Без льда

Питер Айзеку кажется более напряженным, чем обычно - чуть более холодные пальцы, чуть более долгое прикосновение губ к виску, и две чашки кофе вместо одной. Чуть больше молчаливости и взгляд чуть холоднее обычного, и тем ярче чувствуется контраст, когда Питер смотрит на мальчишку - тепло, почти нежно. - Сегодня что-то случится? Мужчина улыбается вопросу, знал бы мальчик его чуть хуже, он бы спросил "Что-то случилось?", но Айзек как и всегда на удивление точно угадывает происходящее. Питер медленно, неохотно кивает. - И тебе будет спокойнее? - Всем будет спокойнее, - мужчина кривит губы в не слишком искренней улыбке. - Я навряд ли смогу вечером забрать тебя с работы. Доберешься сам? - До дома? Конечно доберусь, - Айзек пожимает плечами, настолько легко и непринужденно произнося это "до дома", что Питер невольно улыбается - спокойно, уверенно, возвращая уверенность и забеспокоившемуся подростку. Хейл снова кивает, задумываясь о чем-то, затем подходит к подростку, обнимая того за плечи, и ведет в спальню. - Мне в школу надо... - выходит недостаточно убедительно. - Когда ты так говоришь, я необычайно остро ощущаю себя престарелым извращенцем, - мужчина усмехается, а мальчишка прячет улыбку. - Опоздаешь. Ничего страшного. Айзек согласен. Айзек на всё согласен, лишь бы чувствовать Питера так близко к себе и так глубоко в себе, лишь бы иметь возможность задыхаться под ним в преддверии оргазма, впиваться ногтями в плечи, стонать в губы. Айзек сильно опоздает в школу - а может и вовсе не пойдет, - потому что Питер сегодня медлителен и нежен, потому что одними ласками доводит до сумасшествия, потому что не поддается на провокацию просяще раздвинутых ног. Целует, сжимает, тихо рычит - странным, зарождающимся где-то в груди, рыком, - и измучивает своего мальчика, топит в удовольствии, не давая глотнуть отрезвляющей обыденности. Айзек согласно тонет, захлебывается, цепляется за склонившегося над ним мужчину, вскрикивая, чувствуя его в себе - ярко, отчетливо, до одурения правильно. - К черту школу, - бормочет мальчишка, бездумно водя пальцами по груди лежащего рядом мужчины. - Ну, только сегодня, - Питер довольно усмехается. Доволен он не только произошедшим и Айзеком, но и собой и своим волком - рядом с мальчишкой нетрудно сдерживать зверя, даже когда он беснуется перед полнолунием. Медленные, тягучие поцелуи довольно скоро переплавляются в еще одну волну жгучего, плавящего удовольствия, в очередную порцию стонов, оттеняемых рычанием, в вязкую, стекающую по ласкающим член пальцам, сперму. И - неожиданно - в беспокойный выдох: - С тобой все будет в порядке? Этого Питер не знает, и обещать не может, хотя хотел бы. Слишком много переменных внезапно возникло в четком, выверенном плане. - Я вернусь к тебе, - Хейл не задумывается над клишированностью фразы, пропитанной запахом многотиражных дамских романчиков, потому что это именно то, что он хочет пообещать мальчишке, доверчиво льнущему к нему сейчас. - Хорошо, - Айзек серьезен, настолько серьезен, будто лучше Питера может просчитать возможные итоги сегодняшнего дня. - Вечером будешь на работе? Подросток молча кивает, коротко и нежно потираясь носом о шею Питера. Это хорошо. Айзеку совершенно нечего делать сегодня в школе.

