Ничего не делай. И я умру

Монотонно наматывая белую материю на запястье жены, Генрих не сводил глаз с ее лица. Он пытался вспомнить их первую брачную ночь — кровь на руках Катерины вызвала странные мысли, но сформулировать их не удавалось. Тогда, двадцать пять лет назад, он был слишком пьян, чтобы думать о чем-то, кроме жалости к самому себе — будучи влюбленным до беспамятства в придворную даму, он вынужден был жениться на молодой не блиставшей красотой и умом иностранке. После церемонии в тронном зале, где он издали бросал на свою новую супругу обреченные взгляды, Генрих явился в свои покои, лишь прикончив все запасы спиртного на праздничном столе. Жена лежала в постели, содрогаясь всхлипами — жалкое зрелище, не вызвавшее у принца ничего, кроме отвращения и брезгливости. Следующее, что он помнил — кровь. На руках, на простынях... Кажется, молодая жена кричала и пыталась сбросить его с себя — кажется, она даже угрожала ему откуда-то сверкнувшим в ее руке кинжалом — но было ли это до, после или во время... Генрих не помнил. Слишком много вина. Слишком много. Лишь к утру, протрезвев достаточно, чтобы подняться с постели, он обратил внимание, как мирно сопит в подушку молодая девушка, называвшаяся теперь его женой. Рядом с ней на полу валялся все тот же кинжал — маленький, такой можно было бы спрятать в женской прическе... Рука Катерины была наскоро перебинтована его же рубашкой — вероятно, пытаясь сопротивляться мужу, глупышка порезалась. Как бы там ни было, Генрих в тот момент облегченно вздохнул — красных пятен на простынях было достаточно, чтобы считать его долг перед отцом выполненным, а брак консумированным. Лишь сейчас, спустя двадцать пять лет, неистово наматывая слои материи поверх перерезанного запястья жены, Генрих смог яснее увидеть картину из прошлого. Его супруга не пришла в его постель девственницей — виной тому дурные обстоятельства, ужасные даже. Осознание того, на что была способна Катерина в столь юном возрасте, настигло Генриха с новой силой. Выживать. Любой ценой. - Как так вышло, что ты никогда не рассказывала мне о своем детстве? - он закончил с запястьем и приложил ее руку к своей груди, накрывая ладонью. Внимательно изучая лицо королевы. - Ты никогда не спрашивал. - Неправда. Я... - он осекся. - Ты мог бы догадаться. Все те разы, когда вместо страстной любовницы в твоей постели случалась запуганная и сторонящаяся твоих прикосновений жена... Ты просто не хотел об этом думать. Возможно, она была права. Генрих мог бы с этим согласиться. В первые месяцы их брака его супруга не слишком радовала его в постели, но все больше становилась его другом; тем человеком, которому он мог доверять. Постепенно, их отношения перестали угнетать Генриха — Катерина больше не отталкивала его в постели, не вздрагивала от его прикосновений; и он готов был поклясться, что завоевал ее... И он гордился собой. - Это что, прощальная ночь, Генрих? - удивленный и немного брезгливый голос супруги вырвал короля из воспоминаний. Она кивнула вниз, где рука супруга по-хозяйски поглаживала ее бок. Король сильнее прижал пальцы к телу жены, поигрывая с ее нарядом: - А ты бы этого хотела? Катерина едва заметно качнулась в сторону от прикосновения: - С каких пор для тебя имеет значение, чего я хочу? Она бросала ему вызов. Больше бросить в него было нечем — они по-прежнему стояли в центре комнаты, оставляя все, что можно было бы сейчас разбить о голову супруга, вне досягаемости для королевы. Генрих пожал плечами, выпуская из своей хватки женское платье. - Вполне справедливо, - кивнул он, настигая ладонью спину отвернувшейся супруги — даже сквозь одежду он чувствовал тепло. - Я думаю, тебе пора, - не оборачиваясь, выдохнула Катерина. Эта игра — какой бы ни задумал ее король — не сулила ничего, кроме разбитого утром сердца. И еще, возможно, ущемленного самолюбия — но к этому королева давно уже привыкла. - С каких пор для меня имеет значение, что ты думаешь? - Генрих пафосно выстрелил в жену ее же ядом. - Раньше имело... - послышался печальный ответ, и азарт короля поутих. Эта удивительная, дьявол бы ее побрал, способность жены осадить его даже в момент триумфа... - Раньше многое... было... - задумчиво и почти неслышно прокомментировал Генрих. - Я буду по тебе скучать. Глядя, как вздрогнули плечи королевы, он впервые задумался, что, возможно, перегнул палку — возможно, он ударил слишком больно, но уже в следующее мгновение Катерина рассмеялась — почти истерически, звук неровный и непривычно громкий: - Это должно меня как-то приободрить? - она обернулась, сверля глазами своего красноречивого супруга. - Разве нет? - неловко и почти наивно переспросил тот, приподнимая брови. - Мой муж позволит себе момент скорби и, возможно, даже скуки, пока моя голова будет катиться с плахи в деревянный ящик. Ты очарователен, Генрих! - ее смех перешел в крик. Обходя вокруг жены, король дотронулся рукой до ее плеча, проводя пальцами по лопаткам, спускаясь ниже и невзначай поигрывая со складками платья на талии. - Это, кажется, первый комплимент, что я услышал от тебя за долгое время, - он смаковал каждое слово. И каждую складку платья. - Не обольщайся. Потому что он же станет последним, - голос Катерины стал металлическим, каждое слово звучало ударом молотка. Или топора. По деревянной плахе. Генрих поморщился: - Всему этому не обязательно так заканчиваться, - он покачал головой. Король не видел лица супруги. Он только слышал, как ее голос начал дрожать — но был ли это гнев, или страх, или обида... он не взялся бы угадывать — только не с Катериной. - Ты дал понять предельно точно, что других путей не осталось. - Я уже говорил тебе, я не хочу так поступать, - отстранившись, он сделал несколько шагов и замер у зеркала. В отражении Генрих видел, как его жена покачнулась, когда он убрал руку с ее талии. Ему это льстило. Генрих усмехнулся и опустил голову, ожидая ответного удара никогда не сдающейся супруги. Тот не заставил долго ждать — Катерина повернула голову, совсем немного — бросая через плечо: - Ты много чего говорил мне за последние годы. - Мы разве не успели прийти к выводу, что обвинения в мой адрес ничего не изменят? - раздражению короля не было предела, но он все еще ждал, что его жена будет просить пощады. Впрочем, напрасно. Она злилась. И в гневе не видела той соломинки примирения, что так настойчиво протягивал ей супруг. Был ли в этом спасении счастливый финал, впрочем, не знал и сам Генрих. Обида на жену за предательство хоть и не жгла более, затушенная снежной лавиной ее откровений о детских кошмарах, но тлела недоверием: какие еще скелеты скрыты в бездонных шкафах Медичи? - А какая еще у меня осталась радость в жизни? - полный горечи смех глухо упал на королевские покои, и Катерина шагнула прочь от мужа — в сторону кровати. Не оборачиваясь. - Кроме, конечно, сохранения трона для моего сына, но эта часть уже выполнена. - Ты убеждена в своей победе... Опустившись на постель, уже через мгновение Катерина тряхнула головой и встала: - Мое запястье болит очень убедительно, - она обошла вокруг кровати и увлеклась содержимым шкафа. Как будто невзначай, и полностью игнорируя закипающее раздражение мужа, она продолжила. - Я точно знаю, что королева Шотландии выберет моего сына вместо бастарда. Если бы только ты не был так упрям... - Катерина небрежно швырнула на покрывало ночную сорочку. - Ты называешь меня упрямым? - Генрих фурией налетел на неловко борющуюся с застежками платья жену, хватая ее за плечи и рывком разворачивая к себе лицом. - Женщина, которая предпочла казнь, лишь бы не потерять корону и не дать мне аннулировать брак? - он еще раз встряхнул напряженное тело Катерины, неожиданно разжимая руки и позволяя той рухнуть на постель. Королева лишь хмыкнула в ответ, аккуратно вставая на ноги и поправляя волосы. - Мне не дотянуться до нижнего зажима, - она отвернулась от мужа. Генрих замер — его супруга просила помочь ей расстегнуть платье? В замешательстве, он протянул руку и дотронулся до теплой полураздетой спины. Его гнев растворился в удивлении, в воспоминаниях и в нелепом предвкушении. - Возможно, я просто не думала, что ты доведешь все до конца. Я не ожидала, что ты способен сделать со мной такое... - тихо, почти жалобно прошептала Катерина, чувствуя прикосновение на своем теле. По позвоночнику пронеслась шальная дрожь, и королева отступила от мужа, сбрасывая платье, но так и не обернувшись. - Может, я и не способен? - Генрих облизнул губы, глядя как его жена, полностью пренебрегающая его присутствием, надевает ночную сорочку. - Что, если бы я поменял решение о твоей казни? Сколько времени потребовалось бы тебе, чтобы перестать меня ненавидеть? Катерина застыла. Сделав глубокий вдох и борясь с внезапно дрожащими пальцами, она обернулась к королю: - Я не ненавижу тебя, мой дорогой супруг. Иначе давно разделалась бы с тобой. Я только виню тебя всякий раз, когда ты причиняешь мне боль. Генрих выпрямился. На его лице блеснул азарт. - В таком случае у нас есть сделка. Мария выбирает Франциска, и ты остаешься жить, - он едва не хлопнул в ладоши. - Король дает слово, и король его забирает, - парировала Катерина, выпутывая из волос украшения. Выпущенные из прически локоны скользнули по светлой кружевной сорочке, накрывая плечи. Генрих поднял брови в восторженном понимании — жена дразнила его, в этом не было сомнения, но до какого предела она готова была размахивать красной тряпкой у самой морды быка? - Я серьезно, Катерина, - король нахмурился, чувствуя аромат ее духов. Он хотел бы прикоснуться к супруге, к мерцающим в свете свечей волосам — но вместо этого стоял и не шевелился. Стоял так близко, что слышал биение ее сердца. - Докажи, - она подалась вперед, выдыхая на лицо Генриха очередной вызов, а затем отошла в сторону, занятая каким-то пузырьком на тумбочке. Король издал сдавленный стон разочарования — рассек кулаком воздух и рванул прочь из покоев жены, раздраженный тем, что снова проиграл — в своей же игре. На своем же поле. Катерина лишь усмехнулась вслед супругу. Вечер был далек от завершения — ей предстояло вбить последний гвоздь в сомнения молодой королевы Шотландии. Катерина пожала плечами. Супруг наверняка будет занят сейчас одной из своих фавориток — после всего произошедшего, он просто не смог бы провести ночь в одиночестве. А значит, под ногами у жены он путаться не станет. Бросив взгляд на чистый лист бумаги у зеркала, королева расправила плечи. Да, это определенно сработает. Нужно лишь подтолкнуть Марию в нужную сторону.