Девиант (Полёт ночного мотылька)

Бабушка предпочитала всё чётко рассчитывать перед праздником. У неё даже имелся целый блокнот, в котором за две недели до какого-либо события она начинала записывать блюда и рассчитывала количество ингредиентов для определённого числа гостей. В этом году нас было всего трое. Если раньше Новый год справлялся в компании многих бабушкиных знакомых и соседей, то в этом году всё было гораздо скромнее. Если бы я не пригласил Кая, то бой курантов мы бы слушали только вдвоём. Новый год в моей семье считался чисто семейным праздником. Я помню, как мы встречали его только в своём кругу, без посторонних. Я, мама, папа и бабушка. Когда остались только мы с бабушкой, то в понятие «семьи» включились и близкие знакомые. Есть оливье вдвоём было несколько грустно. С самого утра бабушка засела на кухне и принялась готовить. Я то и дело помогал ей, хотя кулинарное искусство мне давалось довольно тяжело, поэтому серьёзные блюда она мне не доверяла. Обошлись без ёлки — её заменили несколько веточек, купленных на местном рынке и украшенных пятью разноцветными шарами и фиолетовым «дождиком». По телевизору с самого утра крутили новогодние фильмы, на улице и в магазинах царила суматоха, начавшаяся всего лишь неделю назад. Люди массово закупали продукты, опустошая полки в магазинах, и носились с завёрнутыми в праздничные упаковки подарками. Сегодня мне пришлось уже целых два раза сбегать в небольшой магазинчик через дорогу от дома: в первый раз за внезапно закончившейся солью, во второй раз — за какао для торта. Я был настроен ещё на несколько таких рейсов, но пока что обошлось без них. Бабушка убедила меня приготовить рубашку, сказав, что в рваной футболке встречать Новый год нельзя. Я даже возмутился. Не потому, что приходилось даже в праздник надевать рубашку, а потому, что футболка была вовсе не рваная — одна маленькая дырочка на рукаве не считается! Бабушка и себе приготовила старое платье, которое она надевала только по поводу значительных событий. В нём она была и на дни рождения, и на День победы. За платьем она тщательно ухаживала, хранила в шкафу на вешалке, закрывая чехлом. Мне также было велено предупредить своего друга о внешнем виде. Нехотя я поплёлся в комнату, где несколько минут искал в рюкзаке данную когда-то мне бумажку с номером телефона. С того момента я так ни разу и не осмелился позвонить Каю. Телефонный звонок был для меня чем-то… интимным. Личным. Я и знакомым из старой школы звонил достаточно редко, только по экстренным случаям, а тут… В общем, ещё несколько минут ушли у меня на то, что я стоял около телефона в тёмном коридоре и настраивался на звонок. Набрать номер получилось не с первого раза. Я умудрялся промахиваться и набирать не ту цифру. — Алло, — прозвучал в трубке приятный голос. — Это Арсений, — сказал я и кашлянул. — Бабушка просила предупредить тебя о внешнем виде. Спортивные штаны и футболка под запретом. — Свитер тоже? — Хм, — я задумался. — Всё равно надень под него рубашку. Или весь вечер тебе будут читать лекцию о внешнем виде, как в школе. — Весьма невесёлая перспектива, — многозначительно протянул Кай. — Вот именно. Он должен был прийти сюда около девяти вечера. Бабушка, когда узнала про гостя, поначалу долго расспрашивала меня, почему Кай не встречает Новый год со своей семьёй. Пришлось на ходу менять историю, скрывая важные детали. В итоге бабушке было сказано, что у Кая сложные отношения с родителями, и к тому же они празднуют вместе со знакомыми по работе, а Каю не хочется провести несколько часов в компании взрослых людей, которых он совершенно не знает. Такой аргумент её вполне устроил, но она взяла с меня слово, что Кай вернётся домой на следующий день. Пообещать это было просто, хотя