Девиант (Полёт ночного мотылька)

Утро второго дня я встретил в школьном туалете на третьем этаже, как ни печально это признавать. Согнувшись пополам, я цеплялся руками за стены кабинки, судорожно вспоминая, закрыл ли щеколду, пока меня выворачивало наизнанку. Рвотные позывы соизволили прекратиться относительно нескоро, и я, хватая ртом воздух, уселся на пол, поздно спохватившись, что в общественном туалете вообще лучше ни к чему не прикасаться. А тем более — садиться. Пусть это и школа. По моим предположениям во всём виноваты бабушкины оладьи. Вернее, виноват я сам, так как явно переборщил с их количеством. Объедаться на ночь жирной пищей было плохой идеей. Ещё хуже было решить, что можно позавтракать парочкой оладий, когда я и так проснулся от неприятного чувства тошноты. Отдышавшись, я поднял глаза на изрисованную стену кабинки. Пальцы чувствовали длинные неровные борозды, когда я неосознанно искал, за что бы ухватиться, дабы ненароком не ухнуть лицом в непроглядную глубину белого друга. Большинство надписей не несли особого интеллектуального смысла. Маты чередовались с признаниями в любви. Очень романтично. Я заметил несколько посланий, адресованных парням. В мужском-то туалете. Усмехнувшись, я мысленно представил, каково кому-то понять, что одно из посланий адресовано ему. Наверное, весьма «весело», только если это не взаимно. Школьная матерная лексика не отличалась особой фантазией. В моём городке, правда, встречались выражения и посерьёзней. Складывалось ощущение, что здесь соревновались, кто изобретёт матерное выражение покруче. Отметив для себя пару высказываний, я решил, что с удовольствием отдал бы приз именно им. Жаль, у меня нет такой возможности. Отряхнув руки, я нажал на рычаг смывания. Вода противно зашумела, смывая остатки моего завтрака. Я поднялся на ноги, на мгновение ощутив, как кружится голова. Так, Арсений, стоять. Тебе хватило и того, что несколько удивлённых школьников смотрели тебе вслед, когда ты, дойдя до нужного кабинета, прижал ко рту руку и понёсся в противоположном направлении. Кажется, я даже слышал, как какая-то учительница кричала мне о том, что в школе нельзя бегать. Объяснять ей, почему же я, собственно, бегаю, было совсем некогда. Если наткнусь на неё снова, объясню ей всё в красках. И подробностях. Открыв щеколду, я уже был готов выпорхнуть из ненавистного общественного туалета, как мой взгляд остановился на ещё одной кривой надписи, нацарапанной на двери кабинки. Череп с перекрещенными костями, наподобие пиратского символа, имел под собой многозначительную подпись: «Сдохни, Кай». Меня передёрнуло. Кай? Сдохни? Надо же… А я-то решил, что кабинка в мужском туалете годится только для признаний в любви. Надпись была нацарапана грубыми резкими линиями. Писали это явно в озлобленном состоянии. Я ненароком вспомнил лица одноклассников в тот момент, когда Кай переступил порог кабинета. Те эмоции, что я увидел на их лицах, сразу же сложились с эмоциями, заложенными в эту надпись. Похоже, в прошлом Кай пользовался в школе особой популярностью с противоположным эффектом. Постояв ещё некоторое время у закрытой двери, я решил, что сегодня нужно попробовать сделать хоть какие-то шаги навстречу одноклассникам. Хотя бы к тому парню, что вчера оценил моё решение у доски. Да, целью я выбрал именно его. Вторым вариантом был Кай, но с Каем наверняка всё получится сложнее. Ему явно неинтересно общение со мной, как, впрочем, и со всеми остальными. Мальчик с проблемами, как выразился Иосиф Кириллович. А мне и своих проблем хватает. После того как я покинул