Девиант (Полёт ночного мотылька)

В книгах говорилось, что любовь живёт дольше влюблённости. Но в чём же другие различия этих чувств? В том, что влюблённость — поклонение объекту, сопровождающееся несерьёзностью, а любовь — настоящее, искреннее чувство? Ответа книги, увы, не давали. Кроме разницы во времени я не нашёл ничего убедительного. Влюблённость живёт мало. Любовь — гораздо дольше. А если это чувство испытываешь к человеку своего пола? Как оно называется? Основываясь на собственных ощущениях, я мысленно провёл нерушимую грань между понятиями любви к противоположному полу и любви к своему полу. Если это любовь, то она разная. По ощущениям. По желаниям. По страхам. По эмоциям. Оля героически молчала. Странная она девушка. Если молчала Рита, то здесь не было никакой загадки. Рита не из тех, кто станет выносить на всеобщее обозрение подробности её разговора с Каем, да ещё и после фактического признания в любви. Но Оля… Поддержка подруги? В таком случае она очень хорошая подруга. Другая временами всплывающая проблема — Стас. Он больше не старался меня избегать, но и говорить, в общем-то, тоже. Как-то раз Алёна Карловна вызвала нас обоих к доске, дала по логарифмическому уравнению и сказала решать одновременно. Мы со Стасом переглянулись, но принялись за дело, поделив единственный оставшийся кусок мела. Учебная программа, которой придерживалась Алёна Карловна, была сложнее, что поначалу вызывало огромные трудности у подавляющей части нашего класса. Я видел, как девочки ходили жаловаться к завучу, что им не по силам подобный темп работы. К счастью, Риты и Оли в их компании не было, а когда Оля узнала об этом, то устроила очень громкое выяснение отношений с ними. Мол, не начальная школа уже, не нужно прикидываться дурочками, неспособными развиваться и противостоять трудностям. После этого случая я зауважал Олю ещё сильнее. Стас с тем уравнением не справился. Зато справился я, после чего пришлось внятно объяснять Стасу процесс решения. Стас же больше следил за мной, чем за строчками, появляющимися на доске. — Хватит пялиться на меня, — не выдержал я, о чём громко заявил на весь класс. — То ты на меня смотреть боишься, а теперь глаз не отводишь? По классу прокатилась волна смешков, а Стас, похоже, не столько разозлился, сколько растерялся. И пример в итоге решил самостоятельно, пусть и самый конец. После урока Алёна Карловна остановила меня около кабинета и тихонько поинтересовалась, а не Стас ли тот самый человек, из-за которого у нас с Каем проблемы. Честно говоря, так и подмывало устроить Стасу «сладкую» жизнь после того, что он сделал, но в конечном итоге я лишь помотал головой и, смеясь, добавил: — Стас просто не знает, как нужно извиняться. — Извиняться? — Алёна Карловна выглядела удивлённой. Я же пожал плечами. — Извиняться. А ведь ему хочется. Мысленно я уже давно решил, что приписывать Стаса к заклятым врагам ни за что не стану. Пусть он и трус, но у него есть совесть. Да, стойкости перед лицом опасности от него ожидать не стоит, но зато искренность, пусть и не озвученная, в нём присутствует. И Кая он не ненавидел, как все остальные. Возможно, они просто слишком разные люди. В тот же день случилось ещё одно совершенно непредвиденное событие. То, чего я совершенно не ожидал и к чему не был готов. Шестое чувство на этот раз ничего не подсказало, когда после уроков уже у самых дверей я остановился, вспомнив о докладе. — Подождёшь меня на улице? Мне нужно взять книгу для задания по биологии. Кай кивнул, и я, махнув ему рукой, побежал в обратном направлении, к библиотеке. Библиотекарше потребовалось несколько минут, чтобы отыскать на полках нужную мне книгу. Поблагодарив её, я кое-как засунул большую по размерам книгу в рюкзак и поспешил к выходу, чтобы не заставлять Кая слишком долго ждать. Но как только вышел на крыльцо и, спустившись по ступенькам, хотел было завернуть за угол, то резко остановился. Кай был не один. Несколько секунд показались вечностью. Я отказывался признавать в парне, что стоял рядом с ним, Руслана. Да, того самого Руслана, которого видел на фотографии дома у Кая и во время поездки в мой бывший городок. Тут же поразила злая мысль: а что он, собственно, вообще здесь забыл? Он выглядел настолько невинным, что это раздражало. Только вот взгляд изменился. Стал более глубоким… почти как у Кая. — А я и не думал, что встречу тебя здесь, — вдруг сказал Руслан мягким голосом. В голосе не было ни ненависти, ни удивления. Одна только