я не был уверен в том, что Кай на самом деле пойдёт к родителям. Кай появился в белом свитере и чёрной рубашке под ним, но зато в светлых джинсах. Показав большой палец, я обозначил, что с выбором Кай не промахнулся, и бабушка должна была оценить сочетание классических цветов с современностью. — Это Кай, — представил я его. — А это София Артёмовна. — Можно просто баба Софья, — смеясь, махнула рукой бабушка. Кай сдержанно улыбнулся в ответ. Я так и не понял, как именно он решил к ней обращаться — в ближайшее время от непосредственного обращения он воздержался. В общем-то, всё, чем мы занимались в ближайшие три часа — готовили зал. Потребовалось из кухни перенести стол в комнату, поставив его перед диваном. Дальше в ход пошла скатерть, которую я тщательно выравнивал, следя за свисающими концами. Кай в этот момент отошёл в сторону и терпеливо наблюдал за моими мучениями, пока не спросил: — Что ты делаешь? — Навожу красоту, — моментально ответил я, подтянув скатерть на пару сантиметров влево. — Ровно? Кай пожал плечами. — Вроде бы. Да какая разница? — Большая! Бабушка говорит, в Новый год всё должно быть идеально. — Я могу понять внешний вид, так как мои родители вообще специально готовят одежду под Новый год. Но при чём тут скатерть? — Кому внешний вид важен, а мне — скатерть. Давай тарелки расставим. Довольно много времени мы потратили на то, чтобы рационально разместить чашки с салатами, фруктами и конфетами. Столик был небольшой, поэтому расставить всё это оказалось сложно. В конце концов праздничный стол был готов, и у нас оставалось около получаса свободного времени. Бабушка устроилась перед телевизором, переключая каналы и выбирая передачу, а я решил показать Каю свою комнату. — Ничего особенного, как видишь, — коротко прокомментировал я, прикрыв дверь. Моя комната была небольшой. Основное место в ней занимали полутораспальная кровать, шкаф и стол. Места для передвижения было мало, и это в полной мере почувствовалось именно после появления здесь Кая. — Зато комфортно, — Каю, похоже, понравилось. — И давно ты живёшь с бабушкой? Я осторожно прикинул в голове, сколько времени прошло с того момента, как у меня осталась только бабушка. — Достаточно давно, чтобы не суметь назвать точную цифру. Кай как-то сочувственно посмотрел на меня, и этот взгляд вызвал во мне странную бурю эмоций, от которых вдруг стало не по себе. Шумно вздохнув, я отвёл взгляд, поёжившись. — Если я спрошу, где твой отец, ты ответишь? — в голосе Кая читалась осторожность. Только я знал о его жизни достаточно много, чтобы суметь составить образ, за которым хотелось тянуться. Кай же обо мне… не знал практически ничего. Я вскользь говорил о том, что мама попала в тюрьму, что я жил в небольшом городке и поэтому ничего не понимаю в современной технике. И тут передо мной возник мой собственный образ. То, как видел меня Кай. Наверное, в его глазах я был непонятным и странным человеком, переходящим грань и не оставаясь на стороне большинства. — Я бы ответил, — на этом месте я запнулся, переводя дыхание, — но я не знаю, где он. Последний раз мы виделись… несколько лет назад. Кай понимающе кивнул и, спросив разрешения, сел на заправленную большим пледом с рисунком тигра кровать. — Если подумать, то я вообще ничего не знаю о родителях. В моём детстве они были другими, а теперь выясняется, что это оказалось всего лишь игрой, — растерянно пожал я плечами и подошёл к стоящему в углу комнаты шифоньеру. Помню, как раньше у нас была традиция прятать все подарки под ёлкой и смотреть их только на следующий день. Теперь же в этой традиции не было никакого смысла. Во-первых, здесь и ёлки-то нет, а во-вторых, я до последнего сомневался, нужно ли делать подарок. Я достал из ящика блестящий подарочный