Карантин

Собрание Большой Восьмерки. 2010 год. Просторный и светлый конференц-зал был наполнен голосами, шелестом бумаг, скрипом кресел. Бурно обсуждались вопросы и проблемы мирового сообщества. Россия прикрыл рот и зевнул. Потянулся. Не хотелось идти на встречу — хандра замучила. Но как можно отказаться? Работа есть работа… Серость дней в последние месяцы омрачала его. Хотелось немного света, веселья, ну, или остроты ощущений, в конце-то концов. С другой стороны — люди на собрании радовали разговорами, смехом, шутками. Брагинский всегда любил следить за беседой. Так он развлекался. А если после разговорчиков приступали к какой-либо деятельности — вдвойне интересней! Смотрел на них и забывал о пустоте в сердце, которая вдруг образовалась по непонятной ему причине. — Деревенщина, опять лезешь на рожон! — завелся Артур, хотя ни он, ни Альфред уже не помнили из-за чего собственно спор. — Аргументы, пожалуйста, — парировал Америка, и в ответ в него через весь стол полетел стакан с водой. Разбился об голову, но не поранил. Да и что стекляшка может сделать Альфреду с его-то силушкой? Россия оживился и душою насладился таким четким попаданием Англии в его соперника номер один. Ему нравилась Европейско-Американская распря. И у Джонса редко появляются такие большие от неприятного удивления глаза. — Ах так, да?! — американец достал из кармана подозрительную колбу и замахнулся ею. — Вот мой аргумент: генетически модифицированная сибирская язва! Все замерли. — Тише-тише! Убери, а то ведешь себя, как террорист, — Франциск за сердце схватился. — Кто пропустил его сюда с этим? — возмутился и Кику, чуть подавшись назад. — Встал и вышел! — Артур указал Джонсу на дверь. — Тут я командую парадом! — Америка ещё и размахивал опаснейшим сосудом с бациллой. Страсти накалялись, но вдруг раздался треск, и оружие массового поражения разбилось в руке Альфреда, поранив ладонь осколками. Зал ахнул и опять обомлел — ужаснулись. Но тишину вдруг нарушил веселый голос Брагинского: — А теперь всем миром дружно ищем лекарство! — Иван продемонстрировал свою рогатку, но тут же спрятал ее. — Как вам такая повестка дня? Да, это он разбил колбу с особо опасной инфекцией, чем вызвал волну возмущения. — Брагинский, ты что? Совсем из ума выжил?! — у Англии не было слов для выражения своего отчаянного негодования. Всё в нем клокотало от гнева после угроз брата, а тут ещё этот русский! Даже грязно выругался в его адрес. Не сдержался, благо публика рядом — взялся душить Ивана: — Получи! Я давно мечтал об этом, так хотя бы перед смертью! Ненавижу! Для британца, смотрящего на мир в черном цвете, всё свершилось: либо болезнь и долгая мучительная бесславная смерть, либо быстрая кончина в бою с самым лютым и страшным врагом. Россия лишь таинственно заулыбался и перехватил руки обезумевшего британца. Отцепил их от своей шеи. Япония замер в тихом ужасе, казалось, что и не дышал. Франция же потемнел и приуныл, обвиняя мир в несовершенстве и бесконечной глупости. Германия надеялся, что вовремя надетый противогаз спасет. А у Венециано была сиеста и его ничто не беспокоило. Только брат его, Романо, проснулся и с неприкрытым удивлением смотрел на происходящее. Стал донимать Францию расспросами. Когда узнал правду, то побелел как снег, но гневная тирада не заставила себя долго ждать. Чуть стол не переломил в гневе. Америка внимательно посмотрел на свою окровавленную руку и о чем-то задумался. Все присутствующие готовы были убить хулигана с рогаткой, но этим занимался британец, хотя и не особо успешно. — Зачем? Зачем ты это сделал?! — не утихал Артур. Его руки в плену рук Ивана, но он отпихивался ногами. — Чтобы посмотреть на ваши испуганные лица, — с наслаждением ответил Россия. Не скажет же он, чтобы скуку развеять? Если бы Англия взял с собой револьвер то, не задумываясь, застрелил бы этого русского провокатора. Но тот сделал слишком страшное лицо, чтобы продолжать какое-либо рукоприкладство в его сторону. — Отпусти! Отпусти меня! — уже пасовал Кёркленд, желая скрыться с глаз неприятеля. Вся ярость куда-то улетучилась, и на ее место пришел страх. — Тогда моли о пощаде, — Россия нарочно играл… играл на британских нервишках. Крепко держа Артура за руки, Ваня так и пронзал его глазами. — Э-э? — Кёркленд не поверил своим ушам. Молить Россию о пощаде? Да ещё и прилюдно! Его гордыня задохнется вместе с ним. — Ну же, я жду, — прошелестел коварный голос русского и добавил, — а то познаешь мой гнев: обрезок трубы под столом. Несмотря на накаленную обстановку, Россия сохранял «полумеланхолический» настрой: ему стало веселей, но что делать дальше — непонятно. Нужен толчок посильнее. Кёркленд вдруг увидел боевую готовность русского, но принимать удар на себя, естественно, не хотелось. Что делали в это время остальные? Правильно: с интересом на-блю-да-ли, снимали на камеру, фотографировали и… искренне сочувствовали Кёркленду. Про сибирскую язву забыли, не до этого. Все до одного ждали его решения. Кёркленд не знал, как поступить, но просить помилования точно не хотел. Так что же придумать? Упасть в обморок? Быть избитым на всеобщую радость? Или… или просить прощения? Вот засада! — Не кипятись! — Артур сказал очень резко и властно настолько, что можно армию футбольных болельщиков остановить. — Это всё из-за Альфреда! Давай накажем! Его же язва! А чего ожидали от Англии? Перевел стрелки и был таков. И, что интересно, подействовало. Россия размышлял — хотел двух зайцев поймать: побить британца и лишний раз посрамить американца. — Так, народ! — из прострации явился самый главный пафос в лице Америки. — Пошли по домам! А то переругаемся. Взял свой рюкзачок, висящий на спинке кресла, и направился к дверям. Брагинский тут же бросил Кёркленда и поспешил за зайцем номер один: — Стоять! Не так быстро! Артур ликовал, что умудрился выйти сухим из воды под общее разочарование Франции, Германии и других. А они-то надеялись… Иван обогнал Америку и прислонился к двери спиной, скрестив руки на груди. Премило улыбнулся и спросил: — Куда это ты? Инфекцию разносить? Альфред с секунду бурил его недовольным взглядом, а руки крепко сжали наплечные лямки рюкзака. Из правой ладони потекла кровь, впитываясь в тканевую поверхность, но юноша развернулся к остальным и улыбнулся в тридцать два зуба. — Ха-ха-ха! Точно, напрочь забыл! Как хорошо, что я не ушел! — обратный поворот и косой взгляд на русского. Ваня почему-то обрадовался: любил срывать