***

- Так, сегодня внимательно смотри, чтоб никакие несовершеннолетние опарыши не напивались у меня в баре, - Мэг немного на взводе, что неудивительно - в руках у нее какая-то бумага от администрации. - И тебе сегодня для всех восемнадцать, парень. Не думаю, конечно, что до нас доберутся с проверкой, но эти ваши школьные танцы... Ты, кстати, почему не там? - Да что мне там делать? - Айзек усмехается, качая головой. - Правда, подозреваю, что школьный психолог этим будет недовольна. - Ну, я думаю, что она сообразит, что парню, недавно похоронившему отца, не до того. - Вот и Питер так же говорит, - подросток достает из микроволновки блюдце с подогретыми сэндвичами и ставит перед стоящим у стойки клиентом. - Как там твой бэтмен? - Маргарет слегка прищуривается, ссыпая горстку мелочи в кассу. - Всё хорошо, Мэг. Лучше, чем я мог бы представить еще несколько месяцев назад. - Многообещающе. Ты не знаешь, до которого часу это ваше школьное мероприятие? - До десяти вроде как. Тренер говорил, что до десяти, если я правильно разобрал его ор. - Финсток - душка, - женщина внезапно совершенно несолидно хихикает. - Я бы какое-нибудь другое определение подобрал, честно. Финсток точно не душка. Скорее буря в стакане. Так ты с ним знакома? - Не ты ли говорил, что я знаю всех и вся в этом городе? - Айзек насмешливо качает головой. - Не ты? Значит, Джекки, обалдуй. В общем, да, с Бобби Финстоком я знакома, мы даже учились в одном колледже. - И он всегда так... орал? - Он тренировался годами. Зато теперь о нем ходят легенды. Или что-то вроде, - Маргарет усмехается, лукаво щуря глаза. - И он не женат, - невзначай роняет Айзек, даже не моргнув. - О, сладкая месть, да? Решил заделаться сводником, парень? Тебе до меня далеко, - Маргарет качает указательным пальцем перед носом парнишки. - Я к чему спрашиваю-то - закрой бар в десять. Школьники мне тут не нужны ни под каким предлогом, так спокойнее будет, окей? - Окей, - подросток кивает. - А ты раньше уйдешь? - Сегодня Кэтрин уезжает, так что я обещала вечером заскочить к Эмеральде, чтобы ей не так скучно было. - Аспирин возле кассы, - Айзек еле сдерживает смех, заметив укоризненный взгляд начальницы. - И я закажу тебе пару кусков пиццы на утро, оставлю в холодильнике. А то будешь опять похмельным привидением. - Ты ужасный, Айзек, - Мэг с довольной улыбкой треплет подростка по макушке. - Просто чудовище. - Я стараюсь! Маргарет, смеясь, уходит в свой кабинет, и через несколько минут оттуда доносятся знакомые мелодии старой доброй "Железной девы", звуки падающих со стола папок с бумагами и сдержанная тихая ругань. В бумажных завалах, копящихся на столе Маргарет Сандерс, вполне уже могла развиться небольшая, но гордая цивилизация, привыкшая дышать смесью табака и марихуаны, по ночам совершающая вылазки, чтобы умыкнуть со дна стакана пару капель оставшегося там виски - и наверняка те, кто возвращался с добычей, потом почитались героями, - и называющая свои поселения по наименованиям оказавшихся поблизости бумаг.