пакет и, немного поколебавшись, повернулся и протянул его сидящему на кровати Каю. Он вопросительно посмотрел на меня, но промолчал и с некой осторожностью заглянул внутрь. — Не знаю, что тебе ещё можно было подарить. Кай вынул просторную тёмно-зелёную футболку с принтом улыбающегося смайлика. Приложив её к груди, он озадаченно проверил длину, и только теперь я заметил, что всё-таки прогадал с размером — футболка была явно велика. — Для дома сойдёт, — вздохнул я. — А для ночёвки в гостях? — Кай ловким движением снял свитер и расстегнул пуговицы на рубашке, которая его, похоже, весьма утомила. В первое мгновение мне захотелось отвернуться, но я заставил себя остаться спокойным, хоть на ожог без боли смотреть было нельзя. Я не причастен к тому, что случилось больше года назад, но теперь, когда заставил Кая обнажить нити прошлого, почему-то чувствовал себя виноватым сполна. — До полуночи ещё достаточно времени. Я ведь могу отдохнуть от бесконечных рубашек? — продолжил он. Я кивнул, мельком посмотрев на часы. Теперь бы объяснить бабушке, что футболка — временное явление. — Подожди секунду, — Кай пропал из комнаты ровно на одно мгновение, выскользнув в прихожую, а когда вернулся, отдал мне весьма тёплые на вид бежевые варежки. — У тебя всегда мёрзнут руки. Мог бы и сам купить, но, видимо, не догадался. Когда идёшь против сильного холодного ветра, сложно дышать. Сейчас я испытывал примерно то же самое, только вот ветра в комнате никак быть не могло.

***

Зимой, несмотря на холод, всё становится чистым и прекрасным. Мне нравилось любоваться блестящими на солнце сугробами, медленно идя по узкой тропинке к школе. Пряча руки глубоко в карманах, я зарывался носом в обмотанный вокруг шеи шарф и прислушивался к хрустящему звуку шагов. Странно, что я всё ещё замечал такую простую красоту. Странно, что я верил, что и Кай видит то же самое. За время каникул я сумел узнать Кая чуточку лучше — обещание, данное моей бабушке о том, что мы сходим к его родителям, странным образом оказалось выполнено. Мне казалось, что Кай не из тех, кто после такого простого обещания тут же выполнит его, не увиливая. Ехать до дома родителей пришлось несколько дольше — почти в два раза. Новостройка, в которой я насчитал около двадцати этажей, находилась в центре города. Таких домов поблизости было немного, поэтому все они выделялись на фоне множества девятиэтажек. Я ожидал, что родители Кая окажутся какими-нибудь богачами, имеющими огромную квартиру с дорогой мебелью, но, как оказалось, ошибался. Они были обычными людьми, ещё не отошедшими после проведённого праздника. Мне, как мальчику из маленького городка, в котором и многоэтажных домов-то даже не имелось — что уж говорить о каких-то квартирах с крутым ремонтом, — было неловко находиться в такой незнакомой обстановке. Мама Кая — тётя Ирина — предстала в праздничном платье тёмно-бордового оттенка и с несколько подпортившейся причёской, оставшейся, видимо, со вчерашнего дня. Когда она увидела Кая, то ойкнула и, прижав руки ко рту, пропустила нас за порог. Я зашёл последним и с замершим сердцем наблюдал, какая гамма эмоций переменилась на лице тёти Ирины. Кай, старательно отводя глаза, расстегнул куртку, после чего снял ботинки и только после посмотрел на маму. — Мам, — сморщился он, — не надо таких гримас. — Сыночек! — воскликнула женщина и, поспешно обняв его, принялась что-то сбивчиво говорить. Кай растеряно развёл руки в стороны, словно совершенно не ожидал такой реакции, и недоумённо посмотрел на меня. Я улыбнулся и картинно прикрыл глаза руками, изображая смущение. — Мам! — сразу же отреагировал он, старательно пытаясь выпутаться из объятий. — Давай потом. Мы тут не одни. Я с другом. Тётя Ирина наконец-то заметила меня, удивлённо