Девиант (Полёт ночного мотылька)

Возможно, это наша судьба, проклятие человечества, — никогда не знать и не понимать друг друга. Мы создаём своё мнение о другом человеке, основываясь на его словах и поступках, и получается хрупкая конструкция, почти мираж, существующий только в нашем сознании. (с)

Я нервно прыснул, несколько раз подряд перечитав последнюю строчку книги. Конец? И это, по-вашему, конец? Ну и история. С самой первой страницы — захватывающий сюжет, который в итоге закончился пустотой. Из последней главы я так и не понял, что случилось с главным героем, его возлюбленной, а также врагами, которым он мстил с самой первой страницы. Достиг ли главный герой своей цели? Согласилась ли девушка на предложение руки и сердца? И зачем автор вообще делал это предложение, если в итоге из сказанного так и не ясно, выжил главный герой или нет? — Что за чушь, — разнервничался я, захлопывая книгу и отправляя её на прикроватную тумбочку. Глаза бы мои её не видели. Книгу, а не тумбочку. Тумбочка ни в чём не виновата. Повернувшись на бок, я сердито обнял подушку, сжав её в крепких объятиях, и уставился в стенку, нервно засопев. В дверь постучали. Бабушка. Увидев включённую лампу и меня, всё ещё не спящего, она осуждающе покачала головой. — Арсений, тебе ведь завтра в школу… — Я помню. Проснуться в семь утра не проблема. Проблема заснуть сейчас. Бабушка вздохнула, немного постояла в дверях и прошла в мою комнату, сев рядом со мной на кровать. — Ну и чего тебе не спится, дурачок? — ласково спросила она, но ответ, видимо, нашёлся сам, когда её взгляд соскользнул с меня и нашёл только что дочитанную книгу. — Опять читаешь? — Читаю. — Лучше днём читай, не порти зрение. — Днём не читается, — я попытался пожать плечами, правда, получилось не очень хорошо, в лежачем-то положении. — Зато теперь говоришь, что уснуть не можешь. Не могу. Посмотрев на бабушку, я невольно улыбнулся. У неё всегда были добрые глаза. Добрее глаз я в жизни не видел. Ни у кого в семье не было таких глаз. Ни у папы, ни у мамы… ни у меня. О своих глазах я вообще ничего толкового не мог сказать. Каждый раз, когда я видел себя в зеркале, на меня смотрел странный человек с совершенно потерянным выражением лица. А бабушка… Бабушка была доброй. Всегда. Я никогда не слышал от неё плохих слов. Она была моим спасением. — Если ты будешь здесь сидеть и смотреть на меня, то завтра я точно просплю, — серьёзно сказал я. На самом деле я никогда не просыпал и редко опаздывал. Не знаю, от кого мне достался талант с лёгкостью вставать по утрам, но он был очень полезен. До самой поздней ночи я старался не засиживаться, потому что недосып всё равно сказывался на работоспособности ближе к полудню следующего дня. Бабушка лёгким движением поправила большие очки, съехавшие почти на кончик носа, и щёлкнула меня по лбу. — Ау! — взвыл я, хоть и было не особо больно. — Актёр, — сказала она. — Ты больно бьёшь, — соврал я. — А врёшь ты ещё лучше. Ну, и на этом спасибо. Только вот если я так хорошо вру, почему она всегда догадывается об этом? — Ладно, спи, Сеня. И она ушла, пожелав мне спокойной ночи. Не люблю, когда моё имя сокращают. Это было позволено только бабушке. Исключений нет и быть не могло. Но и называла так она меня редко. Я до сих пор не смог вычислить моменты, когда бабушке хотелось назвать меня уменьшенным вариантом имени. Наверное, здесь должна была присутствовать какая-то закономерность, но… разгадать её было сложновато. Бабушка выключила свет и закрыла за собой дверь. Я остался наедине с темнотой. А завтра — школа. Новая школа, новый класс и новые люди. Я впервые в жизни переезжал в другое место и переходил в другую школу, поэтому немного волновался. Особого таланта сходиться с людьми у меня не было. Чаще всего я стоял и глупо улыбался, чувствуя