Часть 3
3 августа 2016 г., 07:00
Как бы Сонгю не убивался насчёт «как я мог совратить Ухёна, который ещё совсем ребенок?», петтингом они занимались часто. Ну, как часто... почти каждую ночь, если не каждый день. И почти всегда инициатором оказывался сам Сонгю, который первый подминал под себя младшего. Он считал, что целоваться лёжа лучше. Вроде они сначала целовались, но, видимо, что-то шло не так, потому что в следующее мгновенье они потирались друг о друга своим возбуждением, двигаясь рвано и быстро. В прошлый раз Ухён осмелился снять футболку Сонгю и гладить его белое, гладкое, юношеское тело, доставляя удовольствие и себе, и старшему. На этот раз Сонгю решил, что не отстанет от младшего и так же снял футболку Ухёна, покрывая чуть смуглое и подтянутое тело Нама.
Через неделю они не могли сказать, кто из них первым это сделал, но петтингом они занимались уже без штанов и футболок, в одних трусах. Через тонкую ткань трусов ощущения были острее и приятнее. Ещё через неделю они нагло поглаживали органы друг друга руками. Сонгю потянулся к чёрным боксерам Ухёна своими шаловливыми ручками, сначала поглаживая член брата через трусы, а затем и запустив туда руки, трогая гладкий и горячий орган. У Ухёна искры из глаз от приятных ощущений пошли. В тот вечер он получил незабываемые ощущения, а Сонгю ещё долго ругал себя за то, что «вот теперь ты точно совратил ребёнка», но когда Ухён, приняв душ и вернувшись к брату, смело и нагло запустил руки в трусы задумавшегося Сонгю, Ким решил, что Нам вполне себе взрослый и разумный человек. Тем более, Сонгю же не принуждает его делать всё это.
***
Первая совместная дрочка произошла лишь спустя полгода. Первый минет по инициативе Сонгю произошёл два месяца спустя после совместной дрочки. Вроде, эта странная парочка прошла все ступени. Старшего совесть уже совсем не мучила. Оба понимали, что пора выходить на новый уровень отношений, но им вечно что-то мешало. То мама с тётей придут, потому что тренировку отменили, то они решили, что в магазин сходить надо всем четверым, потому что это здорово, то Дону с Хойей позвонят в неподходящий момент, зовя их погулять, а когда они отказывались, Хойя и Дону подтрунивали насчёт их отношений. Да, да, эти двое знали об отношениях братьев. Ситуация вышла комичной, потому что Сонгю и Ухён не виделись три дня, так как Сонгю со своим классом пошёл в поход, оставив Ухёна. Первым их местом встречи после расставания был дом Дону. Они оба вошли в ванную и целовались так, будто сто лет друг друга не видели. Сонгю приподнял совсем нелёгкого Ухёна и посадил его на огромную стиральную машинку. Ухён кинул в сторону свою футболку, прижавшись своими губами к губам старшего. Сонгю проделал то же самое, теперь пытаясь расстегнуть ширинку младшего, намереваясь хорошенько отсосать ему в знак извинения за то, что его не было три дня и две ночи. Дону и Хойя заметили, что братьев нет достаточно долго. Решив, что хорошо будет их проведать, они, стараясь не шуметь, направились в ванную. Эти двое же ничего не натворили? Войдя в ванну, оба открыли рты от удивления. Сонгю тянул волосы младшего и грубо целовал его, а Ухён податливо отвечал, немного сопротивляясь. – Аху...!!! – Хойя еле успел заткнуть своего друга и выйти из ванны, чтобы не мешать двум братьям, которые, видимо, очень сильно соскучились друг по другу. – Нет, ты видел?! – кажется, Дону был в экстазе от увиденного. Он улыбался и прыгал по коридору. – Видел, видел. Успокойся, – Хойя взял старшего в охапку и поволок его обратно в комнату. Благо, родителей Дону не было дома. Через двадцать три минуты братья вернулись в комнату и, как ни в чйм не бывало, будто не они задержались в ванной надолго, сели на пол. – Не хотите ничего рассказать нам? – неожиданно для Сонгю и Ухёна спросил Хойя. – А что нам надо рассказать? – проглотив ком в горле от накатившей паники, уточнил Ухён. – Ну, например, почему вы целовались ...