захлопав глазами, и спросила у Кая: — Друг?.. По её тону я понял, что слово «друг» в данном случае явно рассматривалось по крайней мере в двух значениях. Значит, она в курсе о том, что у её сына когда-то были отношения с мальчиком. И почему я раньше не подумал о том, как будет выглядеть моё появление здесь? — Друг. Просто друг. Хороший друг, — Кай остановился, подбирая слова. — Этого достаточно? Его мама оторопело замерла, а потом поспешно закивала. Я же искренне надеялся, что не покраснел или каким-то другим способом не выдал себя. Из глубины квартиры доносились весёлые разговоры. Похоже, праздник был в самом разгаре, и это меня немного успокоило. Дальше всё понеслось так быстро, что я не успевал следить за развитием событий. Тётя Ирина отправила нас мыть руки, после чего прямиком подтолкнула в кухню, где представила всех присутствующих — их было человек десять. Какие-то дальние родственники, близкие друзья и коллеги с работы. Я внимательно рассмотрел отца Кая — дядю Олега. Явно старше жены, серьёзный, работящий человек. Когда дошла очередь до представления меня как «друга Кая», он кашлянул и принялся ковыряться вилкой в тарелке перед собой. Вопросительно взглянув на Кая, я получил в ответ еле заметный кивок и произношение одними губами: «Всё хорошо». Всё и было хорошо. Спустя несколько минут после нашего появления про нас уже даже и не вспоминали. Все настолько оказались поглощены разговорами, что присутствие двух новеньких нисколько не сказалось на атмосфере. Я просидел молчком, то и дело подкладывая в тарелку очередной салат, в результате чего умудрившись перепробовать почти всё. Гости, разумеется, после выпитого изрядно развеселились, но веселья хватило ненадолго. Постепенно разговоры становились всё тише и тише, пока практически не смолкли. После того как один мужчина, кажется, являющийся братом дяди Олега, едва не упал лицом в салат, задремав, тётя Ирина решила, что с празднованием нужно завязывать. Подобное застолье, оказывается, имеет свойство утомлять, даже если ты сам в беседе не участвуешь. Столько новых голосов и лиц! Да мне и перечислить-то всех присутствующих будет трудно. Ещё около часа ушло на то, чтобы выпроводить гостей. У них вечно находились какие-то незаконченные темы, которые нужно было продолжать обсуждать даже в коридоре. — У тебя глаза уставшие, — сказал мне Кай, когда мы остались одни на кухне. — Я на самом деле устал. Ощущение, словно на базаре побывал. Не обижайся. — Я прекрасно тебя понимаю, — рассмеялся Кай. — Здесь такое каждый год. Вот поэтому я и не хотел праздновать в кругу семьи и друзей. Не праздник, а каторга. Весьма верное сравнение. Допив оставшийся в стакане сок, я стащил с тарелки кусочек сыра. — Можно в ванную? Умоюсь. — Дверь рядом с коридором. Я глубоко вдохнул, собираясь с силами, и медленно вышел из-за стола. Живот давал понять, что пихать в себя всё подряд было не самой лучшей идеей, но готовила тётя Ирина просто потрясающе. — Эй, — вдруг почти шёпотом окликнул меня Кай и, взяв за руку, отвёл к стене, так, чтобы угол обзора ни из коридора, ни из комнаты не позволял нас увидеть. — Ты не должен был идти со мной. Но спасибо. С тобой было лучше. — Я даже ничего не делал, — растерялся я. — За что меня благодарить? — Просто так, — выдохнул Кай и, замявшись на секунду, всё же поцеловал меня в щёку. А потом я заперся в ванной на целых десять минут, если не дольше. Подобное внимание стало привычной вещью, но каждый раз внутри что-то переворачивалось, особенно когда Кай целовал меня, пусть всего лишь в щёку. В этом жесте я ловил скрытый смысл, неявный намёк. Страх близости после таких аккуратных прикосновений постепенно исчезал. Знал ли Кай о нём? Я ведь не рассказывал. Последний раз ополоснув лицо