светлая грусть. Руслан улыбнулся. — Алина должна выйти с минуты на минуту, вот я и решил, что не случится ничего страшного, если я подожду её прямо здесь. И с чего это все решили, что мы похожи? Цвет волос? Лицо? Смешно. Даже после одной фразы я понял, что мы совершенно разные. Прислонившись спиной к стене, я расслабил руки и прижал ладони к прохладному камню. Ничего, так и должно быть. Им нужен этот разговор. Без него действие не сдвинется с мёртвой точки. Быть может, именно Руслан поможет Каю лучше разобраться в себе. Странно, что я не слышал хлопка двери. На крыльце, смотря прямо на меня, стояла Алина. В тёплом пуховике почти до колен, белых сапогах и белой шапке с помпонами. Ангелок, иначе и не сказать. Я вежливо поздоровался, мучаясь от смутной догадки появления всех в одном и том же месте. Как оказалось, предчувствие не обмануло. Алина на цыпочках спустилась с крыльца, выглянула из-за угла и сразу же шагнула назад, остановившись около меня. — Надо же, а в тебе есть чувство такта, — негромко произнесла она. Я поднял голову. — Ты специально, да? — Специально, — улыбнулась Алина. — Слишком затянулась эта история. Значит, Руслан здесь благодаря ей. Хоть в чём-то мы с ней сошлись. Если Руслан подтолкнёт Кая в нужном направлении, я буду только рад. Меня же он не слушает, как только я пытаюсь завести разговор о его странной длинной мести. Алине хотелось наказать Иосифа Кирилловича гораздо сильнее. Интересно, то, что сделал Кай в последний раз, удовлетворило её недовольство? — И что ты будешь делать, если они воссоединятся? — Мне не нужно их воссоединение, — отрезала Алина. — Мне нужно напоминание. Для Руслана эта встреча как способ расставить всё по местам и наконец-то поставить точку, которой не было полтора года назад. А для Кая само появление Руслана значит очень многое, поверь. Камень под ладонями потеплел. — Эгоистичная стерва, — вырвалось у меня прежде, чем я успел всё обдумать. Алина в долгу не осталась: — От дряни слышу. Чем ты-то лучше меня? Я тебе отвечу: ничем. Ты сам использовал Кая, чтобы прикрыться. В её словах была правда. Но ведь это было взаимно, чего Алина совершенно не понимала.

***

Я не стал дожидаться Кая, а сразу ушёл домой, прекрасно понимая, что лучше не вмешиваться. Звонок в дверь после девяти вечера заставил меня вздрогнуть. Оторвавшись от учебника по алгебре, я некоторое время просто сидел, уставившись на недописанный пример в тетради, а когда услышал торопливые шаги бабушки, то успокоился и старательно вывел рукой ещё несколько цифр. Я слышал, как бабушка открыла замок и как скрипнула входная дверь. Несколько секунд тишины завершились громким зовом: — Арсений! — крикнула она, после чего я был вынужден отодвинуть стул и, стиснув зубы, выйти из комнаты. Сердце заколотилось так сильно, что стало больно дышать. Бабушка растерянно смотрела то на меня, то на привалившегося к стене Кая. Он был весь мокрый — на улице шёл знатный снегопад. Снежинки растаяли, из-за чего длинные волосы прилипли к лицу и шее, а на одежде виднелись тёмные влажные пятна. Кай смотрел куда-то в пол, не поднимая головы, и дышал через рот. Я заметил, что он был без варежек или перчаток — пальцы покраснели и едва заметно дрожали. — Бабуль, я тут сам разберусь, — внезапно охрипшим голосом сказал я. Бабушка растерянно захлопала глазами, но всё же ушла на кухню, а я медленно подошёл к Каю, предусмотрительно прикрыв дверь, ведущую в коридор. Румяные щёки, покрасневший кончик носа… и пальцы, в конце концов. Приложив ладонь к его щеке, я отчётливо ощутил, как Кай вздрогнул. Совсем как тогда, во дворике около школы. Я заметил, что моё прикосновение принесло не столько спокойствие, сколько отражение некого сожаления на его лице. Не нужно было озвучивать причину, я и так прекрасно знал её — Руслан. — Ты замёрз. Зайди, погрейся, — вежливо пригласил я Кая, встав совсем вплотную к нему. От Кая веяло уличным морозом. Он не смотрел на меня, но и не отталкивал. Наоборот — положил руки мне на талию, и я почувствовал, насколько они холодные, через тонкую ткань футболки. Кай закрыл глаза, опустил голову и уткнулся в моё плечо, тяжело дыша. Я осторожно обнял его, морщась от неприятной жёсткой куртки, но стерпел, зарывшись рукой в растрёпанные волосы. Пришлось хорошенько постараться, чтобы заставить Кая снять верхнюю одежду и пойти в ванную. Выудив из шкафа большое махровое полотенце, я выдвинул соседний ящик, достав в придачу спортивные штаны и футболку, которые надевал только