***

В десять часов вечера выходить из бара более, чем непривычно. Айзек полной грудью вдыхает теплый весенний воздух, запрокидывая голову, разглядывая виднеющуюся между крышами домов полную луну, прячет в карманах куртки озябшие от холодной воды - с горячей в баре вечно перебои, - руки, и, тихо напевая под нос привязавшуюся мелодию с рефреном повторяющейся строчки: "Это первый день остатка твоей жизни", выходит на одну из более менее крупных улиц, привычно закутываясь в шарф. Идти в пустую без Питера квартиру неохота, поэтому подросток просто гуляет по улицам, разглядывая редкие светящиеся неоном витрины, прохожих, проносящиеся мимо машины, незаметно для себя добредая до кладбища. Медленно проходит между надгробными камнями, то и дело оглаживая ладонью то одну, то другую гладкую поверхность - черный мрамор, белый мрамор, гранит, острые углы и скругленные края, цветы и пестрый шелковый платок на одном из надгробий - в день, обозначенный на черном мраморе последним, пожилой мужчина всегда кладет на холодный камень шелковый платок, прижимая его маленьким букетиком крокусов. Это происходило, сколько Айзек себя помнил. Ту часть кладбища, где похоронен отец, Лейхи сознательно обходит, но, петляя между надгробий, все равно оказывается именно там. Равнодушно смотрит несколько минут на гладкий камень с выбитыми на нем надписями и датами, поворачивается спиной, и уходит, не сказав ни слова. Айзеку бы хотелось быть этаким язвительным мелким сучонком, обуреваемым жаждой мести, сказать что-нибудь едкое, резкое над отцовской могилой, но правда в том, что Айзеку просто всё равно. Да и есть ли мертвому человеку дело до его слов? Айзек уверен, что нет. Мальчишке кажется, что он слышит надрывный волчий вой, когда выходит за периметр кладбища, но от этой мысли Лейхи отмахивается - всем известно, что волков в Калифорнии нет. Ночью Питер не возвращается, впрочем, как и утром. Как и на следующий день. И еще через один. Маргарет перехватывает Айзека за запястье, и уводит в свой кабинет, расчищая место на низеньком комоде. Еще не ушедший сменщик Айзека - Джекки - согласно кивает, один оставаясь за стойкой. Мэг усаживает подростка на комод, замирает перед ним, складывая руки на груди, и тихо, ровно спрашивает: - Что с тобой? Вот таким вот я тебя никогда не видела. А, поверь, я тебя видела разным, ты ведь знаешь. - Да, Мэг, знаю, - школьник отводит взгляд, отстраненно рассматривая свалившиеся на пол бумаги, которые никто не спешит подбирать. - Я жду ответа, парень, - женщина нервно постукивает пальцами по своему предплечью. - Нелады на личном фронте? Не стоит так переживать. Старушка Мэг тебе всегда поможет, и кому угодно выцарапает глаза. - Не поможешь, Мэг, - Айзек чувствует, как по телу проходится холодная дрожь - верный признак приближающейся истерики. - Расскажи что да как, для начала, - Маргарет садится на шаткий стул, закидывая ногу на ногу и опасно откидываясь на ненадежную спинку. - Что конкретно случилось? - Я не знаю, где он, - подросток смотрит на свои подрагивающие руки и на несколько мгновений стискивает зубы. - Объявится, - Мэг обнадеживающе улыбается. - Нет, не объявится, - руки трясутся сильнее, даже когда Маргарет, чуть подавшись вперед, обхватывает его ладони своими, сжимая, стараясь согреть. - Ты же не знаешь, где твой бэтмен. Может он по-тихой собрал вещички и свалил? - Нет, - Айзек медленно качает головой, разглядывая кроваво-красный маникюр начальницы. - Не так. Что-то должно было случиться, и что-то случилось. Наверное. Я не знаю, на самом деле, я ничего не знаю, - холодеющие губы слушаются нехотя, особенно, когда Айзек старается говорить быстро. - Я не знаю, что мне делать. Три дня подряд прихожу в пустую квартиру и уже начинаю думать, что тяжело галлюцинирую. - Айзек, три дня это не так уж много. Подожди еще. Неделю, две. Если не хочешь жить один - могу тебя приютить, мне несложно, малыш. - Не так уж много? - лицо мальчишки кривится, будто мимические мышцы его подводят. - Да, может ты и права. Я паникер, а три дня это не так уж много. И в любом случае - что я могу сделать? Я даже фамилии его не знаю... - Айзек, малыш... - Маргарет вздыхает. - Ты три недели прожил с человеком и даже не удосужился узнать таких мелочей? Подросток виновато пожимает плечами, низко опуская голову. Мэг успокаивающе треплет его по волосам на макушке. - Да ладно тебе. Некоторые, знаешь, и имя забывают узнать. Живут с каким-нибудь Кактусом, и ничего. Мальчишка хмыкает, чуть улыбаясь. - Так что скажешь? - По поводу? - Айзек поднимает взгляд на женщину. - А. Нет, спасибо, Мэг. Я пока у него поживу. Неделю. Или две. Как ты и сказала. - Айзек... - Не хочу метаться с места на место, понимаешь? Просто не хочу. И, да, я знаю, что к старушке Мэг я могу обратиться за любой помощью, - подросток тепло, благодарно улыбается женщине. - Вот это верно, парень. Только не запей. А то мне придется тебя уволить, - Маргарет усмехается. - У меня виски теперь ассоциируется с похоронами. Уж поверь, пить я не собираюсь. И собираюсь исправно приходить на работу, не переживай. - Уж за это я меньше всего переживаю, поверь. А вот на тебе лица нет. Ты хоть спишь? Айзек даже и не ест, но и об этом умалчивает, просто кивая. - Занятия в школе кончились? - Да, закончились. Каникулы и всё такое. - Тогда спи подольше, тебе нужно выспаться, выглядишь как оживший труп. Причем не очень качественно оживший. - Ты же не намекаешь на то, что я сейчас должен пойти и лечь спать? Потому что я не уйду, Мэг. Я хочу здесь побыть. - Да я не против, малыш, - Маргарет встает со стула, мягко обнимая мгновенно прильнувшего к ней мальчишку. - Все будет хорошо. Рано или поздно, так или иначе. Айзек срывается на глухой плач. Женщина замирает на несколько мгновений абсолютно непонимающе, затем виновато вздыхая. - Ты от него эту фразу услышал? Подросток передергивает плечами, отстраняясь, вытирая глаза тыльной стороной ладони. - Извини, Мэг. Все в порядке, я просто перенервничал наверное, - Айзек поднимает взгляд на Маргарет. - Немного страшно... потерять это свое подобие нормальной жизни. - Немного? - женщина неверяще качает головой, успокаивающе проводя ладонью по волосам мальчишки. - Дохрена страшно, вообще-то. Все наладится, Айзек. В это Лейхи не верит - слишком много странного произошло в ту ночь, странного и страшного. Лидия Мартин, надменная школьная королева, оказалась в больнице в тяжелом состоянии, нескольких человек в лесу обнаружили мертвыми - Айзек запомнил только одно имя, Кейт Арджент, потому что у пришедшей в школу в этом году девчонки была такая же фамилия. Но имени Питера с экрана не звучало, и это вселяло какую-то долю надежды в почти отчаявшегося мальчишку. Но страх не отступал, только усиливался, не давая нормально спать, не давая сосредоточиться.

