Зашифрованный человек, часть 2. "Ключ от мыслей"

Есенин бежал. Очень быстро, так ему не доводилось бегать никогда, даже после случайно разбитой им любимой чашки Гамлета. Улицы, переулки мелькали, сливаясь в единый коридор, от пестроты которого рябило в глазах. Лязганье металлических челюстей и монотонный скрип механических ног раздавались совсем близко, настолько, что Есь очень ясно понимал – убежать он не успеет. Помощь пришла совершенно внезапно – кто-то быстро схватил его за воротник куртки и бесцеремонно втащил в арку между домами. Из-за темноты лица незнакомца было не разглядеть, и Есенин подумал, что этим человеком был кто-то из Гаммы. И понял, даже толком не успев испугаться, что не так уж и ошибся… - Ты спятил? Какого черта шляешься ночью по улицам? – рассерженно прошипел Бальтазар. Есенин ничего не успел ответить – криптограф потащил его дальше, во тьму дворика за аркой. Втолкнул в какой-то узкий коридорчик, даже не прикрытый дверью, провел по крутой винтовой лестнице. Щелкнул настенный выключатель, и Есь увидел, что находится в крошечной комнате, освещавшейся единственной лампочкой, висящей на обшарпанном потолке. Почти все свободное пространство занимала деревянная кушетка с полосатым матрасом, из которого сыпалась побуревшая от времени вата. Бальтазар сел, поджав ноги, и кивнул на свободное место рядом с собой: - Не стой столбом. Есенин осторожно присел на край кушетки и уставился на Бальтазара. Он сидел чуть сгорбившись, прижавшись к стене, будто положив голову на чье-то плечо. Ему явно было холодно – иногда Баль чуть вздрагивал, неловко пожимая плечами, чуть не выпадавшими из широкого ворота рубашки. Той самой, что была на нем во время допроса – порванная и зашитая, с бурыми пятнами засохшей крови, она висела на криптографе мешком. - Прости, - поспешно сказал Есенин. – Баль, прости меня! - Я-то тут при чем? Ты выдал не мои секреты и извиняться должен не передо мной, - безучастно произнес Бальтазар. – Так что ты в городе-то делал? - Тебя искал. - Зачем? Есенину показалось, что на него вылили ушат ледяной воды – столько усталого презрения было в голосе Бальтазара. Всего одно слово заменило собой гневную тираду о неосторожности, разгильдяйстве и опрометчивости. - Ты не представляешь, сколько шороху навел, - обиженно произнес Есь. – После того, как ты сбежал, Макс и Наполеон сцепились. Все остались живы, но потрепали друг друга они конкретно. Я не знаю, что произошло – меня и Гамлета вытолкал за дверь Драйзер. Мы решили, что лучше убраться от нашей штаб-квартиры подальше, а вернулись уже потом, ближе к вечеру, когда всё успокоилось. - Меня ищут? - Да, конечно. И наши, и Гамма. По совести говоря, я должен рассказать о том, где ты находишься, - Есь виновато опустил глаза. – Я не сделаю этого, но… - Конечно, не сделаешь. В штаб-квартиру ты не вернешься, по крайней мере один. В городе сейчас слишком опасно. - Ты про ходячие железки высотой в два человеческих роста? - Да. С охранной системой Цитадели что-то случилось, но это не твоя головная боль. Будь тут, я скоро вернусь. - Ты куда? - Приведу человека, рядом с которым ты уж точно будешь в безопасности. Если он не оторвет мне голову при встрече. - Ты к Георгу собрался? Баль, ты спятил что ли? - Покажи мне хоть одного нормального в этом городе, - раздраженно отозвался Бальтазар и вышел. Добираться до штаб-квартиры Беты пришлось долго – чтобы не попасться железным охранникам Цитадели пришлось обходить центральные улицы дворами и переулками. Бальтазар подошел к зданию со стороны запасного входа и встал у двери. Он знал, что на эту сторону выходит окно комнаты Георга. Знал и то, что он