Девиант (Полёт ночного мотылька)

Стас сломался ровно через неделю после того, как нам обоим пришлось сражаться в решении логарифмического примера у доски. В тот момент, когда я зашёл в класс и увидел Стаса, сидящего в одиночестве за своей партой и тут же вытянувшегося по струнке, в мозгу загорелась сигнальная лампочка. Время пришло. Именно в тот момент я понял, что тактика Кая — постоянно мелькать перед носом и ничего не делать — очень действенная. Это словно красная тряпка для быка. Малейшие усилия, затрачиваемые на сохранение беспристрастного лица, приносят огромные плоды. Поначалу мне казалось, что у него не хватит смелости подойти первым. Ведь когда я сделал первый шаг и пытался с ним заговорить, Стас меня проигнорировал. Зато не проигнорировал Дима, довольно чётко озвучивший свои мысли. Однако на этот раз Димы рядом не было, как и прочих зрителей. Единственное, что мешало ему — это нахождение Кая. Несколько раз меня даже пробирало на смех, который было очень сложно сдерживать на уроках. С каких пор меня пробивает на «ха-ха» во время уроков Елены Анатольевны? Елена Анатольевна сейчас стояла спиной к классу и, рассказывая биографию какого-то писателя, записывала на доске основные даты. Невольно обратив внимание на юбку-колокол, заметно прибавляющую лишние сантиметры, я прыснул со смеха, посчитав данный факт весьма забавным. Хотя в любой другой ситуации вряд ли мне бы пришло в голову смеяться над одеждой Елены Анатольевны. Я заметил, что Стас то и дело оборачивался, бросая в мою сторону подозрительные взгляды. Я тем временем смотрел на него, гадая, когда же он прекратит только смотреть и наконец-то соизволит сказать то, что вертится на языке. Кай отреагировал на моё весёлое настроение во время урока весьма своеобразно — нарочито кашлянул, после чего вообще не поворачивался ко мне. С того момента, как он пришёл ко мне после встречи с Русланом, появилась некая неловкость. Я не высказал вслух свои предположения касательно его неостывшей симпатии к Руслану, но он наверняка об этом догадался. После урока я специально отправился в противоположную сторону к стенду с объявлениями, чтобы проверить, пойдёт ли за мной Стас. И, как оказалось, пошёл. Стоя около стенда, краем глаза я заметил приближающуюся фигуру. — Можно тебя на пару минут? — Стас остановился на расстоянии около метра, словно боялся того, как я отреагирую. Задрав голову, я внимательно изучал список дней рождений учителей нашей школы. — На пару минут? Отведёшь на задний двор и снова оставишь Даниле? Тогда нельзя, — с усмешкой сказал я, удивляясь тому, насколько легко оказалось задеть Стаса. Стас стушевался. — Нет… Всё не так. Ты меня не понял. Я хотел извиниться, — поспешно добавил он. Список не привёл меня в полный восторг, потому как я заметил приближающуюся дату дня рождения Нины Артуровны. — Так извиняйся, — с улыбкой сказал я, понимая, что если давить на Стаса и дальше, он просто сбежит. — Извини. Я вовсе не считаю, что Данила поступает правильно. О Даниле многие знают, но все боятся дать ему отпор, поэтому и делают вид, что не замечают. И я не считаю тебя голубым! Просто те фотографии сбили меня с толку. Да ещё и тот факт, что ты общаешься с Каем… Извини, — понурил голову Стас, уставившись в пол. Я задумчиво посмотрел на него, переваривая только что услышанный монолог. — А извиниться перед Каем не хочешь? — вместо слов примирения спросил я. — Что?.. — Стас выглядел удивлённым. Развернувшись лицом к нему, я поймал совершенно растерянный взгляд и с каким-то садистским наслаждением продолжил: — Когда-то ты подтвердил, что видел то, чего на самом деле не видел. Именно твои слова сломали жизнь одному человеку… нет, двум. Двум людям. Припоминаешь такое? Судя по выражению лица, Стас прекрасно понял, о чём я толкую. На его лице отразился такой ужас, словно я был мертвецом или призраком. — Просто тебе страшно. Извиниться передо мной — дело одно. Ты изначально расположил меня к себе, поэтому посчитал, что всё будет легко. А вот к Каю ты и близко не подойдёшь. Знаешь, почему? Ты его боишься даже больше, чем Данилу, — почти шёпотом сказал я и, подойдя к Стасу, хлопнул его по плечу. — Я давно решил, что не могу злиться на тебя. Я понимаю. Но и сделать вид, будто ничего не произошло, тоже не могу. На этом наш разговор закончился. Где-то в глубине души я жалел, что не смог просто улыбнуться, махнуть рукой и забыть о произошедшем. Однако скребущее чувство предательства меня остановило. Стас, казавшийся таким добрым и открытым, на деле оказался всего лишь пугливым человеком, с помощью улыбки защищающим себя. Люди ведь не меняются. Пусть сейчас он бы сказал, что такого больше не повторится, что он сможет дать отпор Даниле… Но это только слова. Слова улетают и исчезают. О них можно забыть. В памяти остаются лишь действия.

***

В своё время Нина Артуровна преподавала в нашем классе физику до тех пор, пока не решила частично передать преподавательские обязанности другому учителю. Но класс считал своей обязанностью поздравить её с днём рождения и преподнести подарок. Поэтому первое событие, встретившее на пороге школы после весенних каникул, был праздник Нины Артуровны. Алёна Карловна, заметив, что я, Кай, Оля и Рита образовали некую группу по общению, назначила нас ответственными за покупку подарка. Вернее, изначально за всё отвечала Оля как староста. Естественно, к ней присоединилась Рита, ну а Оля посчитала своим долгом взять и нас в команду, объяснив тем, что «мужское мнение при выборе подарка для женщины может оказаться весьма полезным». Кай не высказал ничего по этому поводу, однако нахождение рядом с Ритой явно заставляло его нервничать. Оля предварительно посоветовалась с одноклассниками, что может подойти для подарка. В итоге остановились на посудном сервизе. За сервизом пришлось ехать в среду, после уроков, на оптовый склад. Бодрее всех в бой ринулась, естественно, Оля. Склад занимал достаточно большую площадь, поэтому пришлось разделиться: я пошёл с Олей, а Кай — с Ритой. Наверное, случись это несколькими неделями раньше, я бы с ума сошёл от ревности, однако теперь это чувство притупилось. И вовсе не потому, что Рите было объяснено положение дел. Рядом с ней Кай выглядел спокойным, а значит, волноваться не о чем. Оля достаточно быстро шагала между рядами стеллажей, заставленными всевозможной посудной утварью, пока, наконец, не добралась до упакованных подарочных сервизов. — Может, что-то из этого? Я бегло обвёл взглядом предлагаемый ассортимент и указал на красно-розовый набор с лепестками цветов. — Вот. — Думаешь? Я бы такой скорее Елене Анатольевне подарила, — задумчиво протянула Оля, беря коробку в руки. — Тогда чёрно-белый с геометрическим узором. Как-никак, Нина Артуровна деловая женщина, классическое сочетание цветов в любом случае подойдёт. — Мне нравится, как ты мыслишь, — одобрила Оля, оглянувшись по сторонам. — Кажется, они далеко ушли. Нужно посоветоваться. Кая с Ритой поблизости не наблюдалось. Мы решили остаться на месте и подождать, пока они сами сюда дойдут, решив таким образом сократить время до встречи. — Как Рита? — поинтересовался я, хоть и не отметил значительных перемен в её поведении. — Нормально, — усмехнулась Оля. — Она девочка сильная. Справится. А Кай как? — Нормально, — в той же манере ответил я. — Он мальчик сильный. Тоже справится. — С чем? — Со своей головой, — я многозначительно приподнял брови. — Так у вас всё хорошо? — Как сказать. Смотря что вкладывать в понятие «хорошо» и как распределить понятие «у вас». Оля задумалась, склонив голову. — К чему такие сложности? — К тому. У нас — у меня и у Кая — всё хорошо, да. Видимо, Оля поняла, к чему было уточнение. Я догадался по лёгкой улыбке, которую она поспешила спрятать, так как к нам наконец-то подходили Кай и Рита. Рита шла впереди, а Кай плёлся позади, попутно разглядывая предлагаемый на полках товар. Разногласий в выборе подарка не возникло. Я в двух словах объяснил, почему выбор пал именно на чёрно-белый набор. Получив стопроцентную поддержку, мы вернулись к кассе, находившейся около самого входа, и, отстояв десятиминутную очередь, вышли на улицу.

