись, читала написанное.       – Это не я писала, – уверенно заключила она. – Это не мой почерк…