его сразу заметит. Так и вышло. Минут через пять Бальтазар услышал за своей спиной негромкие быстрые шаги. Он собрался было обернуться, но вдруг его схватили за воротник и без того изорванной рубашки, вывернули за спину руку и прижали к стене. - Привет, Георг, - освободиться Бальтазар не пытался – делать это почти наверняка означало остаться без руки. - Какого черта ты тут забыл? – прорычал у него над ухом низкий хриплый голос. – Сказал же, увижу – придушу на месте! - В таком случае, не узнаешь, где сейчас Есенин. Заломленная за спину рука вмиг отозвалась на эти слова жгучей болью, от которой Бальтазар лишь чуть поморщился, прикинув, что вывих ему обеспечен уж точно. - Что ты с ним сделал?! – Георг буквально кипел от гнева, едва сдерживаясь, чтобы не порвать Бальтазара на клочки. - Есь в порядке. Он жив и здоров. - Ты отведешь меня к нему. Прямо сейчас! - Я, собственно, за этим и пришел. - О, ясно. Знаешь, мне плевать, что ты там хочешь, но Еся ты мне вернешь! - Я не собираюсь ничего требовать. Я не шантажист. Возвращаться обратно оказалось непросто – Бальтазару стоило большого труда убедить Георга, что по главным улицам идти, мягко говоря, не стоит. Есенин, конечно же, ждал их там, где его оставил Бальтазар. Живой и здоровый, как и говорил криптограф. Пока Есь рассказывал о случившемся Георгу, Бальтазар снова сел на кровать, забравшись на нее с ногами, и бессмысленным невидящим взглядом уставился в стену. Было холодно и до ужаса хотелось заснуть. Тихо замерзнуть, прижимаясь к каменной стене. Холод, пробирающий до костей, постепенно уходил, сменяясь сонным теплом, постепенно загоняющим в оцепенение. Голоса извне пробивались с трудом, будто через толстую пышную подушку. Бальтазар открыл глаза, только когда его сильно встряхнул за плечо Георг: - Эй, просыпайся давай! - Какого черта ты меня будишь? – с ледяной неприязнью во взгляде произнес Бальтазар. - Поднимайся давай. Пойдешь с нами. - С какой радости? - С такой, что здесь я тебя по-любому не оставлю. Во-первых, ты нам все еще нужен, а во-вторых, я буду считать себя последней сволочью, если оставлю тебя тут замерзать после того, как ты спас Еся, - Георг снял толстую кожаную куртку и набросил ее на плечи Бальтазара. – Голова ты садовая, зачем к нам сунулся? - Идти по городу для Еся одному сейчас слишком рискованно. - А чего ж сам-то пошел? - Мне все равно. Ну размажет меня по стене какая-нибудь железка, и что? - Тебе-то ничего! – в голосе Есенина послышалась обида. – А о других ты подумал? Я-то ладно, а вот Наполеон бы с ума сошел узнав, что ты погиб. - Больно я ему нужен. Как и остальные считает, что я предатель. - Он город на уши поднял – тебя ищет, - произнес Георг. – И потом, оставлять Еся единственным хранителем Цитадели как-то неправильно, не находишь? - Единственным? А как же Феодор? - Он и Штир погибли при взрыве. Остальных в убежище не было – видимо, тебя пошли искать. Потому и остались живы. Ты отогрелся? Пошли уже отсюда. - Вот Максим-то рад будет, - обреченно хмыкнул Баль. – В этот раз ему даже стараться не придется. Я расскажу все, что он хочет узнать. - Почему? - Какой смысл скрывать что-то, если этому городу все равно конец? Я потому и шел к вам без страха, что попадусь – мы все равно обречены. Все. Не было удивительным, что в следующую минуту вопросы на криптографа сыпались, будто из рога изобилия. Но Баль отмалчивался, не собираясь отвечать на них и уже, видимо, жалел о том, что вообще открыл рот. Не заговорил он и когда его привели в штаб-квартиру Беты. - Жалкое зрелище, - презрительно фыркнул Гамлет, оглядев изрядно потрепанного криптографа, зябко кутающегося в куртку