кабинку, то рискнул опробовать ненадёжного вида раковины. Опасливо протянув руку, я повернул кран, ожидая, что он и вовсе не работает. Но — о чудо! — пусть и со скрипом, но вода пошла, и даже тёплая, а не ледяная. Обрадовавшись такому повороту событий, я вымыл руки и тщательно прополоскал рот, после чего глубоко вдохнул и вернулся в коридор как раз в тот момент, когда прозвенел звонок. — Чёрт, — шепнул я себе под нос и ускорил шаг, направляясь к нужному кабинету. Перед тем, как юркнуть внутрь, я заметил идущую из учительской Елену Анатольевну — ту самую, что первой обратилась ко мне вчера. Я на мгновение застыл, залюбовавшись. Она была красивой женщиной, кажется, крашеной блондинкой с идеально уложенными локонами на манеру голливудских звёзд. Белая блузка с кружевами и обтягивающая юбка с завышенной талией выделяли её на фоне сереньких учительниц, которыми кишела практически любая школа. Елена Анатольевна разрушила мой стереотип. Я-то считал, что среди учителей таких, как она, не бывает. Тем временем Елена Анатольевна подошла ко мне, держа в руках журнал, улыбнулась и спросила: — Привет, Арсений. Чего стоишь в дверях? Проходи, урок ведь уже начался. — А, — глупо выдал я, вспоминая расписание. У нас ведь литература. Получается, она учительница литературы? Повезло. Ещё бы преподавала интересно — и вообще замечательно будет. — Да, конечно, — пробормотал я и зашёл в кабинет первым. Ученики сразу же начали разбредаться по своим местам. Я заметил вчерашнего парня на первой парте, подмигнувшего мне и махнувшего рукой в знак приветствия. Я отделался быстрым кивком в надежде на то, что это хороший знак и хоть один друг в этом классе у меня всё же появится. Кай сидел на своём месте в той же позе, что и вчера — облокотившись на парту и подперев рукой голову. Когда следом за мной в кабинет зашла Елена Анатольевна, все встали, поздоровавшись. Кай тоже встал, только как-то лениво и медленно. Я подошёл к нашей парте, быстро выудил из рюкзака тетрадь с ручкой, взглянул на Кая, но поздороваться с ним не решился. Наступила секундная тишина. Елена Анатольевна, положив журнал на преподавательский стол, обвела нас всех взглядом и остановилась на Кае. Заметив это, я нервно прикусил губу. Да что же ему такое нездоровое внимание уделяется? — Кай, — укоризненно произнесла учительница его имя. — Ты ведь должен помнить, что в нашей школе не рекомендуется носить джинсы. Я не удержался и посмотрел, во что он был одет. Чёрная рубашка, застёгнутая до самого верха, и тёмные джинсы. Тёмно-синие. — Я ведь не в красных спортивных штанах, — преспокойно ответил Кай. — Сойдёт. — Не сойдёт, — усилила напор Елена Анатольевна. — Правила касательно внешнего вида устанавливаются директором. Вам и так позволено носить всё что угодно, но не джинсы! Это школа! — Это не школа, это свинарник, — парировал Кай. И, надо признать, удачно парировал. Елена Анатольевна после его последнего выпада заметно покраснела от злости, но лезть к нему перестала. — Пожалуйста, помни о правилах, — напоследок сказала она и жестом разрешила классу сесть. — Непременно. Я уловил в голосе Кая нескрываемый сарказм. Не заметить его было невозможно, поэтому я с трудом представил, каких усилий стоило Елене Анатольевне сдержаться, чтобы не продолжить беседу. Вряд ли он её провоцировал. Скорее, открыто выражал свои чувства касательно того, что его пытаются подвести под общую черту. Каю наплевать на всё. Могу поспорить, что бы ему ни говорили, он ничего не будет делать так, как нужно остальным. Эдакий протест. Только вот против чего? Хороший вопрос.

***

После урока Елена Анатольевна задержала меня. Вернее, не совсем так. Подозвала меня к себе и сказала, что Иосиф Кириллович ждёт меня в учительской, чтобы отдать список учебников. — Зайду прямо сейчас, не проблема, — ответил я и, распрощавшись с ней, самым последним вышел из кабинета. Мои одноклассники, как я успел заметить, любили передвигаться по школе кучкой. Или двумя кучками — мальчики отдельно, девочки отдельно. Сейчас же они шли дружной толпой к лестнице. Я попытался вспомнить, какой следующий урок. Вспомнить не удалось, поэтому я полез в рюкзак за расписанием, остановившись в коридоре у стеночки, чтобы меня кто-нибудь ненароком не сшиб. Информатика. Компьютерный класс на четвёртом этаже. Замечательно. Вот и пришёл мой личный ад. Застонав про себя, я всё же направился в учительскую, чтобы встретиться с Иосифом Кирилловичем, забрать у него список учебников и заодно сообщить о своём решении касательно дополнительных занятий. Когда до учительской оставалось несколько шагов, путь мне преградили несколько человек, которых я не знал. Трое парней и девушка-блондинка с прямыми волосами до пояса, держащая одного из них под руку. Я внимательно на них посмотрел, почуяв неладное. Похоже, они старше — младшие обычно не ведут себя так нагло. Значит, одиннадцатый класс. Тот, к которому прижималась девушка, выглядел весьма самоуверенно. Широко расставленные ноги, руки в карманах брюк, приподнятая голова и насмешливый взгляд. Русые коротко стриженные волосы, кроме «гребешка» сверху, подкрашенного в белый цвет. Похоже, местный красавец. Я невольно провёл аналогию с крутыми парнями из моей старой школы. Такие, конечно, были и там, но выглядели иначе. — Ты ведь новенький из десятого «Б», да? — спросил он тоном, не терпящим неуважения. — Да, — спокойно ответил я. А зачем сопротивляться? Ну, спрашивает человек, почему бы не ответить? Главарь, как я его мысленно окрестил, переглянулся с двумя другими парнями, после чего снова обратился ко мне. — Так это правда? — он прищурился. — Что правда? — искренне не понял я. — Кай вернулся? — этот вопрос был задан значительно тише и с какой-то осторожностью. До меня только сейчас дошло, что, скорее всего, это бывшие одноклассники Кая. Интуиция подсказала мне, что что-то здесь не так. Захотелось соврать, что это неправда и никакого Кая я не знаю. Но был ли смысл? Кай — не невидимка, а школа — не замок. Рано или поздно они столкнутся нос к носу, и от моего вранья сейчас никому легче не станет. Взвесив все «за» и «против», я решил сказать честно. — Правда. Парень недовольно ощетинился и цыкнул. — Вот ведь сука, — зло выплюнул он. Похоже, Кая здесь не особо любят. — Где у вас следующий урок? — снова спросил он, прервав ход моих мыслей. Я молча протянул ему листок с расписанием. Главарь, скользнув по нему взглядом, нашёл нужную строчку и почти сразу вернул мне лист, а потом обернулся к своей свите. — Пошли, парни, поговорим со старым другом, — на последнем слове он сделал явное ударение и, одобрительно глянув на меня, бросил напоследок: — Спасибо. Отвечать ему я не стал, пережидая, когда они пройдут мимо. Я только что сдал Кая. Причём не знаю, кому именно и для каких целей. Пришлось лихорадочно соображать, что делать дальше. Использовать лестницу с другой стороны, чтобы первым добраться до кабинета и предупредить Кая? Вряд ли я успею. Сотового телефона у меня не было, точно так же как и компьютера. Да даже если бы и был, номера Кая я всё равно не знал. Предупредить его не представлялось возможным. Ко мне подошла Елена Анатольевна, только что закрывшая кабинет, в котором у нас проходили занятия. — Ты же вроде в учительскую шёл? — Да. Иду, — сказал я, а сам не отрывал взгляда от удаляющихся спин тех парней. — Они одиннадцатиклассники? Елена