Поединок

Каждый день - подарок неба, Каждый миг - игра судьбы. Стань таким, каким ты не был, И останься тем, кем был! В вечный путь, не зная срока, Сам себя благослови - Есть же где-нибудь дорога От любви к любви.

2265 год.       Горизонтов в космосе нет. Никаких. Глубокая чернота, в которой вспыхивают звезды, возникают и пропадают планетные системы, черные дыры, кометы, и прочее.       Тем необыкновенней выглядел Барьер.       Он напоминал и северное сияние, и грозовую тучу, прошиваемую молниями. Двойная радуга Барьера с малиново-фиолетовым свечением посередине простиралась в обе стороны, насколько хватало глаз. Она манила и притягивала, пугала и завораживала. Наверное, потому, что иногда Барьер казался живым – в толще радуги играли водовороты и взвивались протуберанцы.       Хан пересекал Барьер уже три раза и сейчас раздумывал о четвертом, но так и не привык относиться к этому зрелищу спокойно. Космос вообще опасен и непредсказуем, ты никогда не сможешь сказать, что наверняка знаешь, чего от него ждать. И всё-таки он бы рискнул и на четвертый, но мучивший его вопрос состоял не в риске.       С момента его второго пробуждения прошло уже больше двух лет. За это время он отвоевал у судьбы многое из того, что вообще возможно было отвоевать. Свободу для себя и своей команды, возможности которой ставили ее особняком. Его творение - звездолёт Терминатор - позволявший не бояться практически ничего, кроме собственно самого непредсказуемого космоса. Нежданный подарок судьбы - Кэтрин.       Но после того, как программа-минимум была выполнена, он начал понимать, что всего этого ему уже мало. Простой и бесхитростный вопрос – зачем? – всё чаще занимал его мысли, потому что, несмотря на генетическую модификацию, а, может быть, именно благодаря ей, Хан всё же был человеком. Ему нужен был вызов уму и телу, ему нужна была цель. Он приспособлен был для быстрого, эффективного решения задач, и чем сложнее они были, тем быстрее бежала и громче пела кровь в его венах, тем лучше думал мозг и тем яснее он чувствовал себя живым. А с осознанием цели появлялся смысл.       Так было в те времена, когда он и его команда жёстко гасили войны 21 века, часто вместе с теми, кто их порождал, уничтожали их причины и рушили барьеры между государствами, позволяя им объединиться.       Так было и тогда, когда выведенный Александром Маркусом из криосна Хан занимался разработкой новейшего вооружения и изучением противников. Маркус разбудил в Хане такую ненависть, на которую он не считал себя способным по ряду причин, но дело своё Хан знал и его мозг не мог простаивать без дела. Хан много раз думал о том, как бы всё сложилось, если бы не адмирал, не его обман и шантаж. Но… вышло так, как вышло. Он выдирался из капкана, оставляя за собой разрушенный на четверть город, уничтоженный звездолёт новейшего класса, стёртые базы данных и погибших людей. Теперь фактически он был изгнанником, человеком вне закона, а формально его не было вообще – личность Джона Харрисона была полностью фиктивной, а о существовании Хана Нуньен Сингха знали только несколько человек в руководстве Звёздного флота и, возможно, те члены команды звездолёта Энтерпрайз, кому повезло остаться в живых после встречи с Возмездием. Может, его место по эту сторону Барьера и возвращаться смысла нет?       Но… вместе с ним изгнанниками стали его люди. И Кэтрин. Когда Хан в своих размышлениях доходил до этого момента, ему казалось, что он упирался в глухую стену. Они могли исследовать космос, почти постоянно пребывая в состоянии «желтой тревоги». Они могли рисковать, пересекая Клингонскую Империю по пути к Барьеру. Они много чего могли узнать, запомнить и сделать. И на что им этот багаж знаний?       Следовало ещё учитывать и то, что если Федерация или конкретно власти Земли имели какие-либо претензии к Хану, то теоретически ни к Кэтрин, ни к его команде это не относилось. Кэтрин вменить можно было разве что пособничество при активации 72 криокапсул и захвате Терминатора. В любом случае она была, во-первых, гражданским лицом, во-вторых, никто не пострадал. Может, ей и грозил судебный процесс, но точно не трибунал, поэтому шансы на благоприятный исход были. Гораздо более высокие, чем у него самого на последнем трибунале в закрытом режиме, отправившем его обратно в криокапсулу.       Если бы Хан знал, как дать Кэтрин и своим людям возможность быть теми, кем они могли быть – учёными, врачами, инженерами, воинами – а не марионетками очередного Маркуса или подопытными образцами, он, не колеблясь, ухватился бы за неё. К самому худшему для себя он приготовился ещё шесть лет назад.       Однако на этом пути неизбежно возникли бы затруднения. И первое состояло в команде. Всё-таки нельзя пытаться кардинально менять их жизнь, не спросив на то согласия. С другой стороны, вести с Федерацией игру, исход которой трудно предсказать, должен будет именно он. Мора, Кей, Петер, Акта, Хейль, Лигейя – да никто не позволит ему стать в этой игре разменной монетой. Они разнесут Землю на части, но не позволят. В частности, Петер Экклз, для которого вопросы этики не существовали в принципе, в отличие от преданности своему капитану. А второе было в том, что пока что у Хана не было никаких чётких идей о том, как это осуществить.       