Зашифрованный человек, часть 2. "Ключ от мыслей"

- Старые шрамы, - Максим провел рукой по шее Бальтазара, заставив его болезненно поморщиться. – А я тогда даже и не думал, что ты можешь столько выдержать. - Наполеон грозился тебе голову оторвать, - усмехнулся криптограф. Он чуть шевельнул связанными за спинкой стула руками, разминая их – веревки стянули запястья слишком туго, до мерзкого колючего онемения. - А он знает, что твои шрамы до сих пор болят? Нет, надо полагать. Ты у нас умеешь не только шифровать, но и шифроваться, уж прости за тавтологию. Только вот криптограф из меня тоже неплохой, ты это знаешь, Бальтазар. Но коды я не разгадываю, а взламываю. Где мы остановились в прошлый раз, а? Продолжим с этого места, - несколькими взмахами ножа он срезал длинные, достающие до плеч волосы пленника. Приставил лезвие к шее Бальтазара. – Мы наш «разговор» еще не начали, это месть за Гамлета, в своем роде. Сильно же ты его по голове ударил. - Я спасал Феодора, - Бальтазар почти не обратил внимания на порез и стекающую по спине горячую кровь, из-за которой рубашка тут же намокла и стала противно липнуть к телу. - Этот поступок тебя не оправдывает, по крайней мере, в моих глазах. Я видел, как это случилось. Проследил за вами и узнал, где прячется Гамма. Да и Дельта теперь – как глупо с их стороны! - И что же в таком случае ты хочешь узнать, если уж избавил меня от необходимости снова предавать своих? - Вежлив, как всегда, - презрительно усмехнулся Максим. – Чего ты добиваешься? - Просто веду себя не как примитивное существо. Второй порез, пришедшийся прямо по одному из шрамов, оказался гораздо болезненнее первого. Бальтазар сдержал стон, крепко стиснув зубы. - В оскорблениях ты поднаторел, как вижу, - Максим задумчиво осмотрел окровавленный нож. – Баль, мы ищем Цитадель, ты это знаешь. Давай я не буду терять время на бессмысленные вопросы? - Ага, тем более, что я все равно не собираюсь на них отвечать, - криптограф, безусловно знал, что последует за таким ответом, но сдаваться не хотел. Не в этот раз. Первые порезы оказались почти незаметными на фоне боли от старых шрамов. Рубашка на криптографе висела клочьями, Максим не стал возиться и просто порвал ее – белая ткань, впитывающая кровь, ему мешала. В комнате стояла тишина - жуткая, прокрадывающаяся в сознание и заставлявшая его цепенеть в безжалостном ужасе. Бальтазар закусил губу, готовясь к "разговору" - опасался, что его крик услышит Есенин. Услышит и придет. На помощь. И, конечно, ничего сделать не сможет, только лишний раз подставится перед своими. Светловолосый парнишка с ясными серо-голубыми глазами был единственным другом Бальтазара в Бете. Есенину нравились загадки, тайны и шифры, а уж больше чем Баль их не знал никто. - Не скажу, что я слишком жалею, - Максим взял со стола пузырек синего стекла и одним ударом ножа сбил залитую воском пробку. – Хотя, только жалости ты и достоин. Жалости и презрения. Криптограф тихо вскрикнул и дернулся, до предела натянув веревки – его раны будто обожгло огнем. - Баль, мы оба знаем, что в конце концов ты сдашься, - Максим отбросил опустевший пузырек и теперь держал пленника за волосы, не давая ему стряхнуть с ран пылающие невидимым огнем молочно-белые капли. – Где Цитадель? Бальтазар молчал. Он умел терпеть боль – по крайней мере, так ему хотелось думать. Цитадель была слишком высокой платой за секундную слабость – это и давало криптографу силы. На пол упал второй опустевший пузырек. Затем третий, четвертый… На восьмом Бальтазар уже не смог сдержать крик – нестерпимо болели уже и спина и затылок, содержимое флаконов безжалостно разъедало кожу и плоть под