***

На следующий день школа стояла на ушах. Нину Артуровну все любили, и даже я начал испытывать к ней симпатию несмотря на не самое лучшее первое впечатление. Она показалась мне холодной и жёсткой, а оказалась совсем не такой. Когда она шла по коридору, то практически все ученики выкрикивали поздравления, на что Нина Артуровна отвечала сдержанной улыбкой, кивком и коротким «спасибо». Наш класс собрался в полном составе на перемене после последнего урока, чтобы ввалиться в кабинет директора и произнести поздравительную речь. Секретарша, увидев двадцать человек, желающих вместиться в небольшое помещение, только и сделала, что открыла рот от удивления. Пояснить ситуацию решилась Оля: — Мы хотели бы поздравить Нину Артуровну. — Д-да, конечно, только узнаю, не занята ли она, — девушка часто захлопала ресницами, встала со стула и, одёрнув блузку, подошла к кабинету директора. — Нина Артуровна, к вам тут… целый класс. Поздравить хотят. — Пусть заходят, — услышал я вежливый ответ. В итоге самые активные ребята зашли в кабинет первыми, а все остальные дружной толпой остались стоять около дверей. — Скучно, — шепнул Кай, сунув руки в карманы джинсов. — Представь, каково Нине Артуровне. Поди, на каждой перемене такая толпа выстраивается у кабинета сегодня. Кай хмыкнул и вышел в коридор, подальше от суматохи и шума. Я сочувственно посмотрел на секретаршу, отчаянно пытавшуюся что-то посчитать на калькуляторе. Гам, царивший вокруг, постоянно сбивал её. Когда я прошёл мимо неё к выходу, она даже не подняла головы. Засмотревшись на несчастную девушку, я едва не врезался в Кая, остановившегося в самых дверях. — Ты проход загораживаешь, — сообщил ему я. — Тише, — вдруг шикнул Кай, не сдвинувшись с места. — Если я замолчу, тише тут не станет, перемена ведь! — попытался возразить я, но получил повторную просьбу быть тише. Кай жестом указал куда-то вперёд и приложил указательный палец к губам. Около соседнего кабинета я увидел Елену Анатольевну и… Данилу. Мне показалось, что Данила стоял слишком близко к Елене Анатольевне. Они мило болтали, даже чересчур мило для ученика и учительницы. На них никто не обращал внимания. Кроме Кая. Взглянув на него, я вздрогнул от недоброй улыбки, игравшей на его губах. — У тебя дома есть скотч? — почти шёпотом спросил он, не отводя взгляда от тех двоих. — Скотч? — удивился я. — Вроде бы… не уверен. — Принеси, — без перемены интонации сказал Кай. Я кивнул, чувствуя изменение его настроения. Я хотел было уточнить, зачем ему так внезапно понадобился скотч, как он вдруг уверенно зашагал вперёд. — Можно с вами поговорить? — обратился Кай к Елене Анатольевне. — Наедине. Нужно было видеть удивление Данилы. Он явно не ожидал такой наглости со стороны Кая, поэтому некоторое время