Мы могли бы остаться

Спасибо за отзывы ♥♥♥ Увидите ошибки - исправляйте))

***

Ему больно. Очень тяжело в груди, настолько, что вдохнуть больно. Отчаяние — вот, что чувствует Дэрил. Отчаяние, лютую злобу и страх. Страшно, потому что он не знает, где Бэт, что с ней, что произошло на проклятом кладбище. Кто, блядь, за рулем ебаной тачки. Жива ли она. Он не успел. Выскочил из дома и увидел только брошенные вещи и уезжающую машину с белым крестом на заднем стекле. Рванул вдогонку, забыв про сумки и выкрикивая в пустоту ее имя, дебил. Ему и сейчас хочется кричать, но он не может, он выдохся, потому что пробежал не одну милю, без остановки, бежал долго, пока не наткнулся на перекресток. И хуй его знает, куда поворачивать. Он бросает арбалет и садится на землю, переводя дыхание. Никаких следов — абсолютно непонятно, куда идти дальше. «Ты будешь очень сильно скучать, когда меня не станет, Дэрил Диксон» Да и кажется это абсолютно нереальным — просто встать и идти. Он сидит, сложив ноги по-турецки, опустив голову, а асфальт вокруг покрыт пожухлыми, темными листьями. Вся надежда ушла с ней, всё хорошее, всё славное, что было. Некуда идти. И тогда он слышит шаги.

***

Минуты складываются в часы, часы — в сутки. Время без нее он не может измерить точно. Просто каждая секунда отзывается в его сердце тянущей болью. Как он мог проебать все? Прошло почти трое суток, и с каждым днем узел у него в груди затягивается всё сильнее. Больнее всего ночью, когда все вокруг спят. Последнюю он провел в лесу, вместе с Джо и его группой, посреди деревьев, за натянутой проволокой с банками и каким-то другим металлическим мусором. Так — практически безопасно, они все ложатся спать, потому что уверены в себе, каждый уверен, что проснется, если будет нужно. Это группа из мужиков, тут нет белобрысых девчонок, которых нужно охранять. В последнюю ночь он молча бил ножом землю возле одного из деревьев, отойдя от группы на пару метров, выплескивал свою ярость, которая копилась внутри. Правда, легче не стало ни на капельку. Утром один из его новых спутников с издевкой спросил, уж не собака ли тут закапывала свое дерьмо, а Дэрил даже не ответил ему. Просто взял в руки свой арбалет и пошел по намеченному маршруту. Они кого-то преследовали, и он шел с ними. Джо хотел мести, его это не касалось. Они шли к какому-то Терминусу, если верить указателям. И он двигался в этом направлении только потому, что там могла быть Бэт, иначе — давно бы уже ушел. Это место Джо считал гиблым, да и сам Дэрил не доверился бы такому приглашению никогда — ни одна группа в здравом уме не будет приглашать к себе всех подряд. Люди бывают разные, бывают такие, как ублюдок Губернатор. Нельзя просто собирать всех под одну крышу, без проверки на вшивость. Тут попахивало чем-то грязным. Одно Дэрил знал точно — таких людей, как его нынешние спутники, он бы в тюрьму не пустил. Они все были похожи на Мэрла тем, что считали всех вокруг ублюдками и кретинами, но на деле сами были такими. В этой группе было правило, которое хоть как-то организовывало людей. И он видел, что было с теми, кто это правило нарушал. Тот парень получил по заслугам. Пытался подставить его и сдох, а его труп останется там навсегда, возле крыльца, даже не прикрытый. Бэт бы, конечно, попросила похоронить его, но фишка в том, что Бэт здесь нет. Уже почти трое суток у него внутри бурлил вулкан, и он знал - если есть в мире то, что успокоит его, то это поцелуй. Черт побери, прошло три дня, а он сходит с ума от безысходности, от неизвестности, от необходимости ее присутствия рядом. Дэрил Диксон, твоя жизнь без нее — полное дерьмо.