пару раз. Вручив всё это Каю, я подтолкнул его к ванне и, включив горячую воду, вышел. — Что-то твой друг совсем загрустил, — сказала бабушка, размачивая сушку в чае. — На любовном фронте, поди, проблемы, да? Я задумался, как лучше обозвать этот проблемный фронт. Конечно, это были лишь мои предположения, потому как разговоры с Каем отложились на потом. Да и если он вернулся в таком раздавленном состоянии после встречи с бывшим парнем — мало ли что именно там произошло? Уж точно не радостное воссоединение. При мысли о том, что Кай мог вернуться к нему, меня передёрнуло. И ревность здесь была ни при чём, если только частично. Я просто не считал Кая тем, кто после определённых событий в прошлом мог запросто переменить к ним отношение в настоящем. — Ну… не совсем, — я не сдержал улыбки и опустил глаза, встав к бабушке спиной, чтобы тоже налить себе кружку чая. — Мы ещё не разговаривали. Я отправил его греться в ванную. Ты ведь не против? — Конечно нет. Как я могу быть против друга своего любимого внука? Её слова снова заставили меня задуматься. Я, конечно, не отрицал, что испытывал к Каю чересчур тёплые чувства, далёкие от понятия дружбы. Но и обычным другом Кай для меня не был уже задолго до первого поцелуя. А если выводить третий вариант, то даже не с дружбы всё началось, а с помощи! — Мало ли. Откуда же я знаю, какое у тебя мнение о нём сложилось после Нового года? — пробубнил я, кинув чайный пакетик в кружку. — Да как сказать… странный он немножко. — В этот момент я обернулся. — В глазах у него такая тьма, что даже улыбка порой не помогает. Хоть бабушка и сказала, что мнение положительное, я как-то сомневался, что оно действительно такое. Возможно, она просто была рада, что я смог хоть с кем-то подружиться. — Я тут тебе кое-что сказать хотела. Конечно, о маме. Когда бабушка начинает новую тему разговора со слов «я хотела тебе кое-что сказать», значит, можно ожидать новостей о маме. — Что? — Я понимаю, что ты злишься. И на неё, и на меня, хоть и не показываешь этого. Хмыкнув, я крепко стиснул зубы. — Она… В общем, она хочет с тобой увидеться. Поговорить. И ты наверняка тоже… — С чего ты взяла? — в конце концов, не выдержал я. — С чего ты взяла, что я хочу увидеться с женщиной, которую не видел несколько лет? — Она не просто женщина, она твоя мать! — повысила голос бабушка. — Ради неё ты и переехал сюда, смею напомнить. — Помню. Прекрасно помню. Но это было до того, как выяснилось, что вы обе мне врали. Ради моего спокойствия, — передразнил я бабушку. Да, знаю, перегнул палку. Я считал, что вывести меня не так-то просто, а на деле завёлся за какие-то несколько секунд. — Можно мне стакан воды? — нас прервал Кай. На время разговора с бабушкой я совершенно забыл о том, что мы в квартире не одни. Кай выглядел бледным и уставшим. Данная одежда пришлась почти впору, если не считать немного укороченных штанов. С мокрых волос всё ещё капала вода на полотенце, лежавшее на плечах. С моей позиции был хорошо виден ожог на оголившейся шее, от которого я поспешил отвести взгляд. Достав стакан, я наполнил его тёплой водой и, попросив бабушку оставить нас, провёл Кая за собой в комнату. Минуты молчания закончились быстро. — Как Руслан? — почти беззаботно спросил я. Кай головы не поднял, продолжая неподвижно сидеть на кровати. — Ты всегда казался мне таким уверенным, — я подобрал под себя ноги, немного развернувшись корпусом. — Серьёзно. Мне и в голову не приходило, что ты можешь сомневаться. — Смотря в чём. — Смотря в чём, — согласился я и замолчал, подождав, пока Кай не повернётся ко мне. — Ты нисколько не сомневаешься в том, что хочешь отомстить своим обидчикам. В этом тебе уверенности не занимать, — меня немного рассмешили воспоминания о самом первом месяце нашего сотрудничества, когда приходилось давать отпор Иосифу Кирилловичу. — Но между мной и Русланом ты сомневаешься. До сих пор. Взгляд Кая омрачился. Я знал, что попал в точку. Закрыв глаза, я тихо вздохнул, позволив себе наконец-то принять то, что находилось в стороне достаточно долго. В первое время, когда я только начал осознавать природу своей тяги к Каю, мне было интересно, что же двигало им. Моя внешняя схожесть с Русланом, из-за которой много кто решил, что мы с Каем сразу превратились в парочку, наталкивала и меня на такую же мысль. Я ему нравился, поэтому он рядом. Однако дело вовсе не в симпатии. Подобные чувства затуманивают разум, а Кай не мог себе позволить этого. Я открыл глаза, внимательно посмотