Пепел

*** Шип очнулся в незнакомом месте. Зевнул, попытался потянуться, наткнулся на что-то мягкое и открыл глаза. Яркий свет из широко распахнутого окна слепил так невыносимо, что пришлось тут же сощуриться. Мягко изогнувшись и стараясь не прикасаться к посапывающему рядом телу мужского пола, Шип сполз с дивана, едва не наступив на спящую, свернувшись компактным калачиком, прямо на полу девочку. Удивленно посмотрел на свои ноги в фиолетовых носках с серебристыми черепами, и на ярко-розовые волосы девочки, разметавшиеся по ворсистому половику. И на добрый десяток других тел, беспорядочно развалившихся по всему периметру на креслах, диване, на полу. В комнате так резко отдавало перегаром и табачным дымом, что Шип невольно сморщил нос, пытаясь унять внезапную головную боль. Недовольно поежившись и обняв себя руками, он двинулся на поиски ванной комнаты. - Друг… - позвал слабый сонный голос уже почти на выходе, - Ты куда? - В ванную, - отозвался Шип, удивляясь тембру собственного голоса. - Принеси водички, оки? - Агась. В ванной Шип долго брызгал на лицо холодной водой, а потом рассматривал свое отражение в зеркале. Больше всего нравилась улыбка. Раньше он так не мог. Широко скалясь самому себе, Шип наконец-то начал понимать, почему Чеширский Кот постоянно улыбался. Ведь это так круто, черт его дери за заднюю лапу! Впрочем, долго развлекаться у зеркала Шип себе позволить не мог. Ведь раз он тут – значит, где-то там над хозяином нависла опасность. Шип только надеялся, что еще не слишком поздно все исправить. Надо было спешить. Обув кеды и закинув на плечо сумку, парень хлопнул входной дверью. Спустя неделю в сгущающихся сумерках Шип пробирался среди незнакомых высоток, влекомый таким родным запахом. Он чувствовал, куда именно ему надо с того самого дня, когда, проснувшись, не узнал своих друзей. Еще раз втянув горячий пыльный воздух, парень ускорил шаг. Тот, кого он так упорно искал, был где-то совсем рядом. Сосредоточившись на точном определении источника запаха, Шип пропустил момент, когда перед ним неизвестно откуда выросло четверо бритых молодчиков в адидасе, дурно пахнущих дешевым пивом. Парень так увлекся предвкушением встречи и мыслями о том, что же именно он скажет, что невежливо пропустил мимо ушей пару стандартных вопросов про «закурить не найдется?». И сразу же схлопотал по ушам. Скрутившись на асфальте в клубок и защищая жизненно важные органы от ударов остороносых туфель, Шип лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Управиться со всеми четырьмя он не мог. Но и еще одного точного удара по печени не выдержал бы. Значит, стоило рискнуть… Помощь пришла неожиданно. Шип только слышал, как злобно плюющего оскорблениями гопника окликнул флегматичный мягкий голос: - Эй, мужик, что ж ты делаешь? – нога, занесенная для очередного удара, остановилась в паре сантиметров от ребер Шипа. - А тебе, бля, какое дело? – раздраженно сплюнул сквозь зубы альфа-самец компании. - Отойди от парня, говорю, - все так же спокойно, с едва заметной ноткой веселья, повторили просьбу. - Сдался тебе этот пидар, за него заступаться, - настаивал на своем гопник. - Чем докажешь? – хмыкнул незнакомец, подходя к скрючившемуся Шипу, – Ты с ним спал? Почему-то от близости незнакомца Шип успокоился. Он готов был поклясться, что от этого парня исходит что-то такое, чего ни у кого больше не было. Немного расслабившись и втянув свежий воздух, Шип пораженно замер, ощутив запах незнакомца. Вот оно! Пусть даже так, пусть опять защищает не он, а его, но