ней. Удушливый сладковатый запах паленого мяса не давал вздохнуть, заставлял желудок сжаться мучительным спазмом – Бальтазар уже не жалел, что в последнее время отказывался от еды. - С каких пор ты стал таким упрямым? – спросил Максим, вскрыв сразу два пузырька. – Значит, Цитадель действительно так ценна, раз даже ты держишься. Странно только, что эту тайну доверили тебе. - И я ее сохраню, будь уверен, - отстраненно, словно и не испытывая боли, проговорил Бальтазар. – Не возись со мной, лучше сразу убей. - Баль, ты наверное сошел с ума, если думаешь, что умрешь, - в самое ухо прошептал ему Максим. – Я не такой идиот, чтобы убивать тебя. И к твоему несчастью, я никуда не тороплюсь. У нас с тобой много времени. Времени может, действительно было много, но на счастье Бальтазара, где-то за полчаса до рассвета Максим опустошил последний пузырек. Переводя дух, криптограф закрыл глаза, провалившись в сон – было неясно, сколько времени будет длиться передышка, нужно было ею воспользоваться. - Баль! – услышал он сквозь дремоту тихий голос. – Баль, ты как? Его шеи коснулось мокрое полотенце, стирая все еще держащиеся на ранах капли. Бальтазар слабо застонал, повернувшись на голос. - Есенин, а ну вон отсюда! – как мог строго произнес криптограф. – Если Макс увидит тебя здесь… - Я его не боюсь. - Кто бы сомневался, - проворчал Бальтазар, все же открыв глаза. – Я думал, что Максим запер дверь. - Нет, - Есь мотнул головой, тряхнув светлыми кудряшками. – Пройти к Максиму в кабинет было просто. На удивление. - К Максу? – недоверчиво переспросил Бальтазар. Только сейчас он сообразил, что толком и не видел комнаты, в которой находился. Обернуться было трудно, но криптограф, превозмогая боль, все же смог это сделать. – Надо же, какая честь, - в его ухмылке было столько презрения, что будь здесь хозяин кабинета, он бы замучил Баля до полусмерти. - Что мне делать? – его голос чуть дрожал от страха. – Я хочу помочь тебе. - Молчи. Есь, что бы Максим со мной не делал – молчи, я прошу тебя. - Баль, это выше моих сил! - Говори тише, ладно? Если кто-нибудь поймет, что есть третий хранитель Цитадели, то… - Гамлет подозревает это. Я слышал его разговор с Максимом. Не знаю уж, откуда это стало известно, но я не виноват! - Я тебя и не обвиняю. Есь, я понимаю, как тебе тяжело, но нужно терпеть. - Понятно, - понуро вздохнул Есенин. – Баль, знаешь, я хотел бы тебе еще как-то помочь, но… - Глупости. Не становись предателем, тем более, что ты толком все равно ничего сделать не сможешь. Ну освободишь ты меня, и что дальше? Сбежать я все равно не смогу. Так, вот что, шел бы ты отсюда. Мы с тобой друзья, это все знают, но лучше лишний раз не давать Максиму повод в чем-то тебя подозревать. - Он что-то придумал. Нашел еще каких-то флаконов, и так много… - Иди, - Бальтазар опустил голову и закрыл глаза – бессонная ночь, особенно в сочетании с пыткой, вымотала криптографа до предела, и ему безумно хотелось спать. - Прости меня, - еле сдерживая слезы, прошептал Есенин. Баль услышал его тихие шаги, скрип закрывшейся двери – а потом тишину. Стул, к которому был привязан Бальтазар, стоял прямо напротив окна, поэтому яркие лучи окончательно поднявшегося над городом солнца и треск открывшегося купола разбудили криптографа. Он огляделся – Максима рядом все еще не было – и снова хотел было заснуть, но с улицы раздался вдруг звук взрыва. Окно выходило как раз на ту часть города, чтобы можно было понять, где он произошел… Где-то с минуту Бальтазар боялся поверить тому, что услышал и увидел – над низенькими двухэтажными домами поднимался столб дыма, его наверное можно было заметить из любой части города. - Мои соболезнования, - в кабинет вернулся Максим. Он поставил на стол коробку еще, наверное, с тремя дюжинами флаконов, теперь уже разной формы и цвета. – Ты же не думал, что мы ничего не предпримем, узнав об убежище Гаммы? Теперь с этой глупой войной покончено одним ударом, нужно было так поступить с самого начала. Бальтазар, если ты думал, что за тобой кто-то придет, то теперь уже ждать бессмысленно. - Никто бы не пришел. Я никому не нужен – именно поэтому ты не объявил, что у вас заложник. На меня всем наплевать. - Точно так же и ты относишься ко всем. - Не отрицаю. И потому ты не шантажировал меня. - Продолжишь заговаривать мне зубы или скажешь уже что-нибудь действительно полезное? Бальтазар не произнес ни слова. Он просто сидел, низко опустив голову, и ждал. Чего угодно. Ничего хуже взрыва в убежище произойти уже не могло. Феодор, Штир, Геккель, Габен, Драйзер, Джек и… Наполеон. О том, что он погиб, было думать тяжелее всего. Криптографу казалось, что весь мир враз замерз и сжался до одного маленького кабинета. Больше некуда было идти, не от кого ждать помощи. Бальтазар остался один, теперь уже окончательно. Раньше была хотя бы надежда – не бросят, придут, помогут. Заявятся в Бету хотя бы для того, чтобы понять, предал их Баль или нет. Теперь криптографу некого было убеждать в своем нежелании помогать бетанцам. Трудно сказать, что было тяжелее вынести – горечь потери или боль, вновь обжегшую раны. Теперь Бальтазар кричал, терпеть уже было невозможно. В этом крике была не только физическая боль, но и ужас, мука от потери дорогих людей. Больше всего криптограф боялся не того, что сдастся – он был намерен держаться до конца – а того, что не выдержит Есенин. Баль был уверен, что сейчас он стоит за дверью и всеми силами сдерживает желание рассказать Максиму все, что знает о Цитадели. Есю было известно немного, но эта информация, все же, была довольно-таки ценной. - Максик, я уже готов ревновать, - послышался капризный голос со стороны двери. Гамлет поменял акцент и говорил уже слащаво-мягко, противно растягивая гласные. – Ты проводишь с ним больше времени, чем со мной. Что мне думать, а? - Поменяемся местами? – предложил Бальтазар. Говорил он хрипло – криптограф сорвал голос из-за криков от боли. - У тебя еще силы шутить остались? – Максим почти не выказал удивления. - А у меня для тебя подарок, - Гамлет положил на стол опаленный взрывом, закопченный, но все же целый криптекс. – Ох, видел бы ты, что там творится! Развалины сплошные, мы с Георгом вовнутрь едва пробрались. - Живые есть? - Максик, не нужно меня недооценивать, - обиженно надул губы Гамлет. – Моя бомба вынесла там все и всех. - Хорошо, - кивнул Максим. – Теперь осталось разобраться только с Цитаделью. Ну, то есть с Балем. - О, забыл совсем, - он достал из кармана маленькую железную пластину, на которой старательно были выцарапаны цифры и буквы. – Это я нашел там же, в их убежище. И еще кое-что… Дальше их разговор Бальтазар не услышал – слишком уж тихим шепотом произносились слова. Гамлет говорил торопливо и бестолково, но Максим оказался доволен услышанным. - Вот это поворот, - удовлетворенно произнес он. – Оказывается, третий хранитель все же есть. Бальтазар, я недооценил тебя. Сколько же сюрпризов нас ждет на пути к Цитадели, а? Баль, скажешь нам, кто это? Может, хоть он окажется сговорчивее. Твое молчание, полагаю, означает «нет». Ладно, тогда продолжим. - Не надо! - хлопнув дверью, в комнату вбежал Есенин. - Какого черта тебя принесло? – сквозь зубы прошипел Бальтазар. - Баль, я не могу больше! - Мальчишка, ты круглый дурак! – в панике крикнул криптограф. - Не зря я тебя всегда