Без льда

Айзек вполне сознательно избегает Питера несколько дней. Дерек слишком занят, чтобы обращать внимание на душевные метания своего волчонка - ему достаточно знать что он хотя бы не вляпался в неприятности, а со всем остальным, по логичному заключению альфы, разбираться стоит Питеру. Старший Хейл волчонка не торопит, наблюдает за ним чуть издали, не навязывая своего общества, но и не выпуская юношу из виду. Айзеку все равно приходится являться на порог особняка ежедневно - тренировки Дерек не только проводил каждый день, но и усложнил, гоняя своего бету до кровавых кругов перед глазами. Питер обычно сидел на ступеньках, без особого интереса наблюдая за действом, и изредка давал какие-нибудь советы, на которые Дерек отвечал короткими раздраженными взрыкиваниями, но которыми тем не менее пользовался. Большую часть времени Питер читал - как Айзек и привык. Изредка с планшета, но в основном - настоящие книги, в твердых переплетах. Некоторые были довольно-таки старыми, и Айзек смутно догадывался, что взяты они у Дитона. После очередной тренировки Айзек устало опускается рядом с Питером на ступени, сжимает ладонями ноющие виски, низко опуская голову. Питер протягивает руку, укладывая ладонь на затылок волчонка, медленно, с трудом забирает боль, во всяком случае какую-то ее часть, потому что Айзек, когда в голове чуть проясняется, сжимает запястье мужчины, отводя его руку в сторону. - Не нужно. Ты недостаточно восстановился, верно ведь? Бывший альфа чуть кривит губы, согласно наклоняя голову, но молчит - это немного неожиданно для Айзека. Поэтому ему приходится резюмировать самому: - Ну вот. Так что, спасибо, но... Не нужно. Я справлюсь. Айзек почти верит в то, что говорит, но Питер не верит - его зверь видит перед собой почти уверенного в себе молодого волка, но если прикрыть глаза и посмотреть глубже, то становится понятно, что маленький, чуть испуганный, растерянный и одинокий волчонок тоже здесь, никуда не делся, хоть и научился прикидываться почти что грозным серым волком. Почти что пугающим. Почти что независимым. Почти что сильным. - Почему ты согласился на укус? - Питер откладывает книгу, поворачиваясь к Айзеку и прислоняясь спиной к перилам. Мальчишка нервно дергает головой, переплетая длинные тонкие пальцы в замок, кривит губы в полуулыбке - один уголок губ пытается подняться вверх, второй же неумолимо тянется вниз. - Это был способ получить какое-то подобие семьи. Мэг умерла. Я сам ее похоронил. Она была моей семьей, она осталась единственным близким мне человеком после того, как ты не вернулся. А потом она умерла - просто и глупо. Никакого трагизма, никаких долгих прощаний, ничего. Просто городская улица и придурок, которого полиция так и не нашла. Жаркий летний день. Бесчисленные украшения на шее и руках. Знаешь, я заперся в подвале своего дома и орал ночь напролет. А Дерек... Просто так совпало. Приди он раньше, когда Мэг была жива - я бы отказался, и навряд ли бы даже потом стал его искать. А второй раз он бы не пришел. Приди он позже... Может и не к кому было бы приходить. Я вовсе не сильный. Не смелый. Я бы не протянул долго. Айзек спокойно смотрит в глаза Питера - голубые, чистого голубого цвета, который принято называть "ледяным". Но у Хейла, смотрящего на волчонка, льда во взгляде нет - если бы в радужке было больше интенсивной синевы, Айзек бы мог сравнить этот цвет с тем, что называют "холодным огнем". - Вот и вся история. Он долго разглядывал мои руки, знаешь, я опять сбил костяшки о стены в подвале, да еще порезался чем-то... Сказал, что я смогу защитить себя. Ха, вообще-то он соврал, - Айзек морщится, переводя взгляд с Питера на стену особняка. - Или просто не рассказал всей правды. Того, что я смогу защитить себя от людей, но в моей жизни появятся куда более страшные проблемы. Но я ему все равно сказал, что меня это не интересует. И тогда он сказал, что для волка стая - это семья. Поддержка. Сила. И что это нужно нам обоим - ему и мне. И что будут другие, кто нуждается в том же. Тогда я и согласился. Вот теперь точно конец истории. Питер серьезно кивает. - А ты собирался меня обратить? У