кхм... в ванной? – совсем спокойно спросил Ховон, а Дону сидел и закусывал губы, чтобы не заржать в голос. Вроде, серьёзная ситуация. Вон, кажется, Ухён сейчас расплачется, а Дону ржать только и тянет. – Мы... – начал было Ухён, но Сонгю сделал жест, чтобы тот помолчал. – Да, мы целовались. Если вам противно, мы уйдём, потому что я вас понимаю, и... – Сонгю выглядел волне серьёзно и одновременно мужественно. Хоть сейчас и не время, но Ухён отметил, что старший в этот момент выглядел нереально крутым. – Ахахаха! – Чан прервал пылкую речь Сонгю своим ненормальным смехом, удивляя всех в комнате. – Да ладно вам! Ну, вы чего? Ховон, не пугай их! – Дону похлопал Хойю по плечу, на что тот лишь снисходительно улыбнулся. – Хорошо... поздравляем вас, – Ховон показал знак «пис» и принялся пить колу, в то время как братья сидели в шоке. Какое же Ухён испытал облегчение после слов друзей. – Вы не злитесь? В смысле... вам не противно? – наконец, подал голос Ухён. – Совсем нет. Это ваше дело, – пожал плечами Хойя, протягивая Дону курочку, которую он уже двадцать секунд просит. – А то, что мы парни и... братья? – несмело спросил Сонгю, боясь услышать что-то оскорбительное. – Нас ни то, ни другое не смущает. Любовь, она... – Ховон пытался что-то сказать, объяснить, но у него это плохо получалось. Дону смотрел на парня долгие сорок секунд, но, не выдержав, чмокнул его в губы. От таких действий Ухён подавился колой, а Сонгю слишком сильно похлопал брата по спине. – Вот такая она любовь! А теперь давайте смотреть фильм, – улыбнулся Дону и включил телевизор. Братьев пришлось долго приводить в чувства и объяснять, что ничего между Дону и Ховоном нет, а этот чмок был дружеским, потому что Хойя выглядел неимоверно мило.***
– Мы пошли! Не скучайте! – дверь за женщинами закрылась, оставляя двух подростков наедине. Сонгю поднялся в свою комнату, застав Нама на его постели, с растрёпанными каштановыми волосами (мама разрешила перекраситься на его семнадцатый день рождения) и задравшейся белой футболкой, в которой Ухён выглядел очень трогательно. Старший присел на край кровати и начал поглаживать лоб и щёки брата. – Куда решил поступать? – смотря на брата снизу верх, спросил Ухён. – Хочу стать дизайнером. Ты же знаешь, как давно я об этом мечтаю, – Сонгю прилёг возле младшего, приобняв его. – Знаю, – кивнул Ухён. Пару часов парни просто лежали, разговаривая обо всём. Вскоре начало темнеть, и они включили красивый светильник, который подарила Сонгю мама Ухёна. Пару минут они пролежали в уютном молчании, не решаясь разрушить волшебство момента. Ухён обнял Сонгю и притянул ближе к себе. Сонгю немного поменял положение, приобнимая Ухёна за широкие плечи. Иногда Сонгю задумывался и прислушивался к своим чувствам. С Намом было комфортно и хорошо. Он был по-своему нежно груб, как бы это противоречиво не звучало. Ухён возмужал и стал выше, чуть шире в плечах. Он немного подтянулся и юношеская худоба прошла, хоть и не до конца. – Сонгю... – со своими мыслями старший и не заметил, как Ухён уже нависал над ним и целовал его шею. – Ухён-а... – простонал Сонгю, извиваясь под умелыми руками брата. Нам целовал его нежно, осторожно, не пропуская ничего. Сонгю с полуприкрытыми глазами выглядел так по-детски невинно, что хотелось его затискать. Ухён глупо улыбнулся, показывая свои маленькие