себя совершенно лишним. Расстаться с прежними знакомыми оказалось на удивление легко. Наверное, всё дело как раз в моей привычке оставаться в стороне. Хоть тех людей я и знал с самого первого класса, но не испытывал печали, когда увидел их в последний раз. Тогда я попытался решить, мог ли хоть кого-то из них назвать другом. Настоящим другом. И пришёл к выводу, что таких людей не было. Все они воспринимались мной не более чем фоном. Декорациями. А менять декорации довольно легко. Завтра я выйду уже на новую сцену. Нужно будет хорошенько постараться, чтобы переступить через себя и завести хоть одного друга. В общем и целом я прекрасно обходился без друзей. Мне хватало знакомых, держащихся от меня на расстоянии и периодически возникающих в моей жизни. Когда мне это не было нужно, они не мешались, но скучные моменты в нужное время скрашивали. Сейчас же начинался новый этап. Мне были необходимы не просто знакомые, а хорошие знакомые. Такие, чтобы с ними сложился разговор на важные для меня темы. Я надеялся, что новой школе среди них найдётся тот, кто поможет мне в одном важном дельце: я собирался стать частью этого мира. Не верится, но это так. Собирался стать не просто новичком, топтавшимся в сторонке, а нормальной ячейкой общества. Я закрыл глаза. Ни на секунду не сомневаюсь, что это будет сложно.

***

Утром, как и ожидалось, я легко проснулся, затем умылся, оделся в чистую рубашку и брюки, а после отправился завтракать. Бабушка знала, что утром я не переносил ничего кроме кофе и бутерброда с сыром. Либо так, либо лучше вообще не есть. — Ты выглядишь радостным, — заметила она. — Конечно, — кивнул я, дожёвывая кусочек сыра. Рюкзак был собран ещё со вчерашнего вечера. До школы по моим подсчётам нужно добираться около пятнадцати минут пешком, поэтому я особо не торопился. Доев бутерброд, я помыл кружку, остановился, улыбнувшись бабушке, подошёл и крепко обнял её, прошептав на ухо: — Не беспокойся. Я справлюсь. Обязательно. Её глаза ответили мне без слов. Так непременно и будет. В город мы приехали всего несколько дней назад. Я успел изучить только ближайшие окрестности, а также дорогу до школы, когда мы с бабушкой приходили туда, чтобы поговорить с директором и передать ему документы. На зрительную память я не жаловался, поэтому добраться до школы вновь не составило особого труда. Глянув на наручные часы, я приободрился. До звонка оставалось ещё целых двадцать минут. Как раз для того чтобы мысленно настроиться на приветствие новому классу. В школе не было ничего особенного. Старое здание из кирпича, в пять этажей, правда, с новенькими пластиковыми окнами. Внутри же ничего особенного. На первом этаже почти сразу после входа — зеркало. Около него крутились несколько девчонок, поправляя причёски. Чуть дальше — гардероб, в котором дежурили школьники. Из-за ранней осени и достаточно тёплой погоды курток на крючках было мало, поэтому две девочки-дежурные проводили меня скучающими взглядами. Странно немного. Мой родной маленький городок хоть и именовался гордо городом, но всё равно оставался деревней. Да, именно так я его и называл — деревня. Много частных деревянных домов, перекосившихся от старости, много незаасфальтированных дорог и много велосипедистов. Многоквартирные дома можно было пересчитать по пальцам. Школа, как надо догадаться, не была чем-то выдающимся. Но даже там у нас работала гардеробщица, а не школьники. Ответив девочкам таким же озадаченным взглядом, я шагнул дальше и сразу же наткнулся на охранника. Он как-то недобро посмотрел на меня. — Я новенький. Сегодня первый день. Он хмыкнул, оглядев меня с ног до головы, и пропустил дальше. По старой памяти я поднялся по лестнице до третьего этажа и свернул в длинный коридор. Перед первым уроком школьники были ещё сонные, поэтому