водой, я хорошенько закрутил краны и хотел было выйти, но остановился, услышав приглушённые голоса. — Сынок, — нежно уговаривала тётя Ирина. — Всё хорошо. Подумай, ладно? Одному ведь жить тяжело, особенно в твоём возрасте. Возвращайся сюда. Ну, подумаешь, придётся чуть больше времени тратить на дорогу до школы… Ты можешь перевестись. Зачем тебе та школа? Столько плохих воспоминаний. Я крепче вцепился в ручку двери, не решаясь выйти. Что-то держало меня на месте, и я прислушивался к повисшей тишине, которую снова нарушил голос мамы Кая. — Если ты беспокоишься по поводу отца, то не бойся — ему нужно время, чтобы смириться. Если тебе действительно нравится этот мальчик, то мы не будем мешать. Это твой выбор. Молчание. Я даже пожалел, что не мог наблюдать картину полностью. Приходилось прислушиваться, вылавливать тихие слова, которые предназначались вовсе не для моих ушей. — Он так похож на Руслана. — В этот момент меня будто бы кипятком окатили. Я мотнул головой, прислонившись к косяку. — Скажи, ты ведь просто не можешь забыть Руслана? Поэтому привёл сегодня с собой этого мальчика? — У него имя есть, — впервые за всё время подслушанного мной разговора подал голос Кай. — Да, имя, конечно… Арсений. Мне не понравилась интонация, с которой она произнесла это. — И хватит о Руслане. — Но, сынок!.. — Хватит, мам. Я не хочу обсуждать этого человека. Послышались шаги. По неровному звуку я решил, что это дядя Олег. Шаги завершились скрипом дивана и кашлянем. — Хватит тут мужиков обсуждать. Когда ты уже бабу приведёшь? — Дядя Олег, судя по голосу, явно был пьян, хотя внешне это и не было заметно. — С бабой ведь приятнее! Грудь там, задница… всё мягкое. А у мужиков — плоское. И тебе это нравится? — Олег! — прикрикнула тётя Ирина на него. — Ты с ребёнком разговариваешь, не забывай! Дядя Олег хрипло засмеялся, впоследствии снова закашляв. — Этот ребёнок активно показывает, что на внуков ты можешь не рассчитывать. А кому внуки-то нужны? Тебе, Ира. Мне и с сыном хватило нянчиться в своё время. Так что если тебя устраивает такое положение вещей, можешь и дальше гладить его по головке. Я потянул ручку на себя. Дверь тихонько закрылась, скрывая тёмный промежуток между собой и косяком.

***

После зимних каникул четверть началась лениво и муторно. Я никак не мог избавиться от ощущения продолжительного сна, не желавшего уходить после двух недель отдыха. Те же учебники в рюкзаке, те же тетради, те же школьные коридоры. Первые несколько дней давались с большим трудом. Я зевал на уроках, за что неоднократно получал замечания. — Тебе что, каникул не хватило, чтобы отоспаться? — как-то спросил меня Кай, после чего я крепко задумался, но так и не ответил. Чаще всего я еле сдерживался, чтобы не огрызнуться. Ну как тут отоспишься, когда все мысли заняты одними только размышлениями? Как и следовало ожидать, к родителям Кай не вернулся. Наверное, если бы не мои напоминания, он и вовсе перестал бы навещать их. Иногда на переменах он читал пришедшие смс-сообщения и со вздохом «опять мама» что-то быстро писал в ответ. Если это были звонки, то чаще всего они прерывались нажатием на красную кнопку. Бабушка иногда интересовалась, как там поживает «мой друг». Приходилось говорить, что понять, как поживает «мой друг», достаточно сложно, потому что разговоров на тему жизни у нас обычно не бывает. А после я снова впадал в спячку, гипнотизируя взглядом телефон. Звонить Каю для того, чтобы поболтать, было глупо. С ним и с глазу на глаз поболтать нельзя, что уж говорить о телефоне. Ощущение сонливости пропало к концу января, когда в понедельник утром в класс влетела раскрасневшаяся Оля и, глубоко вдохнув, быстро-быстро протараторила: — Ребята, а вы уже видели Иосифа Кирилловича? Он сейчас здесь!