Георга. - Помолчи, - осадил его Максим. С полминуты он разглядывал Бальтазара, задумчиво кивая своим мыслям. – Отведите его в библиотеку и дайте какую-нибудь нормальную одежду. Отогреешься – поговорим. - Что это с ним? – шепотом спросил Есенин. - Максим уже понял, что натворил, - пожал плечами Баль. Будто возвращение в прошлое – тихий стук закрывшейся двери, щелканье повернувшегося в замке ключа и тишина. То ли пленник, то ли гость – положение было неоднозначным. С одной стороны, Максим держался вроде как даже с толикой уважения, но с другой… Гостей, все же, не запирают. Бальтазар прошел к письменному столу – там не изменилось практически ничего. Все бумаги явно кто-то пересматривал, но они были на своих местах. Вывод напрашивался один – возвращения Бальтазара явно ждали. Минут через десять пришел Есенин – принес криптографу новую рубашку. Переодеваясь, Бальтазар старался держаться к нему, не показывая спину – такое зрелище было не для впечатлительного Еся. - А я «Циклобукв» прочитал, - произнес он - И как тебе? - Не сразу все понял. Вот скажи, зачем тебе понадобилось книгу зашифровывать, а? Я еле-еле разобрался. - Молодец, что на середине не бросил. Я боялся, что написал все слишком сложно. - Да, так и есть. Но было интересно! - Из тебя выйдет неплохой криптограф, - слабо улыбнулся Бальтазар. – Я горжусь своим учеником. - Что с тобой такое случилось? В смысле, ты сбежал как-то совсем неожиданно. Да, глупо звучит, но все же. Бальтазар недовольно поморщился - было видно, что он ожидал этого вопроса с самого начала разговора, но отвечать не имел ни малейшего желания. - Просто понял, что для этого настал подходящий момент. Я всегда был и буду для всех просто инструментом, Есь. Для вас – источником знаний о Цитадели, для Гаммы просто криптографом. Меня будут использовать всегда, а для того, чтобы сопротивляться, я слишком слаб, - с отвращением произнес Бальтазар. – И ненавижу себя за это. Пытаюсь что-то сделать, что-то предпринять, а выходит только хуже, Георг этому свидетель. - Чего? – не понял Есь. - Я пытался бунтовать. Не получилось, - коротко объяснил Бальтазар. – Тебя тогда рядом не было, я решил не рассказывать. И сейчас не намерен этого делать. Видя, что Бальтазар явно не настроен на разговор, Есенин ушел. У криптографа это огорчения не вызвало, ведь его, наконец, оставили в покое. Открыв маленькую, в половину человеческого роста дверь в стене, Баль протиснулся в крошечную тесную каморку, служившую раньше хранилищем для швабр, метел и другого инвентаря для уборки. Теперь же она была, как иногда говорил Гамлет, «хранилищем для криптографа». Светильник на стене, тумбочка, кровать, на которой нельзя было даже толком вытянуть ноги – вот то немногое, что вмещала в себя каморка в библиотеке. Бальтазар за полгода привык к ней – тут, в его маленьком личном мире, можно было забыть обо всем, что творилось снаружи. Растянуть безжалостно бегущее время хоть на целую вечность, или наоборот, свернуть часы, дни и месяцы в пару минут. Баль лег на кровать и бездумно уставился в стену, на которой уже успел сплести паутину шустрый паук. Он был не один – в тонкой, но прочной сети запуталась муха. Она напомнила Бальтазару его самого – уже не сопротивляющаяся, покорно ждавшая, пока из нее высосет жизнь хозяин паутины, оставив лишь высохшую оболочку. Порой казалось, что и высасывать-то нечего – жизнь куда-то ушла давным-давно. Остался только вечный бой – с собой и за себя. Невидимая борьба за то, чтобы не быть униженным перед другими и перед собой, борьба за свободный вздох, за возможность не бежать, не прятаться. Заключить мир с самим собой и перестать вести эту