***

«Джудит Граймс», — говорит она тихо. Повторяет по буквам. «Карл Граймс. К-а-р-л», — ей нужно убить время. Говорить она любила всегда, но говорить не с кем. Она болтает сама с собой, рассказывает свою историю. «Мы были все вместе», — шепчет она, — «Мэгги Грин. Бэт Грин. Гленн Ри. Рик Граймс...» Она знает много имен. Этих людей нет, многих из них, но она их помнит, а это значит, что они живы в ее сердце. «Шон. Отис. Патриция. Ти-Дог. Андреа», - она перечисляет имена, одно за другим. Вспоминает своих одноклассников и всех соседей. «Мама, папа», - шепчет Бэт. «Дэрил Диксон», — говорит она. Повторяет снова. Снова. Снова. Это не потеряет смысл. Она знает, что он жив. «Где ты?» — спрашивает она. Тихо. Бэт вспоминает свое старое развлечение — повторять слова наоборот. Выбирает сложные. Повторяет с конца. Нет смысла, но это заставляет работать мозг. Это заставляет думать. Это позволяет не сойти с ума. Третий день. И она уже спела, наверно, все песни, которые знала. Ее уже тошнит от собственного голоса. И хочется в туалет. Он приходит, когда она спит — это не удивительно, потому что спит она много. Он кладет руку ей на колено, и Бэт просыпаясь, пугается, отскакивает и больно ударяется лопаткой об решетчатую спинку кровати. - Аккуратнее! - тихонько говорит он, — Давай, я посмотрю, что там? - Нет, — говорит Бэт, отодвигаясь подальше, — Нет, ничего страшного. Только если синяк выйдет... Не больше. Не переживай, Гарет! - Как дела? - он убирает руки от ее майки. - Я хочу в туалет. - Конечно, — парень кивает, доставая ключи из кармана. Санузел маленький, напротив ее комнаты. Каждый раз, выходя в коридор, Бэт надеется увидеть что-нибудь новое, но каждый раз перед ее глазами лишь белые двери. Гарет дает ей время, не долбится в дверь, как это делала Мэри в первый день, и у нее есть возможность не только умыться, но и застирать край грязной майки в раковине. - Я нашел тебе книжку, — говорит Гарет, вытаскивая из рюкзака тонкий томик небольшого формата, когда они возвращаются в комнату, - Ничего другого не было, извини. - Мне просто нужно убить время, — отвечает Бэт и немного двигается в сторону. Этот парень чуть пугает ее. Слишком близко садится, слишком часто касается ее рук, и Бэт это не нравится. - Так... Что еще... Вот еда. Мне пришлось потрудиться ради тебя, у нас тут мало консервов, — он подает ей маленькую пачку крекеров, консервную банку с персиками, литровую бутылку воды и пакетик с сушеными яблоками, — Твоя порция горячего мяса всегда готова, если что. - Я не ем мясо, — с легкостью врет Бэт. - Твоя кофта была очень грязной, я нашел ей замену, — он вынимает стопку одежды, укладывая ее на маленькую тумбочку возле кровати, — Тебе нужно что-то еще? - Нет. Ты не можешь дать мне то, что нужно. - Я пойду, Джуди. Много дел, но я еще приду, обещаю тебе. Ах да, совсем забыл! - он достает нож и вскрывает консервную банку, подавая ее девушке вместе с чистой ложкой, — Я зайду скоро! - Хорошо, — Бэт чуть морщится, когда он называет ее по имени. Она уже пожалела, что назвала имя малышки Граймс — каждый раз это режет по сердцу, каждый раз она вспоминает теплый детский запах, глазенки, смотревшие на нее так часто, светлые волосы у своего лица, мягкие щечки, которые она постоянно целовала. Бэтти была с этой девочкой чаще, чем ее отец, и теперь ей больно. Нужно было придумать другое имя, но она назвала первое пришедшее ей в голову — Джудит. Гарет на секунду задерживает свою ладонь на ее руке. - Новостей нет? - окликает она его. - Прости, — он разводит руками, — Пока ничего. Когда парень уходит, Бэт хватается за еду. Крекеры она запивает водой, проверив перед этим целостность бутылки. Она отказывалась от воды первые два дня, как отказывалась и от мяса, принесенного Гаретом. Лучше пить из-под крана — так она хотя бы может знать, что ей ничего не подмешали. Она оставляет сухофрукты на запас, снимает свою майку и меняет ее на чистую, но тоже белую, сверху натягивает кофту на пуговицах, шерстяную, крупной вязки, чуть короткую, скидывает грязное белье на пол, надевая вместо него чистое. Других штанов нет, приходится остаться в старых, зато есть теплые носки, которые как раз кстати — в комнате довольно прохладно. Бэт забирается под одеяла, сжимаясь в комочек. Каждый раз, когда Гарет или кто-то из других людей заходит, в комнате прямо пахнуть начинает ложью. Она и сама врет, не краснея, хотя отец всегда учил ее говорить