лениво стояли у стеночки или у дверей кабинетов. Общее количество учащихся здесь, как мне сказали, около трёхсот пятидесяти человек. Немного, но и немало. Все как на ладони. Мне понравились высокие окна и цветочные горшки на подоконниках. Они создавали некий уют. Но вот от изучающих взглядов мне стало не по себе. Да, наверняка вычислить новое лицо здесь не составляло особого труда. Я старался не обращать внимания на окружающих меня людей и твёрдой походкой отправился в учительскую, располагавшуюся в конце коридора на третьем этаже. Добравшись до открытой двери, я несмело заглянул внутрь. Несколько учителей сидели за столами, уткнувшись в какие-то бумажки и журналы. — Эм, простите… — неуверенно начал я, оповещая о своём появлении. Все сразу посмотрели на меня. — Я новенький. Какая-то учительница выпрямила спину, хлопнув в ладоши. Её лицо просияло, и она лучезарно улыбнулась мне, сказав: — Ты, видимо, Арсений? Я кивнул. — Иосиф Кириллович! Второй мальчик пришёл! — громко крикнула она, обернувшись в направлении другой двери. Я посмотрел на табличку, пытаясь прочитать название. Кабинет завуча. Хм. Кабинет завуча, спрятанный в учительской. Интересно. Почти сразу же оттуда вышел мужчина средних лет в светло-сером костюме, в прямоугольных очках и с всё ещё густыми тёмно-русыми волосами. Мужик как мужик, ничего особенного. Хотя могу поспорить, что даже сейчас с ним были готовы переспать многие женщины. Его я уже видел, когда приходил сюда отдавать документы о переводе. Он будет моим классным руководителем. Иосиф Кириллович бросил на меня дружелюбный взгляд и, снова заглянув в кабинет завуча, что-то негромко сказал, после чего распрощался и окончательно вышел оттуда. Я почему-то ощутил лёгкий дискомфорт. В прошлый раз такого не было. Мне не понравилось, как смотрел на меня Иосиф Кириллович, хотя в его взгляде не было ничего предосудительного. Он подошёл ко мне, по пути поблагодарив ту женщину — Елену Анатольевну — за то, что сообщила ему весть о моём приходе. — Молодец, в первый день и без опозданий! — похвалил меня Иосиф Кириллович, похлопав по плечу. Я смущённо улыбнулся. — Я никогда не опаздываю. Почти. — Хорошее качество. Очень хорошее. Люблю пунктуальных людей, — он выразительно приподнял брови и, теперь уже положив руку на плечо, жестом показал на выход. — Ну что, пойдём к классу. И мы пошли. Иосиф Кириллович сказал, что первый урок будет проходить в кабинете на четвёртом этаже. Вообще, третий и четвёртый этажи отданы под кабинеты для старшеклассников. Второй этаж полностью занимали младшеклассники. На первом этаже ничего интересного кроме большой столовой, актового зала, мастерской, какого-то склада и большого спортивного зала не было. На пятом этаже располагались несколько дополнительных кабинетов, которые сейчас использовать было нельзя. Там шёл ремонт. — Лучше не поднимайся на пятый этаж. Там пыльно, грязно и даже опасно. Штукатурка может на голову посыпаться, — подмигнул мне Иосиф Кириллович. — И не собираюсь, — отшутился я. Его рука крепче сжала моё плечо, и я вздрогнул. Весь путь по лестнице и коридору четвёртого этажа он так и не отпускал меня, весело рассказывая о структуре школы. Мне хотелось вежливо попросить, чтобы он убрал руку, но я не нашёл подходящих слов и момента. Вдруг ещё решит, что я эдакий недотрога, с первого дня показывающий характер? Проблем мне хотелось в самую последнюю очередь, тем более с классным руководителем. — Ты ведь вроде отличник? — продолжал тем временем Иосиф Кириллович. — Хорошист, — поправил я его. — Понятно. А с какими предметами проблемы? — Ну… С историей. — Историю я не любил. Просто не любил, без особых причин. — С информатикой наверняка будут… — С информатикой? Почему же? — удивился он. — Вы, подростки, нынче опытнее нас во всех этих