Спой чего-нибудь....

Необычайно долгая пауза затянулась, полная задумчивости и осмысления. Каждый понимал, что сейчас было рассказано нечто большее, чем они обычно могли увидеть. Даже не рассказано, а показано. Отображено в своеобразном крике души, такой простой и необъятной. Ведь, кажется, именно так говорили про загадочную русскую душу? — Ну, теперь, как я понимаю мой черед, — разорвал наступившую тишину голос Англии. Его слова легко, будто по волшебству, вывели остальных стран из оцепенения, привлекая их взгляды. Особое внимание ему уделил Иван, смотря в бóльшей степени вопросительно, чем благодарно или ещё как-то. — Можешь что-то спеть про меня, русский? — привычная, слегка с издевкой улыбка Англии не кажется чем-то выдающимся. Слишком часто её видели тут и там. Слишком хорошо все знают, что за ней скрывается куда больше. Маг, пират, банкир и множество других масок, объединенных в одну личность. Страну. Иван кивнул, начиная перебирать струны гитары. Он знал идеально подходящую песню. Ты открывал ночь. Всё, что могли позволить. Маски срывал прочь. Душу держал в неволе. Блеск зеленых колдовских глаз. В Средние века за одно это можно было уже гореть на костре. Но настоящих волшебников никогда не сжигали. Они слишком хорошо умели прятаться, раскрывая своё лицо только в редких случаях. Когда никого не было рядом. Когда можно позволить себе стать собой и ненадолго отпустить на волю собственную душу. Пусть на щеке кровь Ты свалишь на помаду. Забота о других. Такая неясная, лживая и даже лицемерная. Брошенная мимоходом столь естественно, что веришь в ложь без оглядки. Просто потому, что остальное становится не интересным. К черту барьер слов. Ангелу слов не надо. То ли прозвище, то ли проклятие. Англия как воплощение фантастической светлой силы, готовой разить врагов направо и налево. Готовой защищать своё до конца. Не словом, а именно делом. Вот только даже наличие этой силы не делало его другим. Не тем, кто он был на самом деле. А мы не ангелы парень, нет, мы не ангелы, Тёмные твари и сорваны планки нам. Если нас спросят, чего мы хотели бы — Мы бы взлетели, мы бы взлетели. Они все никогда не были похожи на тех чистых и светлых созданий, что придумали когда-то люди. У них не было сияющих нимбов и белоснежных перьев. Вместо добрых лиц и звонких голосов — звериные маски и глухое рычание. И только одно желание так похоже — быть выше, лучше и недостижимее. Кому, как не Англии об этом знать? А мы не ангелы парень, нет, мы не ангелы. Там, на пожаре, утратили ранги мы. Нету к таким ни любви, ни доверия, Люди глядят на наличие перьев. Заблуждения. Они наполняли всю их жизнь, меняя. Иногда капля за каплей, иногда одним махом. Надеясь, что всё, что делается — делается во благо. Ради высшей цели. Вот только извечные войны пожаров лишь опаляли душу слишком ретивых и неподготовленных, сжигали у них перья вне зависимости от их цвета. Каждый раз, снова и снова, под новым предлогом, которого на самом деле и нет. Мы не ангелы парень. Легкий проигрыш смешавшийся с дуновением ветра, взъерошившего волосы всех присутствующих. Песня проникала в душу, забираясь в укромные и тёмные уголки, заставляя вспоминать всё. Сотни чужих лиц. Что ты искал там, парень? Ты так давно спишь… Слишком давно для твари. Голос чуть хрипит. Тихий, но неожиданно чётко разносящийся среди молчащей компании. Как и до этого, Иван пел с выражением, вкладывая в каждую строчку душу и смысл. Заставляя чуждых ему людей откликаться на песню. Может, пора вниз? Там, где ты дышишь телом. Брось свой пустой лист: Твари не ходят в белом. Они все всматривались друг в друга, будто видели впервые. И только Англия смотрел необычайно ясно. Прямо на Ивана. Они понимали друг друга даже слишком хорошо. Ведь неспроста только у них двоих была сила, которую сложно объяснить. Которая вела вдаль и которая до времени просто спала, невидимая и неощутимая. Такие уж они. Твари, рождённые временем и собственными поступками. Крайне тёмными и безжалостными. Теми поступками, которые оставались навсегда выжженным клеймом на коже и душе, показывая каждому, кто они. А мы не ангелы парень, нет, мы не ангелы. Тёмные твари и сорваны планки нам. Если нас спросят, чего мы хотели бы, Мы бы взлетели, мы бы взлетели. А мы не ангелы парень, нет, мы не ангелы. Там, на пожаре, утратили ранги мы Нету к таким ни любви, ни доверия, Люди глядят на наличие перьев. Мы не ангелы парень.* Последние слова песни практически заглушал нарастающий шум. Сбитые с толку страны принялись оглядываться, пока сгустившиеся сумерки не прорезал луч прожектора летящего в вышине вертолета. — Эй, мы здесь! — первым в себя пришёл Пруссия, вскочив с места и начав махать руками. Но этого, судя по всему, и не требовалось. Вертолет кружил, ища место для посадки и держа луч света точно на их маленьком кружке. Потом, найдя искомое, отлетел чуть в сторону и начал снижение. Обрадованные страны рысью бросились туда, наблюдая, как из недр железной махины выпрыгнула девушка в черном сарафане и белом переднике. — Ваня! — разнёсся звонкий голос Беларуси, сумевшей заметить брата даже сквозь поднятую снежную завесу. Неугомонная сестра торпедой сорвалась с места, едва не сбив русского с ног. — Вот вы где! Мы уже вас обыскались! Как вы умудрились сюда забраться? — начала щебетать она, без устали рассказывая что-то и про собрание, и про то, что они заметили масштабное отсутствие стольких стран и странную невозможность связаться ни с одним из них. По счастью организовать поисково-спасательную операцию было не так сложно. Вполне возможно потому, что все основные спорщики были далеко. Закончилось всё благополучно. Страны забрал вертолет, и они счастливо отогревались в его разгоряченному нутре машины, летя обратно домой. И только память о поющем русском и тех душевных песнях про них самих заставляла их смотреть на мир по-новому и переосмысливать его снова и снова. А всё из-за простого: «Спой чего-нибудь…».