Анатольевна проследила за моим взглядом и кивнула. — Это с ними раньше учился Кай? — задал я следующий вопрос. Учительница ощутимо напряглась. Перед тем, как ответить, она выдержала достаточно длительную паузу. — Да, — нехотя сказала она. — Тебя беспокоит Кай? Он говорил тебе что-то плохое? Я удивлённо посмотрел на неё. — Нет. — Кай сложный человек. Не понимаю, почему Иосиф Кириллович посадил тебя вместе с ним… Если хочешь, можешь пересесть на другую парту, здесь это не запрещено. — Я знаю, — поспешно ответил я. — Кай сказал мне то же самое. Елена Анатольевна поначалу замерла, но после приятно улыбнулась. — Вот как? Что ж, тогда выбирай любую свободную парту… — Но я не хочу. Не хочу сидеть один в первые же дни и чувствовать себя белой вороной. Мне так спокойнее, — пояснил я, а Елена Анатольевна непонимающе смотрела на меня. Похоже, она совсем не ожидала от меня такого ответа. Да, причина весьма странная, ведь с таким же успехом я мог пересесть к тем, кто сидел один. Но с Каем я, по крайней мере, уже знаком. Хоть как-то. Я совершенно не представлял, как можно пересесть к кому-то незнакомому. Да я даже имён практически всех остальных одноклассников не знал! Разве что некоторые фамилии запомнил на перекличке. Поэтому Кая я рассматривал как единственный возможный в первое время вариант. — Уверен? — с предельной осторожностью уточнила Елена Анатольевна. — Уверен, — ответил я. — Что-то не так? — Всё в порядке, — в ход пошла дежурная фраза, которая мне никогда не нравилась. До учительской мы дошли вместе. Иосиф Кириллович сидел за своим столом в углу. Когда каблучки Елены Анатольевны застучали по полу, он поднял голову и заметил меня, идущего следом. — О, Арсений! — обрадовался он. — А я как раз тебя ждал. Вот, держи, это список учебников. Я подошёл к нему, беря в руки листок. — Учебники до черты ты можешь взять в нашей библиотеке. Она на первом этаже, зайди туда как можно скорее. А вот остальные учебники придётся купить. Могу посоветовать магазин, в котором цены пониже. Замечательно. Придётся тратиться. Сбоку Иосиф Кириллович написал название оптового магазина и адрес, сказав, что там вполне доступные цены. Интересно, доступность — это дешевле рублей на десять? Так обычно и бывает. Пускать в ход сарказм я не стал, хотя очень хотелось. — Ну, как второй день? Елена Анатольевна не обижала тебя на литературе? — видимо, Иосиф Кириллович решил поменять тему. Я был не против, посмотрев на учительницу, севшую за свой стол, а с языка чуть не сорвалось «Меня не обижала, но обижала Кая». Вовремя сдержался. Даже если бы я сказал это, вряд ли Иосиф Кириллович отнёсся бы к Каю с сочувствием. Скорее, он поддержал бы свою коллегу не только из-за школьных правил, но и из-за личной неприязни. Не знаю, почему я решил, что его здесь все ненавидели, но их глаза говорили куда больше слов. Кая здесь не любили. Ни учителя, ни ученики. В общем, никто. Поэтому никто и не радовался его возвращению. Кстати, о нём. Я вспомнил об одиннадцатиклассниках и решил, что слишком заболтался с Иосифом Кирилловичем. Чувство беспокойства не позволило мне и дальше оставаться в учительской. — Иосиф Кириллович, — начал, оглянувшись на дверь. — Я, пожалуй, пойду. Не хочу опаздывать на урок. — Хорошо. Информатика ведь? О, да. Не нужно мне об этом напоминать. — Ты, главное, смотри, что делают другие, и повторяй. Хороший совет, если бы дело касалось чего-то другого, а не компьютеров. Но я кивнул, выражая согласие. — И я подумал о дополнительных занятиях. В среду и субботу меньше уроков, поэтому в эти дни я смогу оставаться. Новость весьма порадовала Иосифа Кирилловича. Он расплылся в улыбке. — Замечательно. Завтра как раз среда. Придёшь? Вот и обсудим заодно то, с чем ты сегодня не справишься.