***

Через две недели, проведенных в пустой квартире, Айзек выпрашивает у Маргарет несколько таблеток снотворного, и в первый раз за четырнадцать дней спит полных двенадцать часов, а когда просыпается, долго рассматривает чисто выбеленный потолок, пытаясь поймать хотя бы одну мысль из сотен, крутящихся в голове. Получается плохо, еще почти час Айзек просто лежит, глядя в потолок, потом идет в зал, выискивая среди книг Питера, уже почти полностью заполнивших книжный шкаф одну, почему-то очень нужную ему сейчас. Издание "Джека из Тени" обнаруживается на третьей сверху полке - Айзек и сам мог бы догадаться поискать где-нибудь рядом с хрониками Амбера, стоящими на той же полке правее, но искать начинает почему-то сверху-вниз, внимательно вчитываясь в название каждой книги. Книжка совсем тонкая, в синей обложке - почти такая же, как у него самого была, разве что поновее. Мальчишка бездумно пролистывает страницы, не вчитываясь, просто улавливая взглядом знакомые имена, названия, целые предложения, запомнившиеся, врезавшиеся в память, неопределенно вздохнув, закрывает книгу, и кладет в спортивную сумку поверх несколько дней уже как сложенных вещей. Еще одна вещь, которую Айзек без зазрения совести забирает из квартиры Питера - непонятно почему оставленный им на столе портсигар - тот самый, с волком - вместо него оставляя записку: "Думаю, ты не рассердишься", не надеясь, впрочем, что адресат ее когда-нибудь прочтет. Школьник плотно закрывает все окна, отключает все электроприборы, еще раз проходится по темной, тихой квартире, еле дыша от тяжести в груди и явно подступающих слез, но сдерживается - закрывает дверь на все замки и уходит. Айзеку совсем не хочется жить в своем - отцовском - доме и не хочется заниматься кладбищем, но, стараясь хоть как-то оценить происходящее, он приходит к выводу, что жизнь недвусмысленно намекает ему сделать именно так. Мистер Макконахи удивленно вскидывает брови, поздним вечером увидев Айзека на пороге своего кабинета - бледного, похудевшего еще больше, но аккуратно причесанного и буравящего его, фактически - своего управляющего, серьезным, холодным взглядом. - Значит, все-таки решил разобраться, что и как у нас здесь происходит, - осторожно произносит мужчина, предлагая мальчишке сесть. - Чем конкретно ты хочешь заняться? Чему хочешь уделить внимание? - Мне нужно отвлечься, - Айзек медленно, как-то натужно пожимает плечами. - Я хочу делать то же, что и раньше делал. - Копать могилы? - Да, - подросток коротко приподнимает брови. - Копать могилы. В остальном - я буду признателен, если вы меня будете чему-то учить, относительно самого ведения бизнеса... Но я хочу копать могилы. - Только... это? Или там... благоустройство? Дополнительные услуги? - Я умею ставить надгробия, если вы об этом. Пока только это. Потом у меня снова начнется учеба, поэтому я просто хочу отвлечься, мистер Макконахи. Работать буду бесплатно - точнее все за тот же процент, что вы мне выплачиваете. - Ты же вроде как работаешь... в баре, верно? - Да, - Лейхи чуть кривит губы, согласно качнув головой. - До полуночи. На кладбище можно и ночью работать. А похороны почти всегда в первой половине дня. Я справлюсь. Управляющий кивает, перебирая какие-то бумаги на своем столе. - Скольких похоронили за последние две недели? - Айзек бездумно смотрит в окно за спиной мужчины, крутя в руках портсигар. - Куришь? Айзек, я не могу тебе указывать, что делать, но привычка не из лучших. Четверых, тех кого в лесу нашли, слышал? И еще... - мужчина называет еще одно имя, женское, незнакомое Айзеку. - Слышал, - подросток опускает взгляд на свои руки и на плоскую серебристую коробочку. - Больше никого? - Больше никого. Ты кого-то ищешь? Айзек качает головой, убирая портсигар в карман. - Когда я могу приступать к работе? - Да хоть сейчас. Как раз нужна могила - на послезавтра, - управляющий называет номер участка. - Опять какая-то старушка в больнице скончалась. Школьник медленно кивает, вставая со стула.