стоял неподвижно, открыв рот. Елена Анатольевна, тоже растерявшись, перевела взгляд с Кая на Данилу. — А ничего, что Елена Анатольевна сейчас занята? — с вызовом спросил Данила, слегка задрав нос. — Вали отсюда. Провокация. Кай легко ведётся на провокации. Это я уяснил ещё с того момента, как Елена Анатольевна выплеснула на него всю правду. — Данила, — мягко прервала его Елена Анатольевна. — Наш с тобой разговор мы можем закончить позже. — Он ведь влез не в своё дело! — парировал тот. — Пожалуйста, Данила, — в её голосе появились жалостные нотки. — Пожалуйста. — Уйди, — просьбы Елены Анатольевны прервал холодный приказ Кая. В этот момент мне показалось, что Данила был готов убить Кая на месте — настолько гневно он на него смотрел. Руки Данилы сжались в кулаки, плечи задрожали, дыхание участилось. Он злился настолько сильно, что никакой страх последствий вряд ли смог бы его остановить. Однако Данила не шевельнул даже пальцем: смех мимо проходящих девочек отвлёк. Взгляд потемневших глаз прояснился. Выдохнув, Данила наклонился к Каю и шепнул ему на ухо, практически беззвучно, но чётко проговаривая слова так, что можно было прочитать по губам. — Я тебя раздавлю. — Интересно, у кого больше шансов: у голубого или у того, кто втихушку спит с учительницей? А следующий гневный взгляд был обращён уже ко мне. Возможно, Данила и хотел что-то сказать, но промолчал. Я героически выдержал его взгляд, даже не отведя глаз в сторону. На этом его угрозы закончились. Ему ничего не оставалось, кроме как кивком попрощаться с Еленой Анатольевной и уйти. Данилой довольно легко управлять, если вокруг полно людей. Он подвержен чужому мнению. И Кай этим пользуется. — Откуда вы узнали? — негромко спросил Кай после того, как Данила ушёл к лестнице. — Что узнала? — невинно поинтересовалась она, тем временем подозрительно глядя на меня. — То, что уже говорили. То, что никто не знал. Елена Анатольевна встрепенулась. — Просто смотрела иногда внимательнее, чем нужно. — Потому что Иосиф Кириллович вам нравился. Вот вы и заметили, — Кай отступил назад, усмехнувшись. — Не наглей, — прошипела учительница. Достав из кармана телефон, Кай поднял его на уровне плеч. — Люди таковы по природе, что могут сделать многое, лишь бы человек, симпатичный им, оставался в безопасности. Здесь есть прямое доказательство того, что Иосиф Кириллович весьма плохой учитель. На лице Елены Анатольевны промелькнуло смятение. Кай не сказал, какое именно доказательство находилось в телефоне, но вариантов было немного. — Чего ты хочешь? — сдалась она довольно быстро. Точно так же, как и Данила. Кай победно улыбнулся. — Всё просто. Вы знаете обо мне то, что нельзя оглашать перед публикой. Сейчас я отплатил вам той же монетой. Мне нужно ваше молчание.