Шип справился. Он нашел того, кого так давно хотел увидеть еще хотя бы один-единственный раз. Шип выпал из реальности, не замечая ничего вокруг, просто разглядывая украдкой в тусклом свете фонарей своего спасителя. Он стал старше, взрослее, жестче. Да что там, вообще не был похож на себя! Но это вне всяких сомнений был он. Вот только эти светлые крашеные волосы чуть ниже плеча, кожаные штаны, тяжелые ботинки и тлеющая сигарета в правой руке никак не вязались в уме Шипа с тем мальчиком, которого он знал. Но глаза… Глаза, когда парень наклонился, чтобы помочь Шипу встать, были теми же. Добрыми, заботливыми, слегка насмешливыми. Неожиданно навернулись слезы, застилая мутной пеленой слегка улыбающееся лицо напротив. Шип так соскучился. Шип так устал ждать. - Эй, ну не реви, что ты, - растерянно произнес спаситель, помогая парню подняться, - Идти можешь? Где ты живешь? - Я не местный, - прохрипел Шип, давясь воздухом. А потом широко улыбнулся. Он так рад, что успел, так рад, что смог снова увидеть его. Будь у Шипа хвост – завилял бы от переизбытка эмоций. - Блин, что ж делать? Хм… Ладно, - парень приобнял Шипа, поддерживая, помогая идти, - Пойдем ко мне? Угу? - Шип согласно кивнул, наслаждаясь теплом, исходящим от парня. - Ну и отлично, я тут недалеко живу. Только жрать у меня почти ничего нет. Ладно, разберемся. Тааак-с, а звать я тебя буду… Чешир! И неипет, понял? - Понял… - счастливо улыбнулся Шип. Он сейчас готов был и чертом назваться, лишь бы и дальше слышать этот голос. Спохватился: - А тебя как? - Феникс. Шип бы хмыкнул, будь он в состоянии. А так просто еще раз улыбнулся. Кто бы мог подумать, что он выберет себе именно это имя? *** Феникс Не сказать, чтобы сказка Дара так охуенно меня обрадовала или удивила. Уж слишком много совпадений в последнее время вокруг, до противного много. А еще гаже становилось, когда вдруг пришла мысль, что он мог все это общение завязать только с одной целью. Как ни крути, а быть поюзаным еще раз мне отнюдь не хотелось. Ни Даром, ни кем-то еще. Почему я поехал вместе с ним? А черт его знает. Стоило послать кренделя ко всем чертям с его заморочками, пусть сам спасает этот нафиг прогнивший никому не нужный мир. Мне-то что? Но… не смог отказать себе в удовольствии прокатиться со смертью, хех. А смерть, как оказалось, не любит яблоки. Она предпочитает дарить жертвам цветы. Романтичная какая у меня смерть… Впрочем, своего одобрения на собственное заклание я еще не давал. Вот как раз завтра и решу, что именно друиду доморощенному ответить. А сегодня, - раз уж мы вернулись в Киев с утреца, и Артур с Мэтом заняты своими делами, - срочно нужно привести свои нервы в порядок. К слову, Мэт меня явно в ранг друзей перевел за эти пару дней. Вон даже согласился молча терпеть очередные Артуровские поползновения в мою сторону пока в Киев вместе ехали. Стальные нервы у парниши, ничего не скажешь. Так и тянет на них поиграть. Как-то потом, если жив останусь. Ближе к обеду я все же решил, чего именно мне не хватает для полного душевного равновесия. Самое интересное, что не дивного животного секса, а общества Нисы. Наверное, я все же отчасти мазохист (или не отчасти, пофиг), раз за ее жуткими шуточками скучаю. В общем, не долго думая, влез Феникс в новые кожаные штаны, закинул на плечи рюкзак с собственноручно засушенными на солнце крабиками (любит подруга такое, самому странно), да и отправился в путь-дорогу на Харьковский массив. И нет бы, джинсы одеть по такой жаре – ага, хрен вам, аж трижды: статус наше все. Зато