технических штучках! Иосиф Кириллович рассмеялся. Мне очень хотелось бы поддержать его шутку, но я не мог. Пришлось признаться: — Я до этого жил в городке, представлявшем собой большую деревню. О технических новинках там не очень-то и заботились. В школе даже не было компьютеров… И дома тоже. Поэтому можно сказать, что в компьютерах я полный ноль. Иосиф Кириллович немного замедлил шаг. — То есть вообще ноль? — Несколько раз пытался научиться у знакомого, у которого имелся компьютер… — Но этого всё равно мало, — закончил он за меня. Я согласился. А что мне оставалось? Да, моя главная проблема — это не столько взаимодействие с людьми, сколько взаимодействие с техникой. Любой. Для меня даже сотовый телефон — большая проблема. Которого, в общем-то, у меня тоже никогда не было. Необходимость в нём отсутствовала. Мельком взглянув на Иосифа Кирилловича, я попытался угадать, о чём же он думал. Наверняка о том, что я полный болван и отсталый от современного мира человек. По крайней мере, об этом говорило его выражение лица. — Молодой ещё, научишься, — ободряюще произнёс он после паузы. Какая заученная фраза. Хоть он так и сказал, но думал наоборот, в этом я был уверен. — С преподавательницей информатики я поговорю. Пусть уделит тебе внимание… Или если хочешь, то мы с тобой можем иногда оставаться после уроков в компьютерном классе. Я хоть дяденька и взрослый, но в компьютерах кое-что понимаю, — он заговорщицки подмигнул мне. — Пару лет назад даже вёл несколько уроков информатики, когда преподавательница уходила на больничный. — Если вас это не затруднит, то можно, — уклончиво согласился я. А деваться- то всё равно некуда. Придётся осваивать то, в чём раньше я совершенно не нуждался. — А с алгеброй у тебя как дела? С геометрией? — Неплохо. Всегда была твёрдая четвёрка. — Молодец! — Кажется, его мнение обо мне снова немного улучшилось. — Я как раз преподаю алгебру и геометрию. Покажешь, на что способен! Мне показалось, что я должен был уловить скрытый смысл в его словах, если судить по интонации, но я его не уловил. Не смог понять, что именно скрыто за пеленой таких простых слов. — А вот и он, — несколько приглушённо произнёс Иосиф Кириллович, когда мы уже подходили к кабинету. — Он? — не понял я. — Второй мальчик, — Иосиф Кириллович нервно кашлянул. — Сегодня ты здесь не один новенький. — Вот как, — протянул я и повернулся в сторону кабинета с открытой дверью. В коридоре на четвёртом этаже уже было пустовато. Видимо, время звонка приближалось. У кабинета я увидел стоящего в одиночестве парня, который уставился в мобильный телефон. Услышав звук наших шагов, он поднял глаза и первым делом посмотрел на меня. Сначала я растерялся — его взгляд был холодным и колким, — но быстро собрался и приветливо улыбнулся. Парень никак не отреагировал. Потом я понял, что он смотрел уже не на меня, а на руку Иосифа Кирилловича, до сих пор покоящуюся на моём плече. Видимо, мой новый классный заметил это, поэтому удивительно быстро убрал её. Губы парня искривились в усмешке, и лишь после он посмотрел на Иосифа Кирилловича. Почувствовать тяжёлую атмосферу было несложно. Не знаю, что конкретно изменилось, но от прежней непринуждённой беседы не осталось и следа. — Что ж, пойдёмте в класс? — Иосиф Кириллович отошёл от меня, похоже, занервничав, и исчез в кабинете. Я проводил его удивлённым взглядом и собирался последовать за ним, но меня остановил тот парень. Даже не знаю, что меня волновало сильнее: он или пара десятков новых одноклассников за этой дверью. Мы не перебросились и словом. Просто стояли и смотрели друг на друга. Я испытал жгучее желание поскорее уйти от него — настолько этот взгляд прожигал и выворачивал душу наизнанку. Серые недобрые глаза, скрытые за неровными прядями рваной длинной чёлки. Кстати, остальные