изматывающую и надоевшую до тошноты войну. Закутавшись в одеяло, криптограф пригрелся и быстро уснул, но долго отдыхать ему не дали. - Только-только вернулся, а уже снова забился в свой угол, - раздался из-за двери голос Максима. – Вылезай, разговор есть. Чудом не ударившись головой, Бальтазар выбрался из каморки. Щурясь от света, он сел в кресло напротив камина – растопленного, видимо, только недавно. Максим занял место напротив. Где-то с минуту он молчал, а затем тихо произнес: - Ты вовремя вернулся. Бальтазар, не выказывая абсолютно никаких эмоций, твердо смотрел ему в глаза. Муха против паука. Но не всякого пленника паутины легко съесть. - Спасибо за то, что спас Есенина, - продолжал Максим. – Честно говоря, не думал, что ты будешь рисковать ради него. - Я могу больше, чем тебе кажется, - голос Бальтазара настолько тихим, что его едва можно было различить среди треска огня в камине. - Да, это уж точно. Все запасы на тебя извел… Ладно, личные счеты оставим на потом, ты не против? - Тем более, что никакого «потом» может и не наступить вовсе, - кивнул Баль. - Что произошло? Я так ничего и не понял. Знаю, что натворил какую-то глупость, но вот что именно? - Активирована защитная система Цитадели. Патрульные выпущены в город и готовы прикончить каждого, кто сунется к башне с часами. - Я ввел неправильный код, так? - Именно. Я сразу понял, что случилось, едва увидел в городе Патрульных – Есенин рассказал тебе про терминал в часовой башне, про код. Изначально он состоит из двух частей – одна была у Феодора, другая у Еся. - Мы соединили их, но… - Конечно же, код зашифрован! Максим, неужели ты обо мне настолько плохого мнения? Да, я слабее чем любой из вас, но не нужно меня недооценивать. Код знал Дон, и зашифровал его моим ключом. - Получается, у Феодора и Есенина по замку, и только ты можешь их открыть? - Именно. Но тут все не так просто, как кажется. Наша главная проблема не Патрульные, а купол, который не закрывается уже несколько дней подряд. Раньше он был посадочной площадкой для Цитадели – да-да, это гигантское воздушное судно, летающее над городом вверх-вниз. Альфа не может держаться в воздухе вечно, им нужно садиться на ремонт и дозаправку. Но теперь источник энергии, который как раз и находился в башне с часами, опустошен – все израсходовалось на Патрульных, их очень много. Выброс был явно большим, раз уж даже купол теперь не может закрыться. - Получается, что заправиться Цитадели негде, и они попросту рухнут на город. А без защитного купола… - Именно. - Но можно ведь объявить эвакуацию? - В этом смысла нет никакого. Радиус поражения будет просто гигантским, погибнут все. Мы не успеем. - И что делать? - Есть нечто вроде запасной батареи. Можно подключить ее к блоку питания, ввести правильный код и закрыть купол. Цитадель рухнет все равно, но город мы спасем. - Другого выхода нет? - Я тоже не хочу гибели Альфы. Там есть люди, Максим, и я бы в последнюю очередь хотел их смерти. Но ничего другого мы сделать не можем. Патрульные конечно останутся, но они будут уже меньшей проблемой. - Ты говорит про батарею. Где она? - У тебя в руках, - Бальтазар довольно улыбнулся. – В прямом смысле слова. - Какого… - Максим только сейчас вспомнил, что уже давно бесцельно вертит в руках криптекс. - Ага, это он. Никакого ключа к нему нет, бумаги внутри тоже. Это и не криптекс вовсе, форма нужна, чтобы скрыть истину. - «А ларчик просто открывался», - хмыкнул Максим. – Да Баль, умеешь ты запутать. - Это было бессмысленным, я предлагал Дону доверить код мне. Но на детей – да, тогда Есь и Феодор были детьми, хоть и умными не по возрасту – он понадеялся