Ниса, столкнувшись со мной у своего подъезда, однозначно оценила фениксовы потуги быть красивым и неотразимым. Я, правда, тут же был завербован в качестве тягловой силы на рынок да в супермаркет за продуктами. Надо же было так нарваться! Короче, когда я, обвешанный пакетами, еле вылез из лифта на пятом этаже и ввалился в квартиру, пот с меня катился крупным градом. На что наш бравый полководец только хмыкнул, забрал разом половину тяжеленных пакетов - откуда, блин, у хрупкой девушки столько силы? – и, обменяв мои шмотки на пушистое полотенце, указал властною рукою на душевую кабинку. Хорошо хоть, она у нее не прозрачная, как у некоторых. Так что чем именно была занята Ниса, бодро бегающая под шум воды из ванной и обратно, я не видел. Зато понял позже, когда из душа вышел. Ниса посреди кухни разбирала покупки, на балконе под теплым ветерком трепетали мои свежевыстиранные носки с трусами и футболкой, а Феникс в одном полотенце жался к кухонной двери, поглядывал на камасвинки на краешке стола и решал одну из самых серьезных задач дня: переодеться в угоду местному террористу или ну нафиг, похожу в полотенце? Ниса, заметив души моей терзания, окинула таким красноречивым взглядом, что сомнения улетучились, а труселя как-то сами оделись. Позже, почистив картошку, подарив крабиков и рассказав о моих приключениях в Крыму, упуская разве что последний разговор с Даром, я наблюдал, как ловко Ниса жарила блинчики. А в душе вместо ожидаемого покоя росло и ширилось что-то, названия чему я не знал. Вздохнув, взвесил еще раз все «за» и «против», я решился: - Слушай, Нис, а что, если я вдруг пропаду? - В отшельники собрался на Мангуп? - Э? Нет, немного не то… - Хм… От свадьбы отлынивать вздумал, да? - Да нет, за кого ты меня принимаешь! - А что тогда? - Ну, если я умру? - Ты? Здоровый бугай? Каким образом? – Ниса даже обернулась, глядя на меня в упор. - Ну, допустим, меня убьют… - Кому ты нахрен сплющился? - … а, может, я в суицидники запишусь… - Так, Феликс Канев, слушай сюда! – грозно нахмурив брови, Ниса игриво помахала в воздухе лопаткой, - если вдруг ты решишь вешаться или прыгать с крыши, или глотать таблетки, или еще чего – зови меня. Я тебе и стульчик выбью, и подтолкну, и препаратов куплю. А потом вызову скорую. И твое будет счастье, если они тебя не откачают, слышишь? Потому что когда выйдешь из больницы, я тебе таких пиздюлей навешаю, каких ты еще никогда не видел. Ты у меня вообще навечно забудешь значение слова «суицид», ты меня понял, мелкий идиот?! - Любишь ты меня… - Ты даже не представляешь, как… Блять, у меня из-за тебя блинчик подгорел! Ты тупая скотина, Феникс, ты знаешь это? Чтоб я больше не слышала никаких суицидальных песен, уяснил? - Да, мой повелитель! - Отлично. А теперь закрой рот и не мешай мне. Впрочем, надолго меня не хватило. Полчаса спустя я распрощался с Нисой, сославшись на срочные дела по работе, был загружен парой судочков с разными вкусностями и отправился домой. Тяжкие думы о будущем человечества в общем и моем в частности одолевали не по-детски. Просто подлянку какую-то подкинул адский Дар, не иначе. Или нашаманил чего. Хрен их знает, мудрецов допотопных. Самый главный вопрос сейчас: хочу ли я сдохнуть за малознакомую и нихрена не близкую мне идею? Да еще и за все человечество в придачу? Ответ очевиден: нет, такого желания не наблюдается. С другой стороны, жить дальше – ради чего? Да и интересно, есть ли у меня вообще лимит с этой самой регенерацией, и если есть, то где он? Чем тебе не повод отдаться, кхем, в