милые ямочки. Сонгю чуть приподнялся, подставляя лицо под ласковые поцелуи младшего. Нам целовал так, будто целует какого-нибудь младенца, боясь причинить ему вред. – Ты что делаешь? – хихикнул старший. Ухён провёл языком по его щеке, а затем осторожно начал посасывать, и чуть колющее ощущение ему совсем не мешало. – Мне так нравятся твои щёки, – прошептал Нам, потираясь попой о возбуждение старшего. – Ухён... – Сонгю поддался навстречу движениям младшего. Кажется, пора переходить на новый уровень. – Я хочу этого... – в глазах Нама читалась мольба. Он ясно дал понять, что готов быть снизу. – Тогда потерпи, – Сонгю вскочил с кровати и выудил из полки увлажняющий крем с какими-то травами. Ухён лег на постель и с готовностью снял домашние шорты и трусы, раздвинув ноги. Наму стало жарко от того, что он полностью открылся перед хёном, который, кажется, совсем не смущался. А чего смущаться? Сонгю считал, что нечего тут стесняться, потому что они оба мужчины и то, что есть у Нама, есть и у самого Сонгю. Ухён чуть поморщился, когда один палец вошёл в сжатое колечко мышц. Сонгю же отметил, что там внутри очень мягко и гладко, будто покрыто особым сортом шёлка. Когда Сонгю медленно и осторожно просунул второй палец, вот тут Ухён почувствовал боль. Неприятную такую боль. Очень жгло, и такое чувство, будто кишки сейчас вывалятся. Сонгю тоже было не комфортно, потому что там Ухён был слишком узким, и старший боялся просто навредить младшему. Он долго обрабатывал колечко мышц, пока Ухён не привык к ощущениям и даже снова начал возбуждаться от осознания того, что там, внутри, пальцы Сонгю. Ким решил, что двух пальцев мало и решил засунуть третий. Он сделал это осторожно, а затем замер, вглядываясь в лицо брата. Вроде, не морщится. Сонгю решил продолжить, как... – Ах! – Ухён вскрикнул и даже подпрыгнул, чем неимоверно испугал Сонгю, который поспешил убрать пальцы, подумав, что задел какой-то орган. – Что такое? Больно? Прости! – Сонгю обо всём забыл и сразу же метнулся к Наму, который лежал с широко открытыми глазами. – Хён... сделай так ещё раз... – восторженно прошептал младший. Сонгю скептически повёл головой. – Ты дурак? Нет, ты издеваешься? Если больно, то так и скажи! Не надо жертвовать с собой, чтобы... – Хён, мне не больно. Мне стало очень приятно. Сделай так ещё раз, – глаза Нама были застелены дымкой наслаждения и горели возбуждением. Сонгю с секунду всматривался в выражение лица брата, а затем решил, что продолжит. Сонгю недолго искал ту самую точку, но долго решался нажать на нее. Осторожно погладив странный комок, он услышал одобрительное мычание снизу. Осмелев, Сонгю погладил тот самый комочек смелее и интенсивнее, чем заставил Ухёна буквально метаться по кровати от удовольствия. – Давай же, – Сонгю не стал противиться словам Ухёна и, вынув пальцы, начал входить в уже растянутый анус. Сонгю начал прислушиваться к ощущениям и понял, что больше не выдержит. Сонгю начал сразу же вдалбливаться в податливое тело снизу. От силы толчков младший каждый раз ударялся затылком об спинку кровати. Ему было немного неудобно в таком положении, но он молчал, не смея прерывать Сонгю, потому что выражение его лица в этот было незабываемым и выражало неземное удовольствие. Плевать, что самому Ухёну очень неудобно и из-за этого он почти не испытывает удовольствия, а лишь боль в затылке и по всей спине, но это мелочи. В таких мучениях Нам провел добрые полчаса. Сонгю на удивление оказался стойким, и Ухёну пришлось изрядно попотеть. Он раз десять хотел немного поменять положение, но сильные руки хёна не давали ему этого сделать, стойко возвращая на своё