больше, - с презрением выдохнул Бальтазар. - Нужно как-то пройти в башню с часами. Это почти нереально, на площади полно Патрульных. - Джек знает все потайные ходы в городе. Уверен, он в состоянии пробраться куда угодно. - Это хорошо. - Но где искать Гамму? Они… - Мы вас выследили. Снова. - Их. - Можешь выражаться яснее? - Вы выследили «их», а не «нас». Гамма не считают меня за своего. Они думают, что я помогаю вам. - Абсурд, - Максим поморщился, будто услышал совершенную ерунду. – Неужели так думают все? - Скорее всего, да. - И… - Да, - резко ответил Бальтазар. – Давай не будем обсуждать мои личные дела, хорошо? - Джек и остальные скоро будут здесь – по крайней мере, я на это надеюсь. Я отправил в Гамму… переговорщиков. Уже кстати довольно давно, им пора бы вернуться. Думаю, сейчас никто не будет против временного перемирия. - Если там Гамлет, то ему конец. Его готов прикончить Джек. - А меня – Наполеон. Я в курсе. Гамлет, вопреки ожиданиям Бальтазара, остался жив, хоть и получил под глаз внушительных размеров синяк. Джеку тоже досталось – его уже отчитывал Теодор, и по всей видимости довольно давно. Бальтазар, едва в библиотеке собрались два отложивших на время вражду блока, снова вернулся в свою каморку, прихватив с собой лист бумаги с частью ключа Есенина и металлическую пластину Феодора, собираясь заняться кодом. Но… - Да оставите вы меня, наконец, в покое? – рассерженно ответил Бальтазар на требовательный стук в дверь каморки. – Ни поспать спокойно, ни поработать! - Так, умник хренов, если ты не откроешь эту дверь, то я разнесу ее ко всем чертям, ясно?! – требовательный окрик Наполеона заставил криптографа испуганно вздрогнуть. Возражать было бессмысленно – Бальтазару пришлось сдвинуть в сторону тумбочку, подпиравшую дверь. Когда Наполеон вошел, в каморке внезапно стало тесно. Да, там просторно и не было никогда, но Баль занимал на удивление мало места, буквально втиснувшись в самый дальний угол. - Зачем ты пришел? – досадливо поморщившись, Бальтазар попытался отвернуться. - Нет, - Наполеон схватил его за плечи, не давая этого сделать. - Ты будешь смотреть на меня. И слушать. Баль, вот скажи мне: почему почти все время, что мы знакомы я задаюсь одним и тем же вопросом: «какого черта»? Ни дня не выходит прожить спокойно, не думая о том, что с тобой может что-то случиться. - А ты и не думай, - со спокойным равнодушием ответил криптограф. – И говори потише, ты кричишь на весь дом. - Не могу не думать! Баль, как ты не понимаешь, что я боюсь за тебя? - Я же предатель. - Нет, ты дурак, причем непроходимый. Ну с чего ты это взял, а? - Отправить Джека следить за мной – чья была идея? - Откуда ты узнал? - Феодор сказал, что на подмогу им пришли ты и Драйзер. Где носило Джека догадаться нетрудно. Опять же, он подслушивал наш с Феодором разговор у дверей кухни. Нап, я могу понять Теодора, но как ты-то мог думать, что я помогаю Бете? - Я никогда так не думал, - уже без злости произнес Наполеон. – Баль, я верил тебе всегда. - Так уж и всегда? Я ведь иногда врал тебе. - А я тебя ловил на вранье. И тогда видел просто небывалое – ты краснел от стыда. Баль, не притворяйся, что тебе все равно. - Не буду, - сдавшись, вздохнул Бальтазар, несмело коснувшись пальцами его рукава, будто в поисках поддержки. - А знаешь, что самое страшное? – Наполеон схватил криптографа за руку, притягивая к себе. - Когда Максим мучил тебя, ты думал, что никто тебе не поможет. Никто не придет. Я прав? - Надеяться было не на кого, оставалось только терпеть, - потерянно и глухо, будто заново переживая пытку, произнес он. - Баль, все беды из-за твоей скрытности. Пообещай, что будешь