руки судьбы. Мой маленький мозг почти кипел от противоречивых выводов, рвущихся наружу, когда я приметил в сгущающейся темноте нечто интересное. Четверо гопов обступили лежащего на асфальте парнишку и упорно поочередно пинали его по почкам. Уж не знаю, что именно так на меня подействовало - обычно Феникс просто проходит мимо или же лезет в драку, в зависимости от того, кого пинают, - но я, сам себя не понимая, заступился. Гопота обычно по структуре похожа на наряд ментов. У них обязательно есть ум, есть болтун и есть один-два бойца. Общается болтун, решения принимает ум, а бойцы – те исключительно для веса слов болтуна. Не знаю, что меня сподвигло, но, став между парнишкой и агрессивными бритыми элементами, я решил поболтать: - Чем докажешь? Ты с ним спал? - Ты охуел, урод? – ой, как нас зацепило. - Братишка, ты за словами следи, да. А то мало ли что. - Какой я тебе братишка? – искреннее удивление, зря ты так. - А почему нет? Я – нормальный пацан, ничем от вас не отличаюсь. - А что ты тогда, бля, патлатый? Ходишь, как пидр! - Как хочу – так и хожу. Может, мне так нравится. - Постригись, будь мужиком, бля! – это уже «ум». - Я и так мужик, с хуя ли это ты мою мужественность длиной волос мерять вздумал? - Бля, а чо это ты резвый такой? - А ты? Ты отцов на районе знаешь? - Ну, знаю, - «отцы» – это отдельная тема, о них все знают, но мало кто с ними реально общался. - И я знаю, и меня знают. Ты точно уверен, что хочешь на меня стартовать? Хочешь пиздиться – давай. Только по-пацански, по одному. Я вас по одному завалю без вопросов. А пойдете толпой – будете с отцами говорить. – тут, главное, морду кирпичом, святую уверенность в своих словах, побольше наглости и хвост пистолетом. И будет то, что случилось позже, ибо гопота переглянулась и пошла на попятную. - Да ладно, братишка, успокойся, мы же просто так… - Ну и валите дальше, раз просто так. Я сам тут разберусь. Проводив великую зассавшую четверку взглядом, еле сдерживая ржач, я обернулся к рыжему пареньку, что все так же лежал компактным клубочком. Помог встать, отряхнуться. Оказывается, оно у нас эмо. Хм, думаю, задавать вопрос, почему к нему пристали злые дяди, уже нету смысла. А еще оказалось, что паренек только приехал. Сам себе удивляясь, я пригласил его домой. К себе домой, представляете? Там даже Ниса ни разу не была! Нет, однозначно, Дар мне чего-то нашаманил… А, может, это все мальчишка с широкой улыбкой, доверчиво заглядывающий мне в глаза и жмущийся к телу. Он улыбается прямо как Чеширский Кот. И жадно поглощает пищу, привезенную от Нисы. И снова улыбается, заглядывая мне в лицо чудными глазами цвета зеленого бутылочного стекла. А еще он рыжий и у него нет веснушек. Потому что тоже крашеный (почуял родственную душу, хе-хе). Он слегка стонет от боли в помятых боках и пыхтит, сворачивая в моей постели уютный клубок из одеял, а потом закрывает глаза, посылая мне последнюю широкую улыбку. А я, как последний идиот, стою у двери в спальню и улыбаюсь, слушая его размеренное сопение. Он сейчас так похож на… Набираю номер: - Алоха, Ниссанчик? - Иди нахрен, я не машина! - Да ладно тебе, - смеюсь. - У тебя поднялось настроение. Что-то случилось? - Ага. Я завел котенка. - Оу… - она офигела, однозначно. – И как назвал? - Чешир… Дар - Приехал? - Как видишь. - Посмотри сначала. За моим столиком сидела женщина, к которой были прикованы взгляды всех (и это без преувеличения) дееспособных в некотором плане посетителей ресторана. Идеально выпрямленные светло-рыжие волосы, уложенные в