***

Весной путь до дома стал казаться скучным. Яркое солнце слепило глаза. Они болели. Птицы с радостными песнями прятались где-то в светло-зелёных кронах деревьев, а молодая трава несмелыми пучками окрашивала однотонную землю. Природа оживала, а мой мир умирал. Учебный год неумолимо подходил к концу. Я чувствовал пустоту, которую должен чувствовать Кай. Последние мазки, наносимые на картину, означали только одно: скоро она будет полностью закончена. Скоро причина, благодаря которой мы с Каем сошлись, исчезнет. Было больно. Я ощущал панику. Из-за фотографий, оставшихся в телефоне Кая, из-за «несчастного случая» с Иосифом Кирилловичем, из-за Елены Анатольевны. Из-за Данилы. Из-за Руслана. Из-за весны и слепящего солнца. Мир превратился в один тугой комок, застрявший в горле и не дающий сделать вдох. А ещё я никак не мог выкинуть из головы взгляд Риты. Взгляд влюблённого человека. Искренние чувства, о которых не кричат направо и налево. Их лучше хранить в сердце и относиться к желаемому объекту с теплотой и добром вопреки всем вокруг. Именно так, как делала Рита. Именно так, как делал Руслан. У них похожие глаза. Они и сами похожи — целиком и полностью. Догадка ошарашила меня, заставив остановиться в нескольких шагах от подъезда. Они похожи — не внешностью, а поведением, в отличие от меня, — и Кай это видел. Его молчание всегда говорило больше, чем слова. Я научился понимать его без разговоров. Дом встретил ароматным запахом куриного супа. Бабушка в фартуке, сразу отправившая мыть руки перед обедом, была весёлой. Из гостиной доносился звук работающего телевизора. Я прислушался — какая-то юмористическая программа. Нет, юмор сейчас явно будет лишним. Поэтому перед ужином я провёл около получаса в своей комнате, сидя на полу. Из-под двери пробивалась бледная полоса света. В самой же комнате было темно, и я бесцельно смотрел в стену, отсчитывая минуты. Почему-то казалось, что этот спокойный вечер — последний. Он был мне нужен. Всего несколько минут в одиночестве, в темноте. Без размышлений, без голосов и звуков. Всего лишь небольшая толика времени, чтобы встать и разрушить хрупкий кокон. Я ведь создал его сам. Телефонный звонок, громко раздавшийся в тишине соседней комнаты, заставил меня вздрогнуть. Торопливые шаги бабушки, ровное «слушаю» и молчание. А потом в дверь постучали. Я с готовностью поднял голову, смотря на утомлённое лицо бабушки. — Что же ты полу-то в темноте сидишь? — Захотелось, — я пожал плечами. — Подойдёшь к телефону? — Меня? Бабушка кивнула. — Привет, Арсений, — голос тихий, мягкий. Мне потребовалась, наверное, целая минута, чтобы его узнать. Мама. — Как ты там поживаешь? На новом месте? Трудно переезжать, когда всю жизнь провёл на одной улице. А тут — другой город. Большой. Слова застряли в горле. Я так давно не слышал её голоса, что мне казалось, будто бы это всего лишь плод фантазии. В первое время после того, как мама исчезла из моей жизни, я продолжал мысленно разговаривать с ней. Я прекрасно помнил её голос, её интонации и манеру говорить. Поэтому сейчас только телефонная трубка в руке напоминала о том, что это не фантазия, а реальность. — Арсений? — снова позвала мама. Я нервно выдохнул и облизнул пересохшие губы. Это она. Это правда она. Прикрыв глаза, я воссоздал цепочку действий, произошедших за последние десять минут. Я вернулся домой, разделся, вымыл руки, выпил чаю и заметил внимательный взгляд бабушки. Да, она наверняка договорилась с мамой об этом звонке. Он был запланирован. Потом я вернулся в комнату и нашёл в ящике стола скотч, оставшийся после переезда. Для заклеивания коробок пришлось купить несколько рулонов, а один остался. Скотч. Нужно положить его в рюкзак и завтра принести Каю. А потом… Звонок. Я открыл глаза. В трубке по-прежнему висела тишина. Реальность. Это ведь реальность? Звонок — всего лишь голос. Я знаю, что где-то далеко есть мама. Настоящая. Только вот сейчас она в мою реальность совершенно не вписывалась. Мне казалось, что я сплю, и во сне, как и всегда, происходят странные бессвязные события. Мама в них не вписывалась. Не сейчас. — Прости, мам, — прошептал я, крепко сжимая трубку холодными пальцами, — но я не готов. После чего уверенным жестом повесил трубку обратно на рычаг.