мальчишки чуть сбивается ритм сердца, когда он договаривает - почему-то боится ответа. - Я собирался предоставить тебе выбор, если ты об этом, - мужчина кривовато, но мягко улыбается. - Если бы я просто хотел тебя обратить - я бы это сделал. Мне нужна была стая, но у меня ее не было. - И что тебе помешало? - Айзек прикрывает свои хамелеонистые глаза длинными девчачьими ресницами. Питер чуть приподнимает брови, качая головой. - Я уже говорил тебе. Это было опасно - тащить тебя в этот мир накануне подобных... событий. Я хотел тебя обратить. Позже. Когда это все закончилось бы. Лейхи как-то неопределенно мычит, пожимая плечами. - Мне пора на работу, - легко поднимается на ноги, благодаря про себя волчью регенерацию. - Ты не работаешь сегодня, - меланхолично произносит Питер, вновь беря книгу в руки. Айзек смотрит на него несколько мгновений, но молчит, кусая губы. Потом уходит в дом, забирая рюкзак, и идет прочь от особняка, не прощаясь и совершенно точно зная, что Питер смотрит ему вслед. И точно зная, что рано или поздно большой, ослабевший, но по-прежнему весьма опасный волк пойдет за ним. Не сейчас, может через пару часов или через полдня, но пойдет. Дерек, вышедший на крыльцо, и севший неподалеку от дяди, выглядит немного странно - усталым и неуверенным в себе. - Он считает тебя хорошим альфой, - Питер перелистывает страницу книги. - Я услышал обратное, - Дерек оглядывается на свежепокрашенную дверь, качая головой. - Ты не очень хорошо умеешь слушать, Дерек, - старший оборотень снова кладет книгу на крыльцо. - Тебе стоит научиться. Альфа вопреки обыкновению не рычит на старшего родственника, поворачивается к нему на несколько мгновений, а потом снова переводит взгляд на дверь, туда, где под слоями краски нанесен знак Девкалиона, альфы альф. - И, несмотря на то, что ты не хочешь задавать мне вопрос, я тебе все же отвечу. Нет, Дерек, мы не справимся с ними. Не силой. Нам нужно какое-то более... изящное решение. - Я не спрашивал твоего мнения, - глухо и обреченно рычит младший Хейл. Питер пожимает плечами, вставая, поднимает с крыльца книгу, вкладывая ее в руки племянника. - Будь добр, отнеси в дом. Я пойду. Дерек бездумно вертит в руках книгу, открывая на первой попавшейся странице, и вчитывается в знакомые с детства строки. В юности Питер находил некое удовольствие в воспитании в племяннике любви к книгам.

***

За Айзеком Питер не идет - не сейчас. Дереку уже в достаточной мере плевать, где проводит время его нежданно воскресший родственник, поэтому Питер идет в свою квартиру - пустую, довольно пыльную и очень тихую. Проходится по комнатам, улыбаясь записке, оставленной Айзеком, открывает окна, включает электроприборы, звонит в агентство и просит прислать кого-нибудь, кто умеет обращаться с мокрой тряпкой и пылью. Улыбчивая, не особо красивая, но милая девушка появляется на пороге через тридцать минут, и буквально за полтора часа - пока Хейл неохотно проходится по продуктовому, и, весьма охотно по книжному магазинам - успевает привести квартиру в полный порядок. За окном уже начинают сгущаться пока еще полупрозрачные осенние сумерки, и мужчина, решив, что время подходящее, идет в сторону кладбища. Нетрудно догадаться, где проводит большую часть времени молодой, растерянный волчонок, с детства привыкший к безмолвному окружению мертвецов. Запах мальчишки хорошо различим, Питеру даже не нужно сосредотачиваться, чтобы его почувствовать, оборотень просто медленно идет по следу, отставая от волчонка на несколько часов - сначала к зданию конторы, потом между незнакомыми Питеру надгробиями к свежевырытой могиле, затем - в ту сторону, где хоронили мистера Лейхи, но к отцу, как оказалось, Айзек не пошел, свернул на полпути к другой стороне кладбища, к могиле Маргарет. Здесь подросток явно провел много времени, да и вообще, судя по тому, что даже земля здесь пропахла его запахом, он много времени проводил здесь. - Здравствуй, - почти неожиданно для себя произносит бывший альфа, глядя на белый мрамор, и думая о женщине, которая так дорога была его мальчику. - Спасибо за то, что присмотрела за ним столько, сколько смогла. И прости, что не сказал тебе этого в прошлый раз. Питер хмыкает, качая головой. Мертвые любят, когда с ними разговаривают. Потом запах подростка ведет оборотня в более старую часть кладбища, туда, куда он почти никогда не заходил. Питер вообще кладбищ не любил - они улыбались в лицо тяжелой, чумной улыбкой Чеширского кота, такой огромной и безумной, напоминая о смерти и сумасшествии, о безысходности и некоей предопределенности. Питер даже почти рад был, что Дерек предпочел похоронить его под полом семейного особняка, хотя это, на взгляд старшего Хейла, было просто верхом извращения - болезненного и неизлечимого. Приходится достаточно долго петлять между могил, кажется, будто Айзек ходит в гости - к одному, к другому, к третьему. У кого-то задержится чуть дольше, мимо кого-то пройдет быстро, но проведет - и Питер уверен, что с нежностью - ладонью по надгробию. Углядеть взлохмаченный затылок сидящего на земле перед одной из могил мальчишки Питеру удается не сразу, а когда удается, он подходит медленно и почти неуверенно. Айзек, до этого что-то тихо говорящий, замолкает, заслышав шаги, и как-то удовлетворенно кивает. - Садись, - произносит полувопросительно, не оборачиваясь на мужчину. Питер садится рядом, вглядываясь в серый гранит надгробия, на котором выведено темным золотом "Алисия Лейхи" и годы жизни, весьма короткой, что-то чуть более тридцати лет. - Знакомься, - Айзек наклоняет голову к плечу, скашивая взгляд на Питера. - Моя мама, Алиса. Она умерла десять лет назад. Точнее десять лет и десять месяцев назад. Хейл рад, что мальчишка не ждет от него ответа, потому что в кои-то веки совершенно не может подобрать нужных слов. - Мне было семь лет, - бесцветно продолжает Айзек. - Знаешь, я подумал, что я ничего о тебе не знаю. А ты ничего не знаешь обо мне. Я месяц прожил в твоей квартире, рядом с тобой, спал с тобой, целовал тебя, но ничего о тебе не знал. Мужчина чуть улыбается, ожидая продолжения и явно не собираясь оправдываться. Айзек его понимает без слов и слабо улыбается в ответ. - Да, согласен, я и сам так хотел. Мне казалось, что я знаю о тебе достаточно, ты ведь действительно много рассказывал о себе и о своей семье. Просто ты мне не дал связующее звено к этим рассказам... Нет, на самом деле, я о тебе знал куда больше, чем ты обо мне. А ты не спрашивал. Почему? - Ты не любишь людей с замашками психоаналитиков, - Питер чуть прикрывает глаза. - Не любишь, когда на тебя сочувственно смотрят, и с удовольствием отдавал бы приоритет ярким цветам в одежде, но боишься, что на тебя тогда станут смотреть с любопытством, а этого ты не любишь еще больше. Из фастфуда предпочитаешь пиццу, из пицц - "Маргариту", хотя сам отлично готовишь, лучше меня. Плохо спишь под утро, хотя кошмары тебя обычно достают в первой половине ночи. У тебя хороший вкус - в литературе, музыке, во многом, - бывший альфа замолкает, улыбаясь приоткрывшему рот волчонку. - Не слишком любишь домашних животных, но в фильмах не переносишь сцен с их гибелью. Любишь варить кофе, но не любишь его пить, хотя ты и пил кофе вместе со мной почти каждое утро. Зачем? - Думал - привыкну ко вкусу, - обескураженно проговаривает Айзек. - Не стоит. Я бы посоветовал тебе попробовать кофе с молоком, - но ты не любишь и молоко. - Мне нравится запах, - честно признается Айзек. - Кофе ассоциируется с тобой. Питер, кажется, тщательно обдумывает эту мысль. - Не сигареты? - Хейл почему-то удивлен. - Не-а. Твои сигареты тоже пахнут кофе. Мужчина медленно кивает, снова переводя взгляд на серый гранит. - Отчего она умерла? - Она повесилась, - абсолютно буднично сообщает Айзек. Ни застарелого сожаления, ни горечи, ничего. - Знаешь, я часто задавался вопросом, как она умудрилась выйти замуж за отца. Ответа так и не нашел, но, подозреваю, что это из-за Кэмдена. Это мой старший брат. - У тебя есть старший брат? - Он умер несколько лет назад. Очень далеко отсюда. Я его очень любил, но он практически сбежал из дома почти шесть лет назад. Он пошел на военную службу, как только ему исполнилось восемнадцать. Погиб два года назад, а нам даже не позволили похоронить его здесь, я не