косой пробор, высокий лоб, слегка прикрытый челкой, огромные ярко-зеленые кошачьи глаза, красивое лицо - слегка асимметричное, совершенно не кукольное, но притягивающее... Мягкие линии силуэта, подчеркнутые темно-зеленым платьем оттенка утомленной осенними холодами травы... Небрежно накинутая на плечи прозрачная шаль, свободные жесты, идеально ровная осанка... - Я смотрю, - улыбнулся я, глядя Алине в глаза и даже не прикоснувшись к папке с документами, которая легла на стол между нами. - Смотрю и наслаждаюсь... - Смотри в книгу, Дар, я не шутить с тобой приехала, - она улыбается одними глазами, и я все же отвлекаюсь от созерцания и тяну на себя тонкую папку. А в ней... - Знаешь, Алина, это замечательный подарок. Только как? Я так понимаю, здесь без моих подчиненных не обошлось? - Бери выше, пришлось знакомиться с Кириллом Александровичем. - И он вот так просто взял и тебя послушал? Хотя, что это я... Послушал, конечно же... Мелочь, а приятно. Хотя, как сказать. Мелочь - это по сравнению с надвигающимся кризисом и глобальной катастрофой на планете. А в масштабах одной скромной жизни... В папке лежали оплаченные неизвестными мне лицами счета на крупные суммы денег. Счета были выписаны на людей, которые нигде, кроме как на бумаге, не существовали, - на наши с Кириллом "запасные" документы, лежавшие в банковских ячейках на случай, если что-то пойдет не так. Но приятность всего происходящего состояла не в этом, а в том, что, сличив суммы, я понял, от кого мне вернулись с лихвой утраченные на последнем визите в Тунис проценты. А также понял и то, что мерзкий оружейный барон, вероятнее всего, сильно похудел за последнее время. Похудел, ослаб и заболел чем-нибудь венерическим. Хотя, последнее - это уже мечты, конечно, ТАК Алина бы не поступила, хотя... ТАКАЯ Алина... В кого превратилась за несколько дней маленькая девушка в разноцветных юбках, с фенечками на руках и расточками в волосах? И кто подарил ей это платье, в котором она ведет себя так естественно, словно только что вышла из королевского дворца?.. Где-то в спине шевельнулась беспочвенная и не имеющая права на существование ревность. - Рыжая, я слепой, глухой и бесчувственный идиот, ничем не лучше серой и однородной толпы, которая течет в метро. Если бы я прозрел чуточку раньше, я бы на тебе женился. - Не женился бы, и ты сам это знаешь. Хотя... я, пожалуй, еще подумала бы, принимать ли твое предложение... - Да что тут думать? Бежать от меня надо, как от чумы, бежать... - Никто не мог предугадать, Дар, ты же знаешь. Никто не мог предсказать тогда, что так будет... Что так будет сейчас... - Но мне-то что делать? За века я растерял весь свой опыт, умудренность, понимание, терпение и смирение. Одно дело - идти самому туда, откуда можешь не вернуться. Это, в конце концов, мы уже проходили. Но вести за руку его на верную смерть... - Лучше было бы, если бы ты этого не видел? Или если бы не ты, а кто-то другой? - Нет, черт побери! Лучше - это если б не нужно было жертв. Или хотя бы если бы не он... - Ты сам-то понимаешь, о чем сейчас говоришь? - Это только разговоры. Заменить его нельзя. - Именно. Так что перестань страдать херней, Дар, иначе я подумаю, что каменный лев оказался пластилиновым котенком. - Нет, ну что ты, как я могу позволить самой прекрасной женщине в районе нескольких километров так несправедливо обо мне подумать... - я встал и подал ей руку, приглашая на танец. Алина очаровательно улыбнулась, принимая приглашение, и мы закружились по залу в легком вальсе. Этот вечер