маски, докапываться до сути. Хотя и сам этим грешил, но интересно, что остальные скрывают, да? Джонс вернулся к слушателям: — Объявляется чрезвычайная ситуация и карантин! Никто из здания не выходит! Нарушителей расстреливаем из рогатки Брагинского. Надеюсь, всем понятно? Он достал аптечку из рюкзака, чтобы обработать порезанную ладонь. Уж больно кровила. Естественно, он не сам себя перевязывал: изобразил на своем лице премилые щенячьи глазки и преследовал всех тех, кто сжалится над ним и, может, не подует на его ранку, но хотя бы посочувствует и окажет ему первую помощь. Альфред остался, и теперь Россия отошел от двери. — И без тебя ясно, что распространять инфекцию нельзя, и не нужно угрожать! — у Англии появилось второе дыхание: корил брата и одновременно перевязывал тому порезы. — Меня раздражает, когда ты так делаешь. — Сильно затянул бинт, отчего Джонс ойкнул. — Уймись! Тут что? Одни дураки сидят? Никто не выпустит заразу дальше этих стен. И… — Хочу пиццы… — его прервал сонный и совершенно безучастный голос Венециано. Парень уже добрался до двери и даже открыл ее, каким-то чудом не замечая стоящего вблизи Брагинского. Итальянец спросонья не мог понять, что произошло, но уже хотел поесть. — Придурок, закрой дверь! — гаркнул на него Германия, а Иван прицелился в парня из своего орудия, кстати, ручная работа из древесины. — А-а-а!!! Италия испугался и проснулся одновременно. Ещё бы! Не успел продрать глаза, а перед тобой Брагинский с лисьим коварством на лице из рогатки стрелять собрался. Естественно Венециано дал дёру. — Стой!!! — весь зал крикнул так, что забренчало всё стеклянное, но беглец уже покинул здание, и теперь его можно было увидеть из окна. — Даже не пытайтесь — его не поймать, — тяжело вздохнул Германия. — Что-что, а на этом он собаку съел. Затем страны укоризненно посмотрели на Ивана, который проморгал беглеца. Тот лишь виновато улыбнулся да пожал плечами. Молча прошел к своему месту. — Ладно, — сдался Артур и сел за стол рядом с Россией, когда закончил нянчиться с братом. — Я ошибался, такие дураки есть среди нас, и необходимо принимать жесткие меры. И я даже знаю, кто повинен в бегстве итальянца… Блондин осуждающе покосился на Брагинского. — Разве я виноват в том, что Италия дурак, а? — усмехнулся Ваня. — Ты напугал его, — настаивал Англия, хотя поиск крайних — это любимое занятие Европы. — Ах, куда не гляну — все разбегаются, — несерьезно оправдывался обвиняемый. — Ты угрожал ему рогаткой! — Я думал, что это остановит его, и вообще, что бы я ни делал, всё равно грешен, — вздохнул Россия. — А что Америка принес биологическое оружие, забыли. — Прекратите ругаться, — теперь и Япония вышел из ступора. — Вместо того чтобы искать кто прав, кто виноват, давайте займемся лечением! Время уходит же… — Истину глаголишь! — поддержал его Франциск. — Альфред, ты вывел эту бациллу, так давай противоядие. — Э-э… как бы вам сказать? В разработке, — ответил Америка и почесал репу. — То есть? — Оно в стадии: «Блин, вакцина!» — честно признался Джонс. — Но не отчаивайтесь! Вы будете первыми, на ком я ее испытаю! — Зашибись! — Кёркленд ударил себя ладонью по лицу от досады. — Хорошо, давайте найдем альтернативу: у кого самая лучшая медицина? — Франция видел, как огонь снова разгорался, но продолжал его тушить. — Израиль? — Давайте ему отправим электронное письмо о чрезвычайном положении и попросим помощи, — сообразил Кику и открыл ноутбук. — Хоть какое-то решение, — немного успокоился Артур и смахнул пот со лба. Бонфуа недовольно посмотрел на него, но не стал разжигать спор о его полезности в решении вопроса, хотя бы потому, что и без этого трудно поддерживать мир. Англия мог бы и спасибо сказать, но нет, только и ворчит. — Ну-ну, хотите залезть в долги к Израилю? — вмешался Брагинский. — Вперед и с песней, но без меня. — В смысле? — не понял Франциск, но тут его и остальных членов Большой Восьмерки словно молнией поразило. — Израиль… — Евреи… — Долги… — Проценты… — Нужен другой план, — Кику закрыл ноутбук. — Кстати, как медики разработают лекарство без образца нашей крови? — вдруг вспомнил Америка. — Ничего страшного, скоро не мы одни такими будем, — Людвиг внимательно смотрел в окно. Италия на улице привязался сразу к нескольким девчонкам и вешал им лапшу на уши. — Срочно! Поймать и обезвредить! — Артур действовал оперативно, отдавая приказы по сотовому телефону. Люди в черном подошли к цели, но Италия и от них убежал. — Как говорил Германия: это бесполезно, — заметил Джонс и в задумчивости стал раскачиваться в кресле. — Придурок! Ты где?! — Романо залез на подоконник и высунулся в форточку. — Живо обратно! Если не здесь, то дома пришибу! — Ты что делаешь? Закрой окно! — на него набросились Германия с Англией. Оттащили. — Не трогайте меня, болваны! — Романо отпихивался от них локтями. — Ох, уж эти итальянцы, — Кёркленд благоразумно отпустил этого горячего парня. Людвиг тоже. — Закрой пасть! — по привычке рявкнул Италия, но тут вспомнил, что разговаривает с Англией. — Хорошо, я молча тебя трахну так, что костей не соберешь, — хладнокровно заверил Арти. Романо покрылся испариной. — Давайте всё сначала! — остановил их Франция, потом вздохнул и налил себе воды, горло пересохло от волнения. — Забудьте о Венециано. Если помрет без вакцины — его беда. Тут взгляд Романо притупился. Парень заволновался. — Злые языки! Не дождетесь! — высказался и сел у самого дальнего края стола. Надулся. — Хорошо, тогда соберу лучших медиков со всех штатов, и пусть придумывают, как нас вылечить, — тут же предложил Альфред и как подскочит. — Другие варианты не приемлю! — Мог бы возразить, но нет, давай, транжирь свой бюджет. Я ни цента не заплачу, даже если потребуешь, ведь это по твоей вине всё произошло, — продолжал бурчать Англия, но по глазам было видно, что устал ругаться, потому и говорил невероятно спокойно. — Ещё и по судам затаскаю за покушение на мою жизнь. Так что ты мой должник. Я бы и на Брагинского подал в суд, но это же Россия! На Россию не обижаются, Россию терпят. Ребята ждали гнева Ивана, а тот, напротив, рассмеялся, но также быстро и успокоился. — Ох, знали бы вы, как я вас терплю, — сказал он после и покосился на Америку. — Кстати, Альфред, перед уколом вакцины, я бы хотел сначала отправить один её образец в свою лабораторию. Иначе не отдамся в твои добрые руки. — Зачем это? — вдруг опешил Америка. — Ты не доверяешь мне? — Мало ли что там окажется, — Россия поставил локти на стол, подпер подбородок ладонью и продолжил чуть тише и загадочней. — А может, ничего и не окажется… — О чем это ты? — поинтересовался Артур и нахмурил свои густые брови. — Ау! Брагинский, у тебя очередное обострение паранойи? Иван не шелохнулся, только перевел взгляд на Англию, но через секунду вновь посмотрел на Америку. Тот аж испариной покрылся, нахмурился и тоже уставился на русского. — Брагинский, я не умею читать мысли! Тем более твои! — рассердился Джонс и надулся, как мышь на крупу. — Чего надо? Страшно злился, что Россия ведет себя так, будто что-то знает, но при этом упрямо молчит. Намекает, но всё равно так, что не отгадаешь. — Так-так! — Альфред вдруг засиял, затем поспешно встал из-за стола и поймал Ивана за плечи. — На пару слов! Россия чуть не задохнулся от возмущения, когда его повели в уголок подальше от людей. — А теперь! — шустрый блондин отпустил его и затараторил, чтобы не дать тому времени разгневаться. — Скажи правду, что тебе не нравится? Или ты завидуешь моей крутости?! Этот юный наглец вдруг блистательно улыбнулся, выпучил широкую грудь вперед и указал на себя большим пальцем. Всем своим видом показывал: «Я — Супермен во плоти!» Россия на миг отпрянул назад в растерянности — не ожидал откровенности. — Даже так, да? — сдвинул брови и схватил Джонса за края куртки. — А? — тот удивился его дерзновению и в замешательстве невольно развел руками. — Сейчас скажу, — Брагинский притянул Америку, чтобы добраться до одного из двух его локаторов. Альфред взволновался от опасной близости с русским, но азарт уже захлестнул. Жарко… — Ты — лжец, — слова Брагинского пощекотали не только ухо, но и нервишки. Россия чуть отстранился и посмотрел таким взглядом, что Джонсу сразу стало ясно, о чем идет речь. Ваня по глазам соперника понял — донес то, что нужно, поэтому отпустил его, отвернулся и направился к остальным. Вот такая незамысловатая телепатия получилась. Америка сначала стоял в полном недоумении от происшедшего, но потом усмехнулся и сжал кулаки. — Россия, я же теперь не слезу с тебя! — пригрозил он и последовал к своему месту. — What?! — британец чуял неладное, но интересное. — Вы что-то скрываете? Признавайтесь! — Да-да! Признавайтесь в любви! — поддержал его Франция, правда, немного не с тем уклоном. — Друг другу или же мне! — Пошел на фиг, извращенец! — стукнул его Кёркленд бутылкой с водой по голове пару раз. — Как ты меня достал своими внезапными репликами о любви. Получай! На! — А-а! Помогите! Насилие! Насилие на ваших глазах! — Бонфуа намеренно переигрывал. В общем, эта парочка опять была занята только собой. Один всё время возвеличивал любовь, другой вовсе в неё не верил. На том и поссорились, не мирившись. — Почему не веришь в любовь? — Бонфуа отбивался от врага другой бутылкой. — Как так можно жить?! Если ты не веришь, это не значит, что любви нет! — Иди в баню, извращенец! Достал уже! Верю-верю, каждый только себя любит, — парировал соперник. Америка и Россия переглянулись. — Напоминает извечную борьбу между верующими и атеистами, — отметил Джонс, позабыв на время о своём соперничестве с Россией. — Так весело же, да? — русский просто наслаждался боем. — Подожди, ты меня отвлек от главного, — вспомнил Артур, когда уже забил несчастного француза бутылкой и ногами под стол. Кёркленд посмотрел на мерзопакостную парочку (по его мнению) — на Россию с Америкой. Угрожающе постучал бутылкой по своей ладони. — Брагинский, чутьё мне подсказывает, а оно не врёт, что вы в сговоре или, как минимум ты что-то точно знаешь, но молчишь… — Может быть, а может и нет, — снова развеселился Брагинский, его не пугала британская ярость. — Какова гарантия, что Альфред не воспользуется случаем, чтобы вколоть всем лекарство, а мне с ядом перемешает, а смерть спишет на непереносимость препарата или что-нибудь ещё? Кстати, такая участь может постигнуть любого, — тут он подмигнул, — например тебя, Артур. Кто его знает, вдруг Америка с самого начала замыслил избавиться от всех своих врагов одним ударом. Присутствующие сглотнули — задумались. Англичанин не успел и слова сказать, как его перебил Джонс. — Россия! Это откровенный бред! Почему я должен убивать тебя? — не выдержал Америка и стукнул по столу кулаком. — Холодная война давно закончилась! И я победил! — А почему ты тогда не хочешь дать образец на исследование? — парировал Иван. — Ты знаешь почему, — серьезно заговорил Альфред, сверля взглядом противника. — Нет, не знаю, — притворялся Брагинский. — Нет, знаешь! — настаивал тот. — Не-а. — Может, мы потом поговорим? Наедине, — вдруг попросил Альфред, но достаточно твердо. — Ну-у… так не интересно, но как хочешь, — махнул рукой Россия. Артур прищурился, снова заподозрил неладное. «Если эта парочка точно что-то замыслила, то… Аргх! Как же они меня раздражают! — завелся Англия, с хрустом сжимая в руках бутылку с водой. — Я должен всё выяснить!» — Так, давайте начистоту, я не могу уловить сути вашей беседы, — вмешался Артур. — А вдруг это что-то интимное? — одернул его Бонфуа, выползая из-под стола на свое место. Вздохнул, отряхнулся и продолжил: — Чего опять суешь нос не в свое дело? — затем добавил чуть тише, чтобы Россия с Америкой не услышали. — Может тут «пейринг» зарождается… — А тебя никто и не спрашивал, — фыркнул Англия и посмотрел на Альфреда. «Тут что-то другое», — в этом брит был уверен. — Хватит вам уже! — терпение Германии лопнуло. — Альфред, выполняй свое обещание! — А в случаи смерти, мой злой дух будет преследовать тебя до конца дней твоих, — пригрозил Артур брату, заразившись паранойей Брагинского. — И мой тоже! — голос с «последней парты». Романо боялся, что Америка захочет и его прикончить. Джонс терпеть не мог ужасы, но, имея бурное воображение, представил себе Артура-призрака и задрожал. — Вот как? После смерти у души не будет такой воли без особого Промысла Свыше, — Россия почему-то заступился за американца, чем сильнее разгневал Кёркленда. — Правда? — утешился Ал, но тут же насторожился. — А как же истории о привидениях? — Это выдумки Англии, — Ванечка улыбнулся и похлопал наивного парня по плечу. — Это не умершие приходят, а… — тут лицо русского стало более зловещим, — …а нечистая сила играет, превращаясь в умерших, словно оборотни, чтобы мы им верили и исполняли их недобрую волю. А сами души людей находятся либо в Раю, либо в Аду и без Божьей воли никуда сами отправиться не могут. — А-а… д-демоны приходят? — Альфред теперь не только дрожал, но и побелел как снег. — Ну да! Если Англия умрет, то к тебе, скорее, явится демон, который будет выдавать себя за него и играть с тобой! — уже воодушевленно рассказывал Иван. — Это же весело, не так ли? Если бы я был злым духом, то так бы и делал. — А-а! Прекрати! Замолчи! Ужасные вещи говоришь! — Джонс замахал руками в его сторону. — А знаешь, что самое страшное может произойти? — Брагинский нарочно его пугал и дальше. — Ч-что? — все же поинтересовался тот и сглотнул, горло пересохло от волнения. Да и не только он, уже все с трепетом слушали. «Напоминает ночевки в лесу у костра, вокруг которого каждый обязан был рассказать страшную историю, — вспомнилось Франциску. — А потом… потом в палатке можно прижаться к кому-нибудь и не получить за это по лицу. А иногда…» В общем, он предался горячим воспоминаниям. — В исключительных случаях может явиться сам Дьявол! — продолжил Брагинский. Отчего перекрестились все присутствующие. И покосились на Японию. — А ты чего? Ты же не крещёный! — напомнил ему Бонфуа. — Так страшно ведь… — признался тот, смутился и убрал руки под стол. — Да и с кем поведешься, от того и наберешься. — Ха-ха! Посмотрите на его рожу, он же сейчас в обморок грохнется! — издевался Кёркленд, указывая пальцем на младшего брата. На этот раз Арти был доволен Брагинским за данное представление. — А если ты ему, Сатане, поверишь, то он вселится в тебя, и ты сойдешь с ума! — британец подливал масла в огонь. — И наложишь на себя руки! Всё. Это был предел. Альфреда затошнило, а в глазах потемнело. Грохнулся с сидения на пол. Романо тоже чуть не упал, но со смеху. — Как вы его! Супермена хренова! — злорадствовал, как мог. — Ну что, добили парня, негодяи, довольны? — осудил их Германия, отодвигая кресло на котором сидел Америка. — Да! — одновременно воскликнули Россия с Англией, но потом переглянулись и скривились. «Фу, этот бесноватый Брагинский! — подумал Кёркленд, отвернувшись от него. — В нем точно сам Сатана сидит!» «Интересно, а Артур вообще бывает милым и добрым? Или он всегда такой злой, как черт?» — Иванушка тоже был раздосадован. — Америка, ты как? — заботливый немец приподнял Джонса за подмышки. — Тошнит… — пожаловался тот. Людвиг снова укоризненно посмотрел на виновников: — Как вам не стыдно? Вместо того, чтобы миром придумать что-то полезное, вы же сообща вселяете разлад! — Откуда было мне знать, что он до умопомрачения боится нечистой силы? — оправдывался Иван и перевел взгляд на Артура. — Тот, кто его ближе знает, мог бы меня остановить. Россия свершил то, что обычно мастерски делал он, Кёркленд, а именно — перевел стрелки. — Да тебя гаубицей не остановишь! — махнул тот рукой и, покраснев, отвернулся в сторону. — Ладно, Альфред, увлекся, не хотел. Когда перестала кружиться голова и тошнить, Джонс поднялся на ноги. Он вспомнил из-за чего, собственно, начался разговор о призраках. — Не беспокойтесь, можете положиться на меня! Герои спасают, а не убивают! — бодро заговорил Америка. — Ха-ха! Вот увидите, все будет пучком! — Ох, вернись под стол, ради Бога, — Артур успел пожалеть, что извинялся перед ним. — А я настаиваю на своём, — упрямился Ваня, обращаясь к американцу. — И результаты предоставишь всему миру. — Можно тебя на пару слов? — Альфред указал в уголок, и все присутствующие заинтересовались их беседой. — Мне нечего скрывать, говори как есть, — продолжал упираться Россия, хотя с ним всегда трудно вести переговоры, и Америка знал, на что идет. — Это касается только нас. — Я не хочу говорить на эту тему. — Я прошу тебя! — уговаривал его Альфред. — Почему ты всегда оказываешься там, где находятся мои интересы, и все портишь? Я хочу попросить тебя об одолжении… — Это что-то серьезное, раз Америка так просит, — тихо сказал Кику Германии. — Но со стороны выглядит так, как я и говорил, — зарумянился Франция, присоединившись к обсуждению. — Пидорасы! Меня окружают одни пидорасы! — возмущался Варгас-старший, но затем притих. — Ну и ладно, мне больше женщин достанется. — Ты что? Воинствующий гомофоб? — Франция заулыбался и нарочно тому подмигнул. — Да тебя демократы засудят. — Нет, я просто люблю женщин, — парировал тот. — Я тоже, но когда под рукой никого нет… — Как нет? Есть рука! Франциск рассмеялся и указал подбородком в сторону Ивана: — Кстати о гомофобах. Россия недавно ожесточенно разогнал гей-парад у себя в Москве. Слышали? — Ага, один из моих депутатов был там и попал под раздачу, — в разговор вмешался немец. — Никакого уважения к гостям! Бедный мой человечек… — Россия и своих человечков не жалует, чего уж тут говорить об остальных, — и Кику в свой черёд перемывал кости России. — А геев тем более! Ха-ха! — Ваня внезапно для всех тоже присоединился к столь интересной беседе. — А то они плодятся, быстрее, чем что-либо. По одному не выловишь, а вот когда их парад, можно и оторваться! Разрисовать их кровью серые стены города на радость публики. — Садист! — Живодер! — Головорез! — Креативщик! — Франциск, как истинный эстет, отметил самую тонкую деталь разговора. — Ха-ха! — Тогда я одного понять не могу: почему ты дружишь с самым главным пидором? — Людвиг тыкнул пальцем под ребро француза, отчего тот подпрыгнул на месте. Ваня посмотрел на Бонфуа. Тепло улыбнулся. — Он балуется, а вы ему верите, — хмыкнул Иванушка и призадумался. — Франция добрый и милый… — Ты его плохо знаешь! Эта хитрая французская задница тебя боится, поэтому подхалимничает, а ты ему веришь, как последний дурак! — нарисовался и Кёркленд. — Я его тысячу лет знаю, Франция хороший, — настаивал Россия и надулся. — Ага! Тысячу лет он тебя за нос водит! — не сдавался Артур и закружился в кресле. — Я его сосед и знаю больше тебя, наивный. Нарочно смущал и того и другого. — Неправда! — Ваня стукнул по столу и посмотрел на Бонфуа. — Франция, ты же друг, не так ли? — Не слушай его, негодяя. Конечно, я тебя люблю, — тот обнял его одной рукой за плечи. — Друг. — …И дальше больше он предложит, не так ли? — Артур всё пытался извратить их отношения, но кружиться перестал. — У нас на тебя рвотный рефлекс, отцепись, долбодятел, — Бонфуа не хотел с ним больше разговаривать. — Взаимно, голубки! — Он нам завидует, — русский плотнее прижался к Франции. — Я сейчас блевану! — Арти снова закружился, откинувшись на спинке кресла. — В кого он такой тошнотворный? — недоумевал Иван да отстранился от француза. — Если б я знал. Альфред появился позади Брагинского. И смело потянул того за локоть. — Пойдем, уединимся на время, — уговаривал он его. Стаскивал. Кёркленд притормозил ногой — кресло остановилось. Прищурился и наблюдал за новой сценой. — Отстань от меня! — Россия свободной рукой держался за стол. — Вы только посмотрите на него! — Неужели тебе так трудно? — тянул его американский приставала. — Да, вдруг ты меня уговоришь? А здесь у тебя этого не получится. «Да о чем же они спорят?! — Англия уже все ногти искусал. — Я бы душу продал, чтобы узнать правду, но боюсь, как бы это не оказалась очередная ерунда, вроде: у тебя пампушек больше, чем у меня — делись! Это Россия и Америка, они могут ругаться из-за всякой мелочи. Но как же сильно я хочу знать это!» — Хорошо, — Америка все-таки отпустил русского. — Сколько это будет стоить? Англия аж воздухом подавился. Ребячество Брагинского вдруг сменилось яростью: резко встал и толкнул Альфреда в плечо. — Твое предложение просто хлам, меня больше интересует та ситуация, что сейчас сложилась, — на удивление, Россия отвечал хладнокровно, несмотря на гнев. — Или ты боишься проиграть? — А ты интриган, — Америка натянуто заулыбался. Его бесило то обстоятельство, что Россия не продавался, но именно из-за этого качества Джонс уважал его. Многим странам Альфред предлагал золотые горы, особенно нищим государствам, и те на своей земле строили американские базы, выполняли различные просьбы и вообще позволяли пользоваться собой. Но Россия не такой… «Когда я ему даю миллиард долларов, он смеется так, словно у него сто миллиардов, — про себя злился Альфред. — Не важно: деньги, золото — он пренебрегает сделкой. Я воистину ничего не могу ему дать. Я просто не знаю, что ему нужно! Иногда он помогает безвозмездно и делает это с радостью, причина которой мне совершенна неведома. Тем не менее, если и надумает взять у меня деньги (я все-таки очень настойчив), то нужное обязательство он просто не вы-пол-ня-ет. Вот берет и не выполняет! На вопрос: «Почему?», говорит, что это не в его интересах и пошлет на три русские буквы. Вот такой этот парень ненадежный в подкупе! За что мне это наказание?!» — Хорошо, последняя попытка, — вздохнул Америка и протянул руку с развернутой ладонью. — Чего бы ты хотел? — Жирафа с Марса! — не задумываясь, пошутил Россия. — А-а! Я серьезно! — Альфред уже готов был слетать на красную планету и поискать что-то похожее на жирафа. — Хорошо-хорошо, оставь ту самую интригу, которая сейчас образовалась. — Нет-нет! Кроме этого! Представь себе, что ничего не произошло. Чтобы ты пожелал? — настаивал молодой упрямец. — Чтобы это произошло, — не сдавался Ваня. — Ты не можешь хотеть того, чего ещё не знаешь. — Я постоянно хочу того, чего сам не знаю, — откровенно признался Россия. — Проси другое! Не принимаю «того, не знаю что», — Джонс закипал, брови хмурились, а глаз дергался. — Тогда… жирафа с Марса… — Епт! Это невозможно! — Альфред не выдержал такого абсурдного спора. — Почему ты его просишь? — Так это равносильно «того, не зная чего». Ведь мы не знаем, что нас ждет на другой планете, не так ли? Вот и столкнемся с «тем, не знамо с чем», который есть «Жираф марсианский». — Нельзя! — Почему же? Ведь данную интригу ты назвал «условно невозможной» для другой параллельной Вселенной, хотя в этой она действительно существует, значит, на Марсе есть жираф, если исходить из логики. — Какой логики? — Америка схватился за голову. — Твоей логики. — Причем тут жирафы?! — младший совершенно потерял нить разговора. — Очень даже причем, они ведь марсианские, а ты говоришь, что возможное невозможно, значит… Брагинский не договорил, потому что Альфред упал в кресло и ударился лбом об стол. — Значит, наш спор закругляется? — поинтересовался Россия, и довольная ухмылка нарисовалась на его лице. Америка лежал на столе лицом, приятная поверхность которого охлаждала кожу и пыл. Повернул голову в сторону оппонента: — Отстань, Рашка, — утомился Джонс. — Вообще-то я ещё не приставал к тебе, ты сам навязался, или уже забыл? — фыркнул Иван, не обращая внимания на фамильярность. — Хватит вам! — Англия прервал их. — Альфред, займись делом, время уходит, а то мы по-настоящему скоро увидим марсианских жирафов. Все присутствующие покосились на Артура. — Тебе не привыкать видеть что-то подобное, — Америка произнес вслух то, о чем остальные только подумали, и поднялся из-за стола. — Они существуют! — возразил Англия и покраснел от злости. — Я вижу! — Поправка! — младший поднял указательный палец вверх. — То, что видишь ты один, — и добавил, заметив, что вулкан готов взорваться: — Не злись! А то заговорил как он про своих невидимых «жирафиков». Альфред показал в сторону Брагинского, случайно ткнув пальцем в его щеку. Иван оскорбился и укусил наглеца за данную конечность. — Ай! Америка аж подпрыгнул от неожиданности и подобной дикости, кроме того, пальцы и так порезаны, а тут ещё укус. — Бва-ха-ха-ха!!! — Артур схватился за живот, раскачиваясь в кресле. — Теперь умри от бешенства, как собака! — А-а! Дикий Рашка! — Альфред потянул руку на себя, но палец отозвался болью, да и рана от пореза снова заныла и кровоточила. «Мою кровь постоянно пьешь, теперь и я твою попью!» — это было маленькое возмездие от Брагинского. — Р-рашечка, мать твою, отпусти мой пальчик, — заскулил Джонс. Склонился к нему, потянул за щеку и продолжил: — Мне очень больно… «Щекотно!» — Россия от прикосновения сильнее сжал челюсть. — А-а-а! А-я-яй! Russia! Russia! А-я-яй! Fuck off!!! — Америка злился, но боялся остаться без пальца. — Если не отпустишь, то я укушу тебя за твой длинный нос! Не шучу! Правда-правда! Но Брагинский вдруг настолько развеселился от самой сложившейся картины, что не получалось разжать челюсти. — Так-так! — тогда Джонс осмелился на крайние меры: взобрался на колени Ивана и зажал тому нос, нет, не зубами, конечно, а свободной рукой. Да, воздуха стало не хватать, на что Ал и рассчитывал, и Россия отпустил пленника. Покусанный парень почувствовал свободу, и тут же отдернул руку, да так резко двинул ею и торсом, что соскользнул с колен русского. — Ай! — схватился за белый шарф Брагинского, но тот размотался, и Альфред все равно упал на пол. — Ха-ха! Америка у моих ног, — добрый Ваня легонько пинал несчастного под ребра, отбирая у него свой драгоценный шарф. — Ах, я тебе сейчас ногу откушу! — ребячился Ал, хватая того за данную конечность, чтобы тот не пихал его больше. — Сначала носки прогрызи, — Россия засомневался в его возможностях. — Ха! Получи! — Джонс потянул за ногу, стаскивая с кресла на пол. — Ах! — Ваня не ожидал, что больно шмякнется на пятую точку. А хитрый америкашка стянул с него сапог, нырнул под стол и вынырнул с другой стороны так ловко, что развеселил окружающих. — А их и прогрызать не надо, это уже кто-то сделал до меня! — передразнивал он русского. Брагинский и забыл, что под сапогом прятал дырявый носок прямо на большом пальце. Кроме этого, сам носок был позорного для мужчин нежно-розового цвета. — Тебе показалось! — Иванушка покраснел как рак и быстренько развернул носок дыркой вниз. — Ха-ха! Ваня, теперь я знаю, что тебе дарить на ближайший праздник, — потешался Бонфуа, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться и не прогневать сурового друга. — Всё, Рашка, готовься к тому, что тебя забросают носками на день рождения, — съязвил Кёркленд и закрыл глаза, представив себе Ивана в окружении самых разных носочков: в полоску, клеточку, с помпонами, а также с Hello Kitty, пандами, веселыми рожицами, подсолнухами и тому подобное. «Блин! Если бы я так думал о Франции, то затошнило бы, но в случае с Россией это… — Артур даже представил смущенный смех этого парня и румянец на щеках. — Сука, как бы я его не мог терпеть, но он знает как умилить так, что… Эй!» Его мысли прервал фонтанирующий кровью Франциск. Оказалось, что не только Англия представил себе эту картину, но и все остальные, судя по их сосредоточенной задумчивости на лицах. — Ему бы подошли со снеговиками… — Людвиг уже что-то записывал в свой блокнот. — Не-не, с подсолнухами, однозначно! — не согласился с ним Америка, стоя рядом и размахивая похищенным сапогом. — В клубничку… — Япония тоже сделал заметку, но в телефоне. — А вообще, дырявый носок говорит о проблемах во внутренней политике. — Шерстяные, смотрите на практичность, — Романо тоже внес свою лепту. — Прекратите! — Россия был крайне смущен и поднялся с пола. — Ах! — Франция до сих пор был умилен. — Кажется, я снова влюбился. — Да ты всегда влюбляешься во всех подряд! — Кёркленд дал тому подзатыльник, а потом посмотрел на брата. — Не крути сапогом, а то зазвездишь кому-нибудь ненароком! — Ещё как! — за него ответил Брагинский, который метнул трубой в американца и попал краном прямо в лоб. — Верни имущество! Сапог же выскользнул из рук, полетел, разбил окно и исчез. Сам Альфред упал плашмя. — Побежишь искать! — Ваня оказался сверху и потряс пострадавшего. — И ставить новое окно, — добавил Людвиг. — Зато с наименьшими потерями, — Англия раздобыл пузырь со льдом для брата. — Russia, слезь с него, мог и череп раскроить. — Жаль, что не смог, — Брагинский до сих пор кипятился, поэтому Англия зря решил, что тот спокоен. — Ладно-ладно, это же всего лишь сапог, — Кёркленд вытаскивал непутевого родственничка из-под опасности. — Он не стоит того. Ваня надулся, но все же вернулся на свое место. И со злостью снял второй сапог. Дырка была только на одном носке — уже хорошо. — Америка, очнись, ты нам должен, помнишь? Твои медики обязаны обследовать нас, — Арти приводил Америку в сознание. — Д-да… да… сейчас… только звездочки исчезнут… — тот замахал руками перед собой. — И не трогай Брагинского, он злой и обидчивый, — наставлял его старший братец. — Прям как ты? — Эй! Хочешь опять увидеть звезды? — пригрозил ему Арти и поставил руки в боки. Америка рассмеялся и приподнялся, придерживая пузырь со льдом. Почесал им болезненную точку на лбу и отшутился: — Вот дурак, прямо в «чакру» попал. — И что же дальше? — Франция вдруг встал и оказался около России. — Пока Америка обзвонит своих ученых, нам придется набраться терпения и ждать тут. Бонфуа по-прежнему находился под впечатлением горячих фантазий, поэтому ему хотелось быть ближе к объекту мечтаний. Россия вдруг перестал дуться как ребенок и улыбнулся. Он был рад тому, что не надо лететь домой и можно провести это время в веселой компании. «Ах, как он невинно улыбается!» — Бонфуа сильнее загорелся желанием. Так как Россия сидел в кресле, француз развернул его и склонился, не опасаясь за свою жизнь. Англия заметил сие намерение своего вечного соперника и покрутил пальцем у виска так, чтобы герой-любовник увидел данное предостережение. «Тебя я уж точно откачивать не буду!» — мысленно пригрозил Арти. Иванушка хоть и дурачок, но мигом смекнул, что к чему и решил подыграть. — Россия, расскажи, ведь ты умница, скажи, как эта болезнь проявляется? Говорят, на коже, — Бонфуа коснулся пальцем его шеи и оттянул шарф. — Давай осмотрим друг друга? Брагинский, конечно, любой наглости ожидал, но не столь откровенной. — Кажется, у тебя температура, — сказал Россия и внезапно дотронулся до лба блондина. — Э-э? — Франциск сильнее покраснел. — Температура — один из первых признаков заболевания! — подхватил Кику, просматривая странички Интернета по сибирской язве. — Что ещё? — поинтересовался и Людвиг. — Сердцебиение… головокружение… — необычайно бархатно заговорил Иван, да соблазняя того взглядом как питон кролика. — Есть н-немного… — забеспокоился блондин, не в силах сопротивляться Брагинскому. Его голос пьянил, а губы показались совсем рядом. — Тело дрожит… слабеет… — продолжал Россия, завораживал. — Вот-вот, ещё чуть-чуть и… Россия поцеловал лишь воздух, но тому было достаточно накала страстей. «Симптомы» стремительно наросли так, что Франциск не выдержал: в глазах потемнело, и он без чувств оказался на полу. Зато с блаженным видом на лице. — Ничего, и его разлюбишь… — вслух подумал Англия, подперев голову рукою. — Так быстро? — испугался Япония, не зная истинной причины падения француза. — Ну, Америка же изобрел новую инфекцию, — снова этот ребяческий тон Ивана. Брагинский развернулся к Альфреду и незаметно для остальных подмигнул ему, хотя Артур все-таки отметил. — Живой, но он горячий, — Германия взял на руки Франциска и уложил того на диван в углу помещения. — О, что это у тебя? — довольно резко произнес Россия, отчего Людвиг передернулся. — Что у меня?! — ужаснулся тот. Любопытный Ваня указывал на красное пятно на руке немца. — Какое-то высыпание, — Германия почесал покраснение на руке, затем подбородок и голову. — О! И на шее то же самое, — Брагинский продолжал его осматривать. — Чешется? — Высыпания должны покрыть всю кожу и слизистые оболочки, — уже читал Англия с ноутбука Японии, заглядывая тому в монитор. Тот как раз просматривал страницы на английских ресурсах. — О боже… — Людвиг схватился за голову. — Если я выживу, то напомните мне о том, что Альфред будет главной звездой в моем порно-видео. — Хех, а я куплю DVD, зарипаю и выставлю в Интернете, — позлорадствовал Иван. — Кстати, забыл добавить, что ты тоже там будешь, — Германия вдруг вспомнил о рогатке и грозно посмотрел на хулигана. — Все равно зарипаю и выставлю, ведь там я нагну Америку, не так ли? — Россия ещё больше обрадовался. Причем Кику послышались «тентакли», а не последнее «не так ли». Задумался над сюжетом фильма. Да замыслил снять свой, но только нарисованный. Очередной такой хентайчик яойного содержания о противостоянии России и Америки. Только он растерялся вот над чем: взять времена Холодной войны или футуристический с Третьей Мировой? А потом на них нападут пришельцы-тентакли, от которых герои будут дружно отбиваться, а после победы помирятся. И в самом конце, по классике жанра, ещё раз… — Что ты там пишешь? — Англия заглянул тому в блокнот, а там… всё по-японски. — Сценарий для своего анимационного фильма, — в голосе Кику прозвучали мстительные нотки, а в глазах — сталь. Смотрел на главных виновников карантина. — Дашь посмотреть? — тот как знал, что просил. — Могу помочь с английскими субтитрами. — Кстати, раз затронул тему о видео-пиратстве, тебе не стыдно? — упрекнул Людвиг русского. — Не-а. Если кино понравится, то я могу купить DVD, если нет — зачем тратить деньги? — А качество пиратки тебя не коробит? — Если сюжет хорош, то картинка меня не пугает. Все покосились на Брагинского. — Да ты сам кого хочешь напугаешь, — добавил Артур. — Идите в баню, буржуи! Я рипал, рипаю и буду рипать! У меня не так много денег, чтобы каждый раз покупать DVD, и нет времени посещать кинозалы, — откровенно заговорил он, но все же смутился и опустил глаза. — Ну, если ты носки себе купить не можешь… — вслух подумал немец. — Хватит уже об этом! — сильнее покраснел Россия, всплеснув руками. — Теперь будете полвека мне об этом напоминать! Их беседу нарушил смех Альфреда. Нет, он сдерживался, даже прикрывал рот ладонью, но эмоции слишком велики. — Брагинский каков он есть! — Америка не мог понять причины своего внезапного хорошего настроения. Но одно он знал точно: Россия его привлекает именно этим — немного иным взглядом на вещи. Никто не убедит этого упрямца в том, что видео-пиратство — воровство, а если и уверит, то ничего не изменится. Хотя с Россией и Китай солидарен… — Чего хохочешь? — Иван вернулся к «любимому» собеседнику, который появился в поле зрения. Ваня и забыл, что раннее вывел парня из строя краном. — Нет-нет, просто… «…ты такой странный, но удивительный…» — хотелось сказать, но не смог. Если бы они остались наедине — другое дело. «Интересно, я бы смутил его?» — задумался Америка. Альфред поймал его взгляд, ох уж эти хитрющие глаза, явно что-то задумали, но Америке трудно предугадывать мысли Брагинского. — Пока вакцина разрабатывается, нам придется ночевать здесь, — Россия вспомнил слова француза и рассмеялся. — Германия, как насчет обещанного фильма? — Кхм! — раскраснелся Людвиг, пожалев, что так пошутил. — Я же сказал, что после всего этого кошмара. — Так не интересно, а вдруг мы все умрем, хех… — Россия! Не говори так! — возразил Япония. — И я не потерплю подобного безобразия на моих глазах! Что-что, а жесткое гей-порно в реальности — это тебе не нарисованные «кавайные няшки». — Да не кипятись так, я всего лишь подшучиваю над Америкой, — Брагинский терпеть не мог, когда портят его игру. — Но если тебе будет так тяжело, то сделай харакири. — Невозможный! Знаешь, почему тебя многие ненавидят? Так вот… — рассердился Кику, желая высказать все, что накопилось. — А мне наплевать, о чем думают другие! Главное, что вы мне все-таки нравитесь, — резко прервал его Россия, но тут же снова попытался спрятать зловредную дырку на носке. — Я и так знаю, какого вы мнения… — Раз знаешь, неужели не задумывался над тем, что недостаток в тебе самом, а не только в окружающих? — парировал Япония, но непосредственность русского смущала его. К итальянскому простодушию он уже привык, а вот когда дело касается России, то тут японец готов открыто подкладывать гвозди в пирожки. — Раньше я пытался измениться, но зачем это делать ради тех, кто все равно будет ненавидеть? Мне проще играть на ваших нервах и получать удовольствие. — Немыслимая искренность! — удивился Артур. Да, он вмешался в разговор, но это был крик души. Даже встал и прошелся, постукивая подошвами обуви. — А зачем лицемерить? Ведь ты же меня ненавидишь, не так ли? Япония опять ослышался и вернулся к своему сценарию, в котором жестоко мстил русскому. Тентаклями… — Какая проницательность! — Кёркленд развернулся к нему и даже подошел. — Взаимно. — А вот и нет, говори за себя, — тут Иванушка тепло улыбнулся и поймал его взгляд. — Для меня Англия — удивительная страна, и я не могу тебя ненавидеть. Артура в жар бросило, даже уши покраснели. Он отвернулся от всех и демонстративно сложил руки на груди. Глаза лихорадочно забегали по сторонам. Не знал, что и ответить. — Всё, что ты делаешь — не в моем вкусе, — нахмурился Кёркленд и решил чистосердечно признаться. — Твой стиль, твой язык, твой менталитет… короче, ты мне просто не нравишься. Вот и всё. Можешь даже не стараться, я никогда тебя не приму. Ты хотел откровения? Вот оно. Для меня ты навеки — crazy Russia. Ты доволен? Англия развернулся и недоверчиво посмотрел на ошарашенного Брагинского. Иванушка попытался улыбнуться, но не стал себя обманывать. Словно стрелой пронзили. Тут не до улыбочек. — Да, пожалуй, ты меня сердечно ранил. Но я не сдамся! — Брагинский был тверд и решителен. — Ты станешь моим другом, во что бы то ни стало! — глаза Ивана засияли так, словно ему бросили вызов, и он принял его. — Отстань, у меня нет друзей и не будет! — Кёркленду никто и никогда не говорил подобных слов. Нет, ему предлагали дружбу, но не с таким же вызовом: не хочешь — заставим! Стало не по себе. Сама мысль, что Россия хочет с ним дружить… «От него мурашки по коже! Жуть! Да ни в жизни!» — аж сердце забилось сильнее, но не от страха, а волнения. Захотелось исчезнуть с глаз долой. Америка ревниво следил за их разговором. Ему нравилось наблюдать за безуспешными попытками Брагинского сойтись с европейскими странами. — Чья «туфля»?! — подал голос Венециано, размахивая сапогом русского в одной руке, а в другой держал коробки с пиццей. На голове же красовалась огромная шишка. — Ну-ну, русский сапог не может просто так разбить окно и упасть на землю. Он обязательно должен прилететь кому-нибудь в черепушку, — отметил Кёркленд. — Так, он вернулся и может ещё к тебе прилететь, — пригрозил ему Брагинский и прищурился, но затем оказался перед Италией. Варгас, естественно, задрожал и потерял дар речи. — Спасибо, малыш, это мой «валенок», — как бы дружелюбно Россия ни пытался заговорить с Венециано, тот все равно боялся. — Н-н-н-на! — Венециано трясущейся рукой протянул сапог Ивану и опустил взгляд. — О! Тут он перестал дрожать от изумления. — Розовые? — обратил внимание на носки русского, один из которых вновь обнажил большой палец. — Кто-нибудь, дайте ему иголку с ниткой, ради Бога! — Англия уже не мог смотреть на это безобразие. — Иди сюда — пороть буду! — добрался до брата Романо. Засучил рукава. — Пиццу? — тот протянул коробку и открыл её. — Есть с салями, грибами, морепродуктами. Или тебе как обычно ту, где больше томатов? — С-с… да, с томатами, — боевой дух Варгаса-старшего мигом покинул его. Америка же продолжал шпионить за Брагинским. Италии вспомнили, что боятся русского и дальше шарахались от него, прятались за Германию. А Иван смущался от того, что никак не мог ни с кем подружиться. Вроде бы и все условия позволяли сблизиться с кем-то, но нет. Все сторонятся. Джонс очень веселился, наблюдая за этим. — Ничего, тебя тоже все ненавидят… — Брагинский появился рядом с ним. Сказал так, словно от этого ему легче становилось. — Да, но у нас разное положение, — парировал Америка. — Мне просто завидуют, потому что я лучший! Не так ли? — Тентакли… тентакли… — Кику продолжал вымещать свою злость на бумаге. У него разгар боя в сюжете. — Зато я единственный, кто без страха может послать тебя на хрен, даже если моя экономика окончательно развалится и мне нечем будет отбиваться, кроме как обрезком трубы, да и то немецкой, — вздохнул Ванечка и как-то загрустил. Альфред чуть воздухом не подавился. Он-то думал, что сейчас начнет спорить о том, какие у них есть танки, самолеты, обсудить характеристику вооружения и тому подобное. А тут на хрен и обрезком трубы! — Это было бы неожиданно и дико, но вполне в твоем духе, — Америка растянул губы в улыбке. — Если хотите воевать — воюйте! Чего вы только препираетесь? — влез к ним Артур, но на самом деле он давно мечтал их натравить друг на друга. — У Брагинского нет денег на войну, — отшутился Джонс. — Иди в пень! Я уже зарекся, что не буду нападать первым, а то потом агрессором считают, — рассердился русский и несильно толкнул парня в плечо. — Ну-ну, по твоей земле генерал Мороз разгуливает, это нечестно. Я не имею таких монстров у себя. — Тогда у тебя есть около трех летних месяцев, чтобы с ним не встретиться, — подсказал ему Иванушка и усмехнулся. Что-то тоска вновь вернулась в его сердце. — Ты специально растянешь войну до зимы. Артур, кстати, ты всегда был сильной державой в военном положении, тогда почему ни разу не воевал с Россией всерьез один на один, а не в союзе с кем-то? — вдруг вспомнил Альфред. — Не приходилось, — ответил Англия. — Да ну? — прищурился младший. — Может, боялся? — Бред, — фыркнул тот. — Я просто не придумал, как его можно уничтожить. И он постоянно воюет, уж больно level высокий. Его энергия подобна атомной, уж лучше наблюдать за ним со стороны и вставлять палки в колеса. Вдруг в дверь постучали. Это пришли врачи, чтобы взять анализы и оказать всю необходимую помощь. — А кто все эти люди? — Венециано только сейчас стал подозревать что-то неладное. И с искренним изумлением уставился на медицинских работников, которых тут не должно быть. — Италия! Ты самый последний балбес на этом белом свете! Не видишь — карантин у нас и у тебя в том числе! — Англия вводил в курс дела. — А по поводу? Для гриппа рановато ещё, — тот явно не понимал всей опасности. — А ничего, если я в магазин заходил? — Жираф ты марсианский, пока дойдет до тебя, с ума сойти можно, — чем больше Артур разговаривал с ним, тем сильнее хотелось домой. Не хватало терпения объяснять очевидное. Ему уже не казалось, теперь он был уверен — мир полон дураков! — Почему марсианский? — захлопал глазками Веня. — У него шея длиннее… И вообще, отстань, уйди от меня, а то схлопочешь, — страдал Англия. — Америка с Россией разбили колбу с сибирской язвой. Так что сиди и не рыпайся больше никуда, — вмешался Людвиг, утаскивая итальянца от греха подальше. — А-а-а! Сибирская язва! — вот сейчас Варгас-младший всё понял и испугался, чем вызвал групповое «урони свое лицо на ладонь». — Где? Где она? — Альфред, видимо, искал живое воплощение той самой язвы. — Я не могу больше! Убейтесь и не возвращайтесь! — Артур был на грани истерики. Кроме того, медработники принесли им спальные мешки, ведь отныне придется ночевать здесь. Заклеили окна и заколотили разбитое, чтобы больше не распространять инфекцию, и развели дезинфицирующий раствор. И самое главное — принесли ужин. — Неужели нам придется спать здесь? — негодовал Кёркленд, ковыряя вилкой в тарелке. Он все ещё не мог смириться с этим. — Как вкусно пахнет… — очнулся Франция и тоже присоединился к трапезе. — Спать в одном помещении с ним, — продолжал бурчать Англия, поглядев на ожившего франка. — И с ним… Теперь его взгляд переместился на русского. — И со мной! — обрадовался Америка, прижав к себе старшего братца прямо за столом. — Будет весело! — Если ты меня сейчас же не отпустишь, проткну тебе глаз вилкой и ошпарю чаем, ненароком, — как бы между прочим пригрозил британец, тогда Альфред поумерил свой пыл и разжал объятия. — Так-то лучше, умничка. Как же я вас всех ненавижу… — Англия продолжил свою откровенную песню. — О! Америка, это твой волос? — спросил Россия, с изумлением вытягивая вилкой светлую волосинку из своей тарелки. Артур побледнел — замутило. Встав из-за стола, хотел подойти к окну, но оно было запечатано. — Смотрите, инфекция дает интоксикацию, его теперь тошнит! — заметил Япония. — Боже мой, — засуетились остальные. — Забирай свое добро, — а Брагинский возвращал волос Джонсу, но только в его тарелку. — Можешь себе оставить, я не жадный! — запротестовал Америка, пряча свое блюдо от грозной вилки с волосом. — Брагинский, твою мать! — Германия стукнул кулаком по столу так, что посуда загромыхала. — Отстань от него! — В прошлый раз, когда я к нему приходил, мне попался кусок жареной ваты, пропитанный маслом, — возмутился Россия. Теперь затошнило и остальных, а Артура и вовсе вырвало. А медики сильно забеспокоились о потере аппетита подопечных.