знаю почему. Может постараюсь выяснить, если будет время. Мама его не любила. Нет, она заботилась о нем не хуже чем обо мне, но... представь себе - мне было пять лет, когда я понял, что она его не любит. Почти ненавидит. Кэм и сам это знал. У тебя ведь не было старших братьев? - Сестра, - Питер с легкой, невеселой улыбкой качает головой. - Талия, мать Дерека. Сестры - та еще... проблема, - теперь в голосе Питер сквозит тоскливая нежность. Айзек помнил по рассказам, что сестру Питер любил, хотя мужа ее недолюбливал, почти презирал. - А братьев не было, нет. Но я понял о чем ты хочешь сказать. О привязанности. Айзек кивает, задумчиво проводя ладонью по топорщащейся ежиком еще зеленой траве. - Да. Мне грустно было от этого всего. Зато отец Кэмом очень гордился - всегда. И особенно когда тот пошел на военную службу. Его просто распирало от гордости. А мама его не любила. - А тебя? - мужчина аккуратно поглаживает длинные тонкие пальцы, оказавшиеся в непосредственной близости от его ладони. - Не знаю. Наверное, недостаточно. - Недостаточно для чего? - терпеливо уточняет оборотень. Айзек внезапно бледнеет. - Для того, чтобы повеситься не возле моей кровати. Я просто однажды пришел в детскую - она у нас на ключ запиралась, а ключ был в замке, - открыл, а она там. Висит. Я только через несколько лет понял, что это отец ее там запер. А она взяла и повесилась, - мальчик издает почти истерический смешок, и Питер, перехватив его запястье, тянет волчонка к себе, обнимая. - Душевный стриптиз нужно уметь четко дозировать, Айзек. Чтобы не сделать себе еще хуже. Айзек усмехается, наклоняя голову. - Ты хотел бы жить у меня снова? - Хейл предпочитает не заходить издалека, а еще ему очень хочется увезти отсюда мальчишку, с кожи которого напрочь выветрился его, Питера, запах, но на котором плотной пленкой осел запах кладбища и похорон. - Да, - Айзек кивает почти не задумываясь. - Но у меня еще вопрос, - подросток дожидается кивка Питера. - Почему ты... не пошел меня искать, когда вернулся? То есть... не то что бы я... - Потому что не хотел делить тебя с Дереком, - голос у Питера приглушенный и немного мрачный. - Я не хотел, чтобы он знал о тебе. Я все еще надеялся уехать, когда вся эта заварушка с канимой закончится, и все еще хотел забрать тебя с собой. Ну, - оборотень осторожно проводит пальцами по щеке прижавшегося спиной к его груди мальчика, - я знал о тебе достаточно, для того, чтобы успокоиться. Не знал только, что ты в стае Дерека. Не знал, что он тебя обратил. Айзек вздрагивает, впервые услышав в голосе Питера такую ярость - холодную, сдерживаемую, всепоглощающую. - Племянник вообще любит лишать меня того, что мне дорого, - это мужчина произносит едва слышно, уже поднимаясь на ноги, и протягивая Айзеку руку. Тот, услышав, решает пока промолчать, но помощь принимает, отряхивается от прилипшей к джинсам травы, и идет вслед за Питером к машине.

***

- Некоторые вещи не меняются, - произносит Айзек, переступая порог квартиры, только для того, чтобы что-то сказать. - Неуместно, - задумчиво парирует Питер. - Здесь нечему и незачем было меняться. Мальчишка вздыхает, пожимая плечами. Айзеку здесь неуютно. Айзека это немного пугает. - Что-то не так? - Питер садится на диван в зале, перед этим задернув плотные шторы. - Все совсем не так, - Айзек садится неподалеку, рассматривая комнату. Айзек не думал, что обстановка настолько въелась ему в память - вплоть до того, в каком порядке расставлены книги в шкафу. - Ты же, наверное, даже чувствуешь меня сейчас не так как раньше? Из-за того, что я оборотень. - Немного, - Питер наклоняется ближе. - Немного изменился запах, - бывший альфа замолкает, проводя носом вдоль юношеской шеи, не касаясь. - В чем? Как изменился? Старший оборотень едва заметно улыбается, когда подросток, зарычав, обращается. - Сеанс душевного стриптиза, - Питер слегка покачивает головой, принюхиваясь, и мальчишка не без усилия втягивает когти и клыки. - Не могу ответить тем же. Смерть делает нас беспомощными. - Это временно, - Айзек чуть улыбается, подаваясь к мужчине, полувопросительно заглядывая в его глаза. - Это