обещал быть легким, как и всегда, когда наши с Рыжей реальности пересекались. *** У Кирилла Кирсанова был очередной плохой день. Может быть, потому, что начался он с бодуна. А может быть, потому, что с этого самого бодуна нужно было идти на работу. Впрочем, нет. Все-таки потому, что в квартире было пусто и противно пахло сигаретным дымом, застоявшимся и забродившим в алкогольном перегаре. Парень поднял себя с кровати, запихнул в душ и включил холодную воду - за неимением другой. В Киеве существует милая традиция ежегодно отключать горячую воду во всех районах в порядке очереди для проверки теплотрасс. Существует, конечно же, автономное отопление, но это - дело десятое, да и для кого стараться? Для себя Кириллу как-то лень было, да и времени в обрез, а больше - не для кого. Большая и чистая любовь для идеалистов все еще не показала парню свое лицо, одни ноги да задницу - и те слишком задорого, на взгляд Дара. Кирилл же был благодарен за то, что имел. Ну, или кого имел, если быть точным. Имел за счастье иметь. Как-то так. Вот какие мысли приходят в голову человеку, который стоит под освежающим, если не сказать - обмораживающим потоком воды и судорожно пытается вспомнить, какое сегодня число... Телефонный звонок болезненно громко прокатился по квартире. Кирилл сморщился, выключил воду, к которой едва только успел привыкнуть, и прошлепал, оставляя за собой лужи на паркете, к дивану, где привыкший уже к теплу человеческого уха телефон разрывался истошными воплями AC/DC. - Одиноко тебе, да? - тупо глядя в экран смартфона, выдал Кир своему любимцу, и взял трубку. - Доброе утро! - выдал телефон сладким девичьим голоском. - Что тебе снилось, милый? Кирилл даже проснулся с перепугу. "Что ЭТО такое и откуда оно знает мой номер?" - мелькнула шальная мысль, впрочем, быстро сменившись другой - "Харе бухать. Харе бухать, дружок!" Ну и, конечно, столь бурная мозговая деятельность не могла не отразиться на его самочувствии. Голова напомнила о себе новым спазмом, желудок истошно свернулся в клубок... В общем, Кирилл, рефлекторно прижимая телефон к уху, очень быстро рванул в сторону белого друга. Смартфон с функцией телефона (ага, именно так) привык выслушивать еще не то, однако, человек с другой стороны экрана, видимо, был к такому не готов. Кирилл, впрочем, был еще слишком занят, чтобы услышать возмущенное "Так и знала, точно гей!" и гудки в телефоне. Иначе, несмотря на состояние нестояния, тут же помчался бы как есть и в чем есть доказывать неправомерность подобного заявления. Одно радовало. Больше сладкие и гламурные голоса не трезвонили, поэтому Кир без лишней возни и напряжения смог выпить порцию шипящего аспирина и даже правильно одеть рубашку. Садясь в машину, он на миг задумался, стоит ли в таком состоянии ее заводить, но, как обычно, заглушив предчувствие самоуверенностью, уже через минуту ехал по проспекту в направлении офиса. Ну, кто знал, кто мог знать, что асфальт просядет именно в эту минуту и именно под машиной Кирсанова, которая будет мирно стоять на перекрестке, мигая поворотником? И захватит с собой на метровую глубину не только выносливую Тойоту с водителем, но и девушку-пешехода, переходившую через дорогу почти касаясь капота авто своей длинной цветастой юбкой. Кирилл выбрался из машины, с трудом приоткрыв дверь, и почесал затылок. Именно в таком порядке. Девушка, которую при ударе бросило на капот, вместо того, чтоб перепугаться и разреветься, преданно заглядывая в глазки красавцу-водителю дорогой машины (как поступила бы на ее