волосы были куда длиннее — некоторые пряди доставали аж до ключиц. Наверняка модная стрижка. В этом я совершенно не разбирался, да и никогда особо не интересовался своими волосами. Я вообще редко стригся. Поэтому, видимо, погорячился вот так сразу осуждать его внешний вид. У меня самого волосы постоянно оказывались чересчур отросшими, как сейчас. Но ведь это не специально! Я ж почти деревенский, не до красоты мне. Выдержать такой пристальный взгляд я, увы, не смог. Признав поражение, я опустил глаза в пол и поспешно скользнул в класс. До меня не сразу дошло, что все ученики уже были около своих парт и стояли, явно ожидая меня. Вернее, нас. Мельком оглядев их всех, я посмотрел в сторону двери и с удивлением увидел, что второй новичок всё же зашёл и остановился рядом со мной, около доски. Странно, и почему я решил, что он так и останется там, за дверью? Повисла гробовая тишина. Если поначалу заинтересованные взгляды были прикованы ко мне, то теперь они все устремились на второго новенького. И никакого интереса я в них не увидел. Скорее, я бы назвал это страхом… Волнением. Испугом. Иосиф Кириллович кашлянул, привлекая к себе внимание. — Итак, класс, — начал он. — Сегодня у нас пополнение. Целых двое новеньких мальчиков. Девочки наверняка рады, — он натянуто рассмеялся. Я взглянул на девочек. Девочки, похоже, тоже чувствовали себя не в своих тарелках, хоть и попытались улыбнуться, поддерживая Иосифа Кирилловича. Я совершенно не понимал, что происходит. Что за напряжённость? Почему все застыли как перед расстрелом? Разве не полагается интересоваться новенькими, или такое только в книжках пишут да в сериалах снимают? (Да, сериалы я иногда смотрел вместе с бабушкой. Может, компьютера у нас не было, но телевизор-то был!) — Представься, пожалуйста, — обратился Иосиф Кириллович ко мне. Только ко мне. Я заметил. — Арсений. Арсений Черных, — послушно назвался я. — Именно ЧернЫх, а не ЧЁрных, — я посчитал нужным сразу акцентировать внимание на правильном произношении фамилии, так как её частенько любили коверкать. — Как бы сказать… У меня есть некоторые проблемы с новыми людьми, но надеюсь, мне удастся с вами подружиться. В завершении своей короткой речи я улыбнулся и заметил несколько улыбок, обращённых мне в ответ. Сразу стало легче. — Всё? — спросил Иосиф Кириллович. — Всё, — подтвердил я. Мне показалось, что переходить ко второму новенькому ему совсем не хотелось. Только вот почему? — Ладно… — тяжко вздохнул он. — Ну, а Кая Демидова, полагаю, большинство из вас помнит. Я удивлённо хлопнул глазами, повернувшись в сторону парня. Он стоял столбом, не улыбался и, кажется, даже не смотрел на одноклассников, выбрав целью взгляда шкаф в углу кабинета. — Кай по вынужденным обстоятельствам оставил школу на год и теперь вернулся. Но, естественно, сразу перевести его в выпускной класс, в котором он и должен находиться, мы не можем, поэтому он будет учиться с вами, восстанавливая упущенное время. Сам Кай так ничего и не произнёс. Класс неуверенно похлопал нам в завершении. — Начнём урок. Арсений, Кай, можете сесть вместе за свободную парту в конце первого ряда. Если, конечно, вас не затруднит… — Не затруднит, — вдруг перебил его Кай и уверенной походкой прошёл к указанному месту. Вот чёрт… Он занял моё любимое место у окна. Может, потом поговорить с ним, уговорить поменяться? Вдруг получится? Ну, либо получится, либо он меня пошлёт… Что, в общем-то, не страшно. В моём прежнем городе частенько можно было услышать самые разнообразные маты в искусной обработке местных мастеров. Но пока что мне пришлось занять свободное место рядом с Каем. Достав чистую тетрадь и ручку, я вздрогнул, заметив, что он смотрит на меня, но прежде, чем я успел спросить, в чём дело, он отвернулся и уставился в окно, снова замолчав.