растяжимое понятие. Но я не так уж беспомощен с другой стороны. - На беспомощного ты точно не похож. - Ты пахнешь иначе, - Питер возвращается к началу разговора. - Ярче. Очень... притягательно. Ты чувствуешься иначе, и тут еще стоит учесть, что мы с тобой в одной стае. - Это тоже влияет? - Айзек понимающе кивает. - Послушай... Ты правда хотел убить их? Скотта, Стайлза, Лидию? Питер раздраженно закатывает глаза, и Айзеку кажется, что он встанет и уйдет сейчас. - Они много рассказывали тебе? - Наверное... - Лейхи очень не хочет, чтобы Питер уходил. - Ты знаешь, скольких людей я убил? - глаза мужчины окрашиваются неестественной синевой, и Айзек завороженно смотрит в них, не в силах отвести взгляда. - Примерно, - еле произносит одними губами, глядя в глубокую, мерцающую синеву. - Единственная, кого я не убил, хотя собирался это сделать - Элисон Арджент. И, заметь, ни к чему хорошему для вас это не привело. Айзек чуть вздрагивает, вспоминая лицо охотницы. Питер продолжает. - Они хотели меня убить. И им это удалось. А Дерек даже стал альфой. Хотя в честном бою у него в жизни бы не хватило на это силы, - Питер замолкает, отводя взгляд, и Айзек пересаживается поближе, устало укладывая голову на плечо оборотня. - Я понял, что ты хотел сказать. Я не знаю, что мне еще у тебя спросить, Питер. Хейл медленно пожимает плечами, обнимая подростка одной рукой. - Разберешься в процессе. Ты ведь не собираешься снова ночевать у Макколов? - Не хотелось бы. У тебя есть виски? - мальчишка грациозно поднимается на ноги, и оборотень невольно любуется волчонком. - Там же, где и всегда. Как и стаканы, - Питер чуть улыбается. Айзек возвращается через несколько минут, разливает алкоголь по стаканам, и предупреждает: - Только по-честному. Дерек научил меня пьянеть. - Хорошо, - Хейл улыбается, ударяя краем своего стакана о стакан Айзека. - И не злись на него, - Айзек смотрит на темно-золотой напиток, не решаясь поднять взгляда на Питера. - Меня он у тебя не забрал. Скорее даже сберег. Я благодарен ему. Хотя я искренне ненавидел его последние несколько недель. Питер коротко, молча, кивает, и мальчишка, поджав губы, делает еще глоток и подсаживается ближе. - У меня такое ощущение, что нам нужно знакомиться заново. В каком-то смысле. - Ты очень умный мальчик, - Питер допивает виски одним глотком, ставя стакан на стол, и чуть наклоняясь к подростку, - Айзек Лейхи. - Айзек Чарльз Лейхи, если уж на то пошло, - школьник чуть краснеет, отводя взгляд, но улыбаясь. - Все чудесатее и чудесатее, - мужчина улыбается, забирая из рук волчонка недопитый стакан, убирая и его на стол. - Но я учту. Лейхи знает, что Питер его передразнивает, и это ему кажется забавным, каким-то домашним - как и сам Питер. Большой опасный волк, настороженный и наверняка, жестокий. Синеглазый. Осторожный и даже нежный. Айзек чуть запрокидывает голову, подставляя шею мягким, но настойчивым поцелуям. Айзек думает о том, что вот теперь уж его жизнь точно никогда не наладится. Не будет нормальной - ни в каком из смыслов, - и совершенно точно не будет спокойной. Питер как ходячее проклятие - "чтоб ты жил в интересные времена" говорит синева неспокойных глаз, - и Айзек уверен, что интересно будет до тошноты. Сейчас его это почти не пугает - он послушно ложится спиной на диван, подставляясь ласкающему его мужчине. Питер давно уже обдумал все, что касается Айзека, и потеря статуса альфы, как и невозможность уехать немедленно и подальше, воспринимается им исключительно как временная трудность, отсрочка. Поэтому все остается в силе и даже оттеняется новыми красками - бледность кожи, подчеркиваемая темным постельным бельем, длинные тонкие пальцы на корешках книг, сладкий чистый запах молодого хищника, полнолуния, в которые волк, находясь рядом со своим якорем будет абсолютно спокоен. Айзек влюблен и счастлив - сладко стонет и медленно двигается навстречу, обнимает обеими руками, и ведет когтями по коже - аккуратно, так, что по телу проходит приятная дрожь. Питер крепко обнимает мальчишку ночью, уже в своей постели, отгоняя от подростка лезущие к нему кошмары, безмолвно обещая волчонку свою защиту.