месте почти любая уважающая себя гламурная блядь), спокойно и немного морщась, уселась на том же капоте и начала приводить в порядок фиолетовые волосы, расцвеченные всевозможными расточками. Кир засмотрелся. Потом мысленно отвесил себе подзатыльник, поднял голову и обнаружил над ней толпу зевак. Кое-кто снимал на телефоны. - Вызовите кого-нибудь, - без особой надежды в голосе сказал он в толпу. Некоторые телефоны тут же из съемочных аппаратов превратились в средства связи, хоть какая-то польза от любопытных и возмущенных зевак все же была. В общем, быль да небыль, а девушка-попутчица по происшествию все так же сидела на капоте и никуда, похоже, двигаться не собиралась. Кирилл потянулся к ней, осторожно тронув за плечо. - С вами все в порядке? - Да, - не оборачиваясь, ответила теоретически пострадавшая. - Ничего не сломано? Ходить можете? - не отставал Кир. - Наверное, могу. Пока не пробовала. - Может, попробуете? - Кирилла, а особенно с бодуна, ну совсем не привлекала идея разговаривать со спиной, пусть она и красивая. - Не хочу, - отрезало фиолетововолосое нечто (девушкой в силу абстрактно невменяемого поведения в мыслях Кира оно сразу перестало называться). - Слезь с капота и смотри на собеседника, когда с тобой разговаривают. Кир взбесился и резко перешел на "ты". Девушка равнодушно обернулась, смерила его взглядом, как манекен на витрине, спросила: - Ты мне мамочкой приходишься, али как? - и достала из зеленого узорчатого рюкзака на плечах пилочку для ногтей. Кирилл глубоко вдохнул. Потом глубоко выдохнул. Ну, а потом до него дошло... - Блядь! - парень схватился за голову обоими руками. - ГАИ... Я же пил... Пиздец! - Да не матерись ты так, - вполне равнодушно заметила девушка. - Не поможет. - Слушай, может, ты свалишь уже? - устало спросил Кир. - У тебя-то ничего не болит. - А я, может, жду нашу доблестную милицию, чтобы, как участник происшествия, дать все необходимые показания! - Да жди на здоровье, но слезь с капота. - Ты так любишь свою тачку? - Очень, - Кирилл и правда очень любил свою машину. Так любил, что за единственную царапину готов был подвесить виновника за яйца и отшлепать дубинкой по башке. Если у виновника были яйца, разумеется. Девушка выбралась на асфальтированную поверхность. Теперь она смотрела на Кира свысока и тасовала невесть откуда появившиеся в ее руках карты Таро. - Кто бы мог подумать, что ты окажешься мажором, да еще и скушным занудой, - все так же равнодушно сообщила она Киру в макушку. Тот поднял на нее ошалевшие глаза и не нашел ничего лучшего, кроме как возразить: - Э-э-э... - Ну, ты позвони мне, что ли, когда придешь в себя, - из колоды на капот выпала визитка, отпечатанная на обратной стороне карты, где обычно пишется ее объяснение. - Хм... вдвойне странно, - задумчиво глянула девушка на карту с высоты. Развернулась и ушла, мелькнув цветастым подолом юбки. На фоне урчания двигателей проезжавших мимо машин заверещали мигалки. Кирилл тряхнул головой, приходя в чувство после неожиданного знакомства. - Эй! А как же показания? - крикнул он в спину удаляющейся девушки? - Передумала, - махнула она рукой не оборачиваясь. - Как-нибудь потом, может быть, в следующей жизни... Кирилл дождался, пока фиолетовый хаер скроется в толпе, а затем поднял визитку с капота. На карте Таро были нарисованы обнаженные мужчина и женщина, стоявшие под яблоней. "Любовники" - гласила гордая надпись. "Как все запущено", - подумал Кир и вылез наконец из ямы, направляясь навстречу приехавшей милиции и спасательным службам.