верить мне. Не надо ничего от меня скрывать, немного искренности тебе не повредит. «Расшифруйся» уже, ладно? - Кстати, про шифр – пора уже делом заняться. - Ага, давай. Обожаю смотреть, как ты работаешь, - улыбнулся в предвкушении Наполеон. - Феодор похоже подумал, что Дон дал ему сам код и зашифровал его, - сосредоточенно произнес Бальтазар, разглядывая металлическую пластину. – Зачем вообще понадобилось его записывать? Так, ладно, это неважно. «1оп2кж3ьк4фк5нг6ла7цр8йб9ий0бт» - это какой-то биграммный шифр. Плейфера, скорее всего – это был любимый шифр Феодора. Цифры только для маскировки, они ничего не значат. Но вот где ключ к нему? - Можно еще раз обыскать убежище Дельты, - предложил Наполеон. - Нет, разделять ключ и замок – не в привычках Феодора. Эй, тут с краю что-то написано. Не вижу, для меня слишком мелко. - Надо тебе очки завести, - он всмотрелся в буквы. – «Ключ заметит и слепой», вот что написано. И что это значит? Кроме этой надписи и шифра лично я не вижу ничего. - Не надо видеть, - хмурясь произнес Бальтазар. – «Слепой», верно? О небеса, да все прозрачно до смешного! Шрифт Муна, - он закрыл глаза, ощупав пластину. – Надо же, гравировка почти незаметна. - Чего? - Его используют слепые. Проще шрифта Брайля, но… Так, не отвлекай меня, - раздраженно отмахнулся он. – Лучше помоги. Я буду называть буквы, их нужно записать. - Чудеса просто. Всего несколько минут работы, и настроение у тебя… - Первая строчка – б, а, л, ь, т, - оборвал его на полуслове криптограф. - Так, он использовал мое имя, как ключ? Ну и дурак… Ладно, вторая – з, р, в, г, д. Третья – е, ё, ж, и, й. Четвертая – к, м, н, о, п. Пятая – с,у,ф, х, ц. Шестая – ч, ш, щ, ъ, ы . Хм, странно, обычно матрица четыре на восемь, а не пять на шесть. - Феодор не любил число четыре, ты знал об этом? Ладно, я все записал. Дальше что? - Теперь дело за малым, шифр простой – я быстро разберусь. Хорошо что не Есенин шифровал, а то возиться бы долго пришлось. - А что это за шифр? - Обязательно сейчас объяснять? У нас времени не так много. - Баль, я на тебя обижен, помнишь? - Ладно. Буквы шифруются попарно. Если они встречаются в одной строке, то заменяются на ближайшие из столбцов справа. Если в одном столбце – то меняем их на буквы снизу. Если в разных столбцах – на буквы из двух других углов прямоугольника, который они образуют. Звучит сложно, но на самом деле все легко. Вот, готово, - произнес Баль где-то через минуту. - Похоже на строчку из какой-то книги, - сказал Наполеон, прочитав расшифрованную фразу. - Если точнее, то из моей книги. Что? Я же не только о криптоанализе пишу, - смутился Бальтазар. - Ты дашь мне ее прочитать, - его голос прозвучал требовательно и обиженно. - Обязательно, - криптограф достал из-под кровати стопку исписанных листов, которые не были даже сшиты. – Вот, нашел – глава три, страница пятьдесят восемь, строчка шесть. Все, теперь у меня есть набор цифр, и… - Эй, мы уже собираемся выходить, - в каморку заглянул Джек. - А постучаться нельзя было? – недовольно произнес Наполеон. - Зачем? – хитро улыбнулся он. – Баль, ты с шифром закончил? - Нет еще, разберусь по дороге – ключ-то все равно у меня. - Э-э… Слушай, Максим и Теодор хотели предложить тебе остаться здесь. Хватит уже с тебя, и так столько всего случилось. - Нет, я иду. Установить батарею питания не так просто, как кажется, а мне, думаю, это удастся, - не слушая возражений Джека, к которому присоединился уже и Наполеон, Бальтазар выбрался из каморки. - Мы всей толпой туда пойдем? – недовольно произнес Максим, узнав, что криптограф – а за ним Есенин и Гамлет, которых тоже собирались с собой не брать – отказались оставаться в безопасном убежище. - Если ничего не получится, то все равно все погибнем, - произнес Есенин. – Лучше уж… - Эй, ты рано помирать собрался, - Георг утешающее положил руку ему на плечо. – Не переживай, прорвемся. Темно на улице уже не было – ночь понемногу сменялась утром, которое уверенно заявляло свои права на просыпающийся город. Видеть чистое небо без искажения было непривычно, раньше в это время его закрывал полупрозрачный купол. Тяжелые серые тучи окрашивались алым заревом постепенно выползавшего из-за горизонта солнца, делаясь чуть теплее и воздушнее. Они закрывали почти все небо, так что довольно крупное черное пятно в зените заметили не все. И не сразу. - Что это? – спросил Есенин, напряженно всматриваясь в небо. - Цитадель, - оторвавшись от кода, который расшифровывал буквально на ходу, ответил Бальтазар. – Энергия у них явно на нуле, если уж отключилось даже маскировочное поле. Странно, что это случилось так скоро, я думал у нас в запасе еще не меньше десяти часов. - И сколько, в таком случае, у нас осталось времени? - хмурясь, поинтересовался Максим. - Часа два-три, не больше. А то и меньше. - Тогда поторопимся. Джек, куда идти? - На соседнюю улицу, - ответил он. – Эх, жаль, что прямо здесь прохода нет. - Ага, вы бы им тогда воспользовались. - Обязательно! - Ладно, пошли. Не будем время терять, его и так мало. Страшно было всем, хоть каждый и пытался скрыть это. Есь цеплялся за руку Георга, Гамлет старался держаться ближе к Максиму, а вот Бальтазар отчаянно храбрился, стараясь не выпускать страх наружу. - Все будет хорошо, - услышал он сзади голос Теодора. – Ты справишься, я верю в тебя. - Веришь? – горько переспросил криптограф, устало глядя в спину Наполеону, который ушел чуть вперед – Максим пересказывал ему то, о чем говорилось на совещании. - Да. Прости, что сомневался. Пойми, сейчас такая ситуация, что я уже и не знаю, кому верить. Когда ты ушел, я подумал, что ты решил вернуться к Бете. Ты, конечно, и «вернулся», но совсем не так, как я ожидал. Увидев тебя связанного и почти сошедшего с ума от боли, я понял, что сотрудничеством с Бетой тут даже и не пахнет. - А я тогда подумал, что умер, - отстраненно произнес Баль. – Я же считал, что вы погибли при взрыве, а увидев вас вживую… Кстати, а что с Геккелем и Габеном? - Они решили, что не хотят больше сражаться, теперь уже окончательно. Ну, это немудрено после гибели Штира и Феодора. - Моя вина - не надо было уходить. Пока я находился в убежище, его бы ни за что не взорвали, я нужен был Максиму живым. - Не надо себя винить, Баль. Ты справлялся со всем, как мог. - И не справился. - Ты пытался. Если бы ты не попытался ничего сделать, я с тобой бы сейчас не разговаривал. Ты шел на пределе сил – да, их немного, но выложился ты на полную. А проблема, которую мы пытаемся решить, возникла не из-за тебя, так что не вини себя. А если так говорю я – Баль, ты меня знаешь – то делать этого действительно не стоит. - Приговор: «оправдан», - слабо улыбнулся криптограф. - Оправдан, - кивнул Теодор. – По всем статьям. - Пришли, - крикнул шедший далеко впереди Джек. Он остановился у чуть сдвинутого набок канализационного люка. Пнул его ногой, пытаясь сдвинуть с места. - Ну-ка отойди, - Георг оттеснил его плечом. Тоже пнул крышку люка – та с гулким звоном покатилась по булыжникам мостовой. - Надо уходить побыстрее, а то сейчас на шум Патрульные сбегутся, - Бальтазар первым спустился по держащейся чуть ли не на паре болтов ржавой лесенке. Казалось, что идти придется недолго – башня с часами была совсем недалеко от штаб-квартиры Беты. Но серые коридоры с капающей со стен