Стоя на обзорной палубе неподвижного Терминатора, Хан созерцал необыкновенно активную в этом месте радугу Барьера, когда почувствовал, что он не один.       - Никак не можешь сделать выбор? – Кэтрин подошла сзади и обняла его за талию, смягчая этим жестом некоторое всезнайство в голосе.       Иногда Хан думал, что она читала его мысли, хотя и знал, что буквально это и не так. Он прижал Кэтрин к своему боку и заглянул ей в глаза. Если бы когда-то в Хана заложили веру, за этот подарок он вознёс бы особую благодарность Всевышнему.       Кэтрин улыбнулась в ответ на его вопросительный взгляд.       - Да я уже давно заметила, как ты задумываешься. Даже не слышишь иногда, как я тебя окликаю, Хан, - она по обыкновению потёрлась щекой о его плечо. – Боишься пройти через Барьер или у тебя кризис среднего возраста?       - Что? Какого возраста? - от неожиданности он вздрогнул. Она как космос - никогда нельзя было знать, что выкинет. Кэтрин иронично вскинула брови.       - Ну как же ты не знаешь? В определенном возрасте мужчины, – она выделила это слово особенным голосом, - задумываются, а всё ли они сделали в жизни, не упустили ли чего в ней из-за трусости или обязательств…       - Трусости?! – в голосе Хана послышались легкие раскаты еще далекого грома. Кэтрин не дрогнула.       - Легче тебе выйти один на один с клингонской «птичкой», чем признать, что ты изменился, Хан. Я только надеюсь, что эти перемены не относятся ко мне. Хотя по-моему я достаточно молода для человека, которому, скажем, около трёхсот лет. Интересно, это средний возраст или уже старший? Хан хотел было ответить, но, осознав, что смысла в этом ноль целых ноль десятых, хмыкнул и поцеловал Кэтрин в висок.       - Да нет, к тебе не относятся, Кэти, - он задумался. – Если и относятся, то косвенно.       Оба с минуту молчали, потом Кэтрин тихо проговорила.       - Знаешь, у меня информации накопилось на две диссертации минимум, причём одна из них по астрофизике.       - Астрофизика не самое сильное твоё место.       - Не самое, - согласилась она. – Это скорее для Медоры, Вирджила или Чена. Черные дыры, обнаруженные нами периферийные выступы не то антимира, не то другой вселенной, энергетические поля вроде вот этого, - Кэтрин кивнула на Барьер, - они это любят. Но и для меня там работы по полноценному анализу данных сканеров на год. Геофизика и биоэнергетика планет мне привычнее, Хан.       Хан уже понял, куда она клонит.       - Спрашиваешь, куда всё это деть?       - Спрашиваю, кому ты бы мог всё это отдать. И не только это, еще себя, команду и Терминатор. Орион? Клингонская Империя? Ромул? Вулкан? Федерация?       - Там я преступник, а ты в розыске.       - Так, может, настало время что-то изменить?       Хан не стал делать вид, что думал не об этом.       - Этого я не буду решать без команды.       - Думаешь, они не поддержат тебя? Они тебе доверяют, как никому другому никогда доверять не будут.       - Такими нас создавали, - Хан на секунду сжал челюсти и под скулами резко запали тени, - чтобы увеличить шансы на выживание и успешное выполнение заданий. Это на уровне биохимии и биоэнергетики. Но даже преданность имеет свой предел. Если мы начнём игру, нам нужно будет то, что заставит Федерацию в неё включиться. И это будут не мелочи, Кэти.       Кэтрин заметила, что Хан сказал «Федерация», словно уже отмёл прочие названные ею государства.       - Опять собираешься почесать клингонам спинку?       - Для начала скрытно. И ещё бы хорошо узнать, где сейчас Энтерпрайз.       - Хотелось бы думать, что благополучно заканчивает миссию, - Кэтрин вздохнула, - всё-таки много времени прошло, а капитан Кирк особой осторожностью не отличался, мало ли что…может быть, он…       - Жив, - уверенно сказал Хан.       Кэтрин отодвинулась и пытливо поглядела на него.       - Кровь?       Хан кивнул.       - Правда, далеко не в такой степени, как с моими. Так, легкий отголосок, но, если бы что, я бы почувствовал. Как с Кормаком.       Хан помрачнел на минуту, а Кэтрин легко сжала его локоть. Вспоминать о Кормаке ей тоже было тяжело, таких солнечных людей на корабле было по пальцам пересчитать.       - Ну, раз так, значит, и Спок тоже жив, - проговорила медленно Кэтрин. – Кого выберешь, Хан?       Хан очнулся.       - А ты кого?       - Пари?       - Смысла нет, мы оба знаем, кто в этой паре ведущий.       - И что ты приберёг для него?       - То же, что и раньше – правду. Но не всю сразу.       Хан вдруг понял, что он уже строит план кампании, и встретил лукавый взгляд женщины. Несмотря на весь свой опыт и нелёгкое прошлое, перед чисто женскими штучками он по-прежнему мог спасовать. Хорошо хоть, больного себялюбия в нём нет, чтоб обижаться на них.       Как бы там ни было, похоже, очередной вызов на поединок, сделанный ему судьбой, Хан уже принял.       Но раньше он был один против всех.       Сейчас он тоже сразится один, но одиноким уже не будет.