правду, но Бэт уверена — это для ее блага, это нужно. Она ни за что не расскажет ничего этим людям. Она соврет. Она очнулась одна, в маленькой комнатке с небольшим окошком на стене, выходящим на соседнюю кирпичную стену. Очень сильно болела голова, весь затылок был как один большой синяк — больно пальцами прикоснуться. Одежда на ней была грязной. В комнате была узкая кровать с металлической спинкой, застеленная довольно чистым бельем, маленькая пустая тумбочка и два стула. Бэт встала, покачиваясь, и дошла до двери, безрезультатно подергав за ручку. Женщина, назвавшаяся Мэри, пришла через какое-то время — принесла стакан с водой и пластиковую тарелку с парой кусков мяса. - Очнулась? Как зовут тебя? - Джудит, — ответила Бэт, — Джудит Граймс. Кто вы? Как я сюда попала? - Вопросы ты будешь задавать не мне. Я просто приношу еду, поняла? Хочешь в туалет? Она отвела ее в маленькую уборную. Бэт казалось, что ее сейчас стошнит — так кружилась голова. Спустя буквально пару минут женщина начала дергать дверную ручку. Бэт сначала напилась воды из-под крана и только потом открыла защелку. Мэри посоветовала ей побольше лежать и хорошо поесть, уходя. К еде Бэт не притронулась — ну а вдруг ей что-то подсыплют, вдруг отравят? Голова кружилась, будто она выпила самогону. Когда она проснулась в следующий раз, Гарет сидел у ее постели на стуле. Довольно симпатичный, темноволосый, он своим видом мог бы внушить доверие — добродушное лицо, открытая улыбка, но Бэт ему не верила. Ей было страшно оттого, что она ничего не знала. - Успокойся! - он поднял обе руки, показывая, что они пусты, — Я не причиню тебе вреда, успокойся! Давай поступим проще! Ты отвечаешь на мой вопрос и можешь задать свой, договорились? Словно игра, хорошо? Бэт настороженно кивнула. - Начнем с самого простого. Я уже сказал, что меня зовут Гарет, а ты назвала свое имя. - Да. - Ты помнишь, как сюда попала? - Нет. Я просто вышла из дома. Что-то случилось — кто-то меня ударил или вроде того, я не увидела. Проснулась здесь. - Хорошо. Теперь ты. - Где мы? - Это Терминус. Место, где сходятся дороги. Приходящие сюда — выживают. Если пойдешь по рельсам, однажды придешь в Терминус - убежище для всех. - И как... - Моя очередь, Джудит! - Да. - Нам сказали, с тобой был мужчина. Кто он? - Кто сказал? - колеблется Бэт. - Ответь на мой вопрос, потом задай свой. - Мой брат, — выдыхает она. Пятьдесят на пятьдесят. Умываясь, она увидела, что синяки — засосы, оставленные Дэрилом на ее груди, практически полностью исчезли. Если на шее также — ей повезет. Ложь, сочиненная в ее голове сойдет за правду. - Хорошо. - Кто тот человек? - Есть один священник, он нашел тебя. Ты была без сознания, он помог тебе, привез сюда. Он видел и твоего брата, но подумал, что это он ударил тебя. Я знаю о нем, как об опасном парне с арбалетом. - Нет, нет. Это мой брат. Он всегда защищал меня. - Как его зовут? - Гленн, — мгновенно выпаливает Бэт, — Ты знаешь где он? - Нет... Я же думал, что он ударил тебя. Если мои люди встретят его... Теперь мы можем сказать, что ты здесь. Вы были вдвоем? Или кто-то еще? - Наши родители мертвы. Мы встречали других людей, но никому не могли доверять, поэтому оставались только вдвоем. Тут много людей? - Двадцать четыре и я. Он задавал много вопросов, но она практически ничего не рассказала. Они словно забавлялись странной игрой без правил, перекидывая друг другу вопросы. Бэт настойчиво просила объяснить ей, что происходит, а Гарет отмалчивался, отбиваясь тем, что его люди не могут ей доверять. Она просила отпустить ее, а он убеждал, что она еще слишком слаба. Гарет приходил ненадолго, оставаясь максимум минут на двадцать, заходил раз пять в день. Еще дважды за три дня появлялась Мэри. Бэт отказывалась от еды, и вечером второго дня Гарет, наконец, принес ей консервы — банку тунца, воду, конфеты. Стоило ему уйти — она кинулась на еду как сумасшедшая. Она сдержалась, так и не попробовав мяса, но голод был с ней все это время — казалось, она готова есть из жестянки руками, как делает это Дэрил, облизывая пальцы после трапезы. На третий день Бэт уже не просит ее выпустить — знает, что от ее слов ничего не зависит. Она выйдет из этой комнаты только тогда, когда этого захочет Гарет... Или когда за ней придет Дэрил. Он придет, она знает, что он сделает все, чтобы найти ее. - Дэрил, где ты? - шепчет она, уткнувшись лбом в прохладную стену, — Иди по рельсам, ладно?