место, мол, ты что делаешь? Мешаешь же, пока я удовольствие получаю. Первый раз, по мнению Ухёна, не удался. Ему даже обидно стало, потому что хён совсем не позаботился о его удобстве. – Это было классно... – поражённо выдохнул Сонгю, пытаясь отдышаться. Обида Ухёна потерялась где-то далеко после сказанных слов хёна. – Ага, – проглотив комок обиды, согласился Ухён. Сонгю ведь даже не заметил, что младший не кончил, потому что от неудобства всё возбуждение пропало, уступая место боли и обиде. Сонгю улыбнулся и обнял младшего, заснув через пять минут. Ухён пролежал так некоторое время, смотря на потолок глазами полными слёз. Младший осторожно встал с узкой постели, стараясь не разбудить уставшего хёна, пошёл в ванную, чтобы смыть из себя уже засыхающую сперму. Ухён зарёкся впредь всегда пользоваться презервативами или просить не кончать в себя, и это не потому, что он боится заразиться чем-то, а потому что сперму отмывать очень тяжело, особенно засохшую. Ухён ушёл к себе в квартиру и заперся у себя в комнате, дав волю чувствам. Нам плакал беззвучно, пуская ручьи слёз. Он и не знал, что из его глаз может выходить столько воды. Почему хён отнёсся к нему холодно? В чём причина? А причина была лишь в Сонгю, который считал свои отношения с Ухёном лишь удовлетворением своих желаний. У него гормоны играют, он молодой парень, которому нужна регулярная дрочка, но долго довольствоваться рукой не ахти как хорошо, а с партнером, хоть и мужского пола, пусть тот и двоюродный брат, всё же приятней. Сонгю искренне думал, что Ухён относиться к нему так же, как и Сонгю к Наму, то есть воспринимает его лишь как объект для удовлетворения сексуальных потребностей. А то странное щемящее чувство в груди, как считал Сонгю, совсем нормально. Он вполне взрослый восемнадцатилетний парень, которому нужна любовь и любимый, чтобы выплескивать куда-нибудь эту накопившуюся нежность. Ухён же искренне считал, что они встречаются. Да, они за почти два года не говорили об этом ни разу, потому что всё казалось понятным и без слов. Но так только казалось. Ухён лишь понял, что у них односторонние отношения, и любит только Нам, а Ким нет. Он даже тогда, когда их застали Хойя с Дону, не сказал, что Ухён ему хотя бы нравится и у них там что-то отдалённо напоминающее любовь. Ухёну ведь казалось, что он полностью изучил брата, каждую линию и родинку, каждую черту характера, но нет. Нам решил не сдаваться. Он, чего бы то не стоило, добьётся Сонгю!***
– Боже, Ухён... – Да, Сонгю, вот так. Ты даже не представлял, что я чувствовал тогда, – проглотив ком обиды, сказал Нам, теперь уже стоя у окна. – Надо было с самого начала разъяснить всё, – качнув головой, Сонгю сделал маленьких глоток виски из стакана. – Не надо было это всё вообще начинать, – выплюнул Ухён и залпом выпил стакан виски, поморщившись. – Ты жалеешь? – поражённо спросил старший. – Очень. Очень жалею, – прошептал младший, поджимая губы. – Это была всего лишь ошибка молодости. Не надо так убиваться, – махнул рукой Сонгю. От этого взмаха руки Ухёну совсем поплохело. Он, значит, страдал все десять лет от мысли о предательстве любимого, а Сонгю так спокойно машет рукой, будто стирая два года интимных отношений и списывая всё на глупую молодость. Ким не хотел говорить этого. Он не подумал, прежде чем говорить, но слово не воробей, вылетит, не поймаешь. Сонгю совсем наоборот считал, что те два года были одними из лучших, что все два года ему было приятно быть возле Ухёна. – Больше не буду. Ты этого не достоин! – со злостью прошипел Ухён и выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью. Поговорили, называется...