терпеть не мог… - Я знаю, что это неправда. Ты говоришь это только для того, чтобы я возненавидел тебя и молчал. Но Баль, ты всегда останешься для меня другом. - Есенин, а не объяснишь ли мне, что тут происходит? – строго и холодно спросил Максим. - У меня есть информация о третьем хранителе, - вымученно, не отрывая взгляда от ран на теле Бальтазара, проговорил Есенин. - Вот как? Ты знаешь, кто это? Скажи, и я забуду о том, что ты должен был поделиться этой информацией гораздо раньше. Есь собирался с духом долго, около минуты. Наконец, набравшись смелости, он выпалил на одном дыхании: - Это я. - Нич-чего себе, - Гамлет поперхнулся дымом от тонкой сигареты, которую закурил буквально пару секунд назад и от удивления даже «потерял» акцент. – Скажи, что ты шутишь. - Нет. Это правда я. - Интересно, почему ты раньше молчал? – Максим посмотрел на него остро и холодно, уколов ледяным взглядом. – Мы бы уже давно нашли Цитадель. - Я совсем немного знаю. - Ладно, вот как поступим. Сейчас ты расскажешь все, что знаешь о Цитадели Гамлету. Все, слышишь? Если я пойму, что ты что-то от нас скрыл, то сам знаешь, что будет… Ладно, идите отсюда. - Он соврал, чтобы спасти меня. Неужели не понимаешь? – с досадой проговорил криптограф. Он знал, что Максим его словам не поверит, но все же пытался отвести от Есенина лишнее внимание. - Не понимаю. Баль, лжец из тебя все же плохой. Есенин врать не умеет. Скрывать что-то – как видно может, но не врать. В утренней тишине звуки борьбы, вдруг раздавшиеся откуда-то с нижнего этажа, были слышны очень отчетливо и ясно, можно было даже разобрать пару ругательств, произнесенных Гамлетом. Стихли они так же внезапно. А потом открылась дверь, и… - Ну вы живучие, ребята, - задумчиво произнес Максим, оглядев ворвавшихся в кабинет Наполеона и Джека. - Ни шагу дальше, - он приставил к шее Бальтазара нож. - Ты его не убьешь, - из коридора послышался голос Драйзера. Он вошел, одной рукой держа за плечо трясущегося от страха Есенина, а другой – приставленный к его затылку револьвер. – Габен, где ты там? - Да иду я, иду, - оказалось, что у «союзных сил» был и второй заложник – Гамлет. Рядом с Габеном он как-то внезапно притих, понимая, что рискует повредить свое холеное лицо о кулак явно – хоть и тихо - злившегося дельтовца. - Перевес не на твоей стороне, Максим. Лучше в сторону отойди. Нап, развяжи Бальтазара, - он тревожно скосил глаза на потерявшего сознание криптографа, не упавшего со стула только благодаря веревкам. - Нет, - угрожающе сказал Максим. – С чего вы думаете, что я намерен пойти на уступки? - С того, что Бальтазар тебе нужен живым. Нужны и Гамлет с Есениным, - ответил Теодор. – Наполеон, да успокойся ты уже! - Знаешь, я готов тебя на тысячу частей порвать, - даже не пытаясь сдерживать гнев, произнес Нап, не отрывая взгляда от Максима. - Ну, давай, - с издевкой произнес тот. – Убью Баля, и можешь попытаться, если не напорешься на нож раньше. - Макс, не надо! Они же нас правда убьют, - в голосе Гамлета слышался страх – и не наигранный, как ожидалось от него. - Забирайте, - кивок Максима в сторону Бальтазара вышел резким и быстрым, будто судорожным. – Баль, я все равно тебя хоть из-под земли достану, помни об этом. Наполеон едва дождался, пока Максим отойдет – едва представился момент, он тут же бросился к Бальтазару. Достав нож, перерезал веревки и подхватил свалившегося со стула криптографа. - Баль! – Наполеон встряхнул его за плечи, приводя в чувство. Протянув вперед безжалостно онемевшую, дрожащую руку, Бальтазар оттолкнул его и выбежал из комнаты. Едва не переломав ноги, спустился по лестнице и рывком распахнул дверь на улицу.