водой оказались извилистыми и ветвистыми, так что дорога заняла раза в два больше времени, чем предполагалось изначально. Наружу удалось выбраться в паре десятков метров от двери в башню. Над городом уже нависла гигантская тень, грозящая гибелью всему живому на тысячи километров вокруг. Оказалось, что на площади действительно полным-полно Патрульных. И появление бетанцев и гаммийцев для них не осталось незамеченным… - Живо в башню! – проорал Наполеон. Схватив Баля за руку, он первым бросился к спасительной башне с часами. - Ох, ты ж черт. Че-ерт… - простонал Гамлет, едва они все оказались в безопасности. – Максик, мне страшно. - Спокойно! – строго произнес он. – Панику не разводить! - Нужно поторопиться, - вмешался Бальтазар. – Цитадель падает быстрее, чем я предполагал, у нас осталось меньше, чем полчаса. Он говорил решительно и твердо, до ужаса непривычно – даже Максим обратил на это внимание. - Давно бы так, - хмыкнул он. – Прямо не узнать тебя. Бальтазар не слушал его – он уже поднимался по лестнице на самый верх башни, туда, где находились механизмы, приводившие в движение часы. Оказавшись в пустой комнате, на пыльном полу которой был лишь пишущая машинка, он остановился. - Код я расшифровал, - произнес криптограф. – Теперь дело за батареей, - требовательно произнес он, глядя на Максима. Чуть удивленно улыбнувшись, он подошел к Бальтазару и вложил в его руку криптекс. - Ну давай, действуй. Баль сел на пол, ничуть не заботясь о том, что пачкает брюки и куртку пылью, и открыл едва заметный люк в деревянном полу. - Это что? – озадаченно спросил Наполеон, разглядывая сложный механизм под ним. - Потом объясню… Проклятье! – сквозь зубы выругался Бальтазар – батарею установить никак не удавалось. – Дон опять что-то поменял… У тебя твоя «когтеточка» еще с собой? – спросил он у Гамлета. - Да, - поджав губы, он протянул криптографу изящную пилочку для ногтей с перламутровой ручкой. - Тогда попрощайся с ней, - Бальтазар выхватил из его рук пустяковую вещицу, ставшую вдруг спасительным инструментом, и снова занялся установкой батареи. - Баль, давай быстрее! – крикнул Георг, стоявший у единственного окна. – Нас же размажет сейчас ко всем чертям! - Готово, - он захлопнул крышку люка и набрал на пишущей машинке какую-то комбинацию из цифр. Мерное гудение, в тот же миг раздавшееся с улицы, дало понять, что купол все же начал закрываться. Казалось, что это происходит ужасно медленно, и Цитадель все же рухнет на город. Но когда треск силового поля сменился оглушительным грохотом и в окно сверкнула яркая вспышка света, стало ясно, что город спасти все же удалось. - Молодчина, - Георг, не сдерживая радости, хлопнул криптографа по плечу – тот едва удержался на ногах. - Ты у меня умница, - почти безэмоционально, будто само собой разумеющееся, произнес Наполеон, крепко обняв Бальтазара. - Спасибо, - пробормотал Баль, смущенно уткнувшись ему в плечо – от его уверенности после выполненной задачи не осталось и следа. - Теперь нужно решить, что делать дальше, - сосредоточенно произнес Максим. - В каком смысле? – не понял Джек. - У нас еще остались Патрульные, так что перемирие разрывать еще рано. Да и лично у меня, признаюсь, нет никакого желания это делать. Перейдем уж, наконец, к дипломатии, ладно? – предложил он, окинув взглядом бывших противников. - Договоримся как-нибудь, - кивнул Теодор. - В Цитадели были люди, да? – спросил Георг, - Четверо, - кивнул Бальтазар. – Но Дон нашел способ спастись, я уверен в этом, - произнес он, глядя на все еще полыхавшее за окном зарево. На небо, которое превратилось в сплошной огонь. – Но город спасен, а это самое главное.