Ничего не делай. И я умру

Катерина медленно повернулась на бок - спиной к краю постели - и натянула покрывало на перевязанную руку; все еще не вынырнувшая из столь неожиданного сна, женщина искоса смотрела на мужа затравленным взглядом. Его ладонь лежала на рукояти меча — и это пугало королеву даже больше, чем угрозы, которыми муж сейчас сыпал на ее голову. В какой-то момент он умолк, замер, будто заметил привидение. Вглядываясь в силуэт супруги, король преодолел остававшееся между ними расстояние в два шага - и ухватил Катерину за руку. Кровь на ее пальцах уже высохла; Генрих напряженно ощупал ладонь жены. - Чья это кровь? - он окинул взглядом платье королевы, замечая пятна на животе и подоле юбки. Перебинтованная рука оставалась скрытой от него. Медленно закрыв глаза и выдавив из легких остатки воздуха, королева ответила одними губами: - Моя. Рывком ухватив жену за плечи, Генрих дернул ее, разворачивая лицом к себе и стараясь поднять с постели. Смесь ярости и… было ли на его лицо искреннее волнение, или Катерине показалось? Она издала гортанный звук и попыталась оттолкнуть мужа. - Я не умираю. Успокойся! - продолжая вырываться, она неловко скользнула рукой по скуле короля, оставляя едва заметный красный след. - Как будто я могу тебе верить, - выдохнул Генрих ей в лицо, едва не уронив сопротивляющуюся женщину на пол, когда та потеряла контакт с кроватью. - Откуда столько крови? Что ты с собой сделала? Дьявол, Катерина... - Боишься, что некого будет казнить для увеселения толпы? - самодовольно прыснула она, борясь с хваткой супруга на ее ребрах. - Рука! Генрих еще раз схватил перепачканную кровью руку, на мгновение останавливая взгляд на лице жены, а затем закатывая рукав ее платья. Он напряженно нахмурил брови, пытаясь понять происходящее. - Другая, Генрих, - король толкнул ее обратно к постели, замечая тесьму на рукаве и пропитавшуюся кровью повязку. - Я не умираю, - она снова дернулась, на этот раз успешно — он не держал ее, и Катерина рухнула на покрывала. - Что все это значит? - его голос был требовательным. Он навис над сидящей на краю постели супругой; его дыхание сбилось. Катерина смотрела прямо перед собой, будто бы и не замечая закипающей ярости мужа. - Будни королевы при французском дворе, дорогой, - она смаковала каждое слово; широкая улыбка превращалась в оскал. - Ты ведь слышал, что наша шотландская гостья сбежала из замка, пытаясь выйти замуж за твоего сына бастарда? - Она вернулась с Франциском. Тебя ли за это благодарить, - презрительная усмешка блеснула на губах Генриха, но глаз не затронула. Взгляд остался озабоченным. - Я лишь стараюсь помочь нашему сыну, Генрих. Если ты и за это хочешь меня убить... - Катерина поморщилась, протягивая пораненную руку супругу. Ей не хотелось умирать, но эта игра на грани порядком утомила ее. - Пожалуйста, давай покончим с этим прямо сейчас? Меч у тебя в ножнах.... Генрих отстранился от нее, делая спасительный шаг назад: - Моя дорогая Катерина, могу ли я верить хоть слову, слетающему с твоих лживых губ? - Если Мария не предпочтет моего сына, ты никогда не узнаешь... - Катерина встала с постели и мелкими шагами направилась к столу, на ходу дергая веревку, стянувшую руку. - Не хочешь помочь? - она обернулась к мужу, замерев посреди комнаты. - Мне этот узел не развязать. - Хочешь истечь кровью у меня на руках? - Генрих зло усмехнулся. - Не для этого ли ты требовал сегодня моего присутствия в тронном зале? - она поджала губы и продолжила путь к столу. Нужно было срезать веревку, пока рука окончательно не онемела. Пошарив пальцами у зеркала, и все еще не сводя глаз с мужа, Катерина продолжила. - Ну же? Будь мужчиной. Хотя бы сейчас. - Повязка совсем грязная. Нужно сменить, - коротко проговорил Генрих, беря жену за руку и разматывая окровавленную материю. - Я не на казнь тебя звал. Мы ведь еще не закончили торг о количестве музыкантов и чертовых серебряных кораблей, - он сильно сдавил ее пальцы своими, поднимая полный недоумения взгляд на лицо супруги. - Почему для тебя так важно, что будет после твоей смерти? - Потому что я все еще надеюсь, что ты одумаешься, - она бросила на мужа полный вызова взгляд, но тут же прикусила губу, мгновенно делаясь покорной и опуская глаза в пол. - Мы прожили вместе четверть века, Генрих, - королева снова посмотрела в глаза мужа. Он не отпускал ее руку, и это было хорошим знаком. По крайней мере, так казалось Катерине; поэтому она продолжила. - Ради того, что между нами было... - Ты предала меня и Францию... - Оставь в покое Францию. Я не предавала тебя... - она осеклась, обдумывая свои слова. - Это было пятнадцать лет назад. Я была зла на тебя, обижена. Ричард... - …под пытками продолжал уверять, что королева любит и любила только своего супруга. Во что мне верится с трудом, но спросить твоего любовника можно теперь только на том свете... Как я могу тебе верить? Есть в тебе хоть капля правды? - Неужели ты не распознал бы фальшь, когда мы... - слово застряло у нее в горле, и Катерина стала дышать чаще и глубже. Онa на мгновение закрыла глаза, едва заметно качая головой. - Ты хочешь правды? - в голосе зазвенели слезы отчаяния, переходящего в ярость. - В восемь лет меня захватили в плен. Долгие месяцы они... - женщина зашипела, когда король справился, наконец, с веревкой на ее руке. - И вот ты, мой муж, которого я любила, боготворила все десять лет нашего брака... люблю, до сих пор... ты пьян и…» - Генрих молчал, ошеломленный откровением. Он не помнил и не понимал, о чем говорит его супруга, но в глубине души надеялся, что это - лишь попытка изворотливого ума Медичи сохранить голову на плечах. Катерина же праздновала новую победу – муж бледнел, стоя перед ней и не имея сил сделать ни единого движения. Она смогла ударить в цель. И пусть Генрих не узнает всей правды – как после десяти бездетных лет его жена отчаялась настолько, что решилась попытаться зачать от другого мужчины, лишь бы только спасти свою жизнь; как всеми силами убеждала наивного любовника покинуть французский двор и исчезнуть ради нее в изгнании; как испугалась, увидев того в тронном зале, на мгновение подумав, что он раскусил ее игру и вернулся мстить; и с каким облегчение Катерина осознала, что спустя пятнадцать лет наивный дурак все еще верил в ее любовь, и нужно было лишь подыграть – он снова сделал бы все возможное ради ее спасения. Нет, всей правды Генриху знать не стоило - но та малая ее часть, которая обрушилась сегодня на него… Королева дотронулась окровавленными пальцами до подбородка мужа, выводя того из оцепенения. Слишком долгие размышления о прошлом могли навредить Катерине… - Повязка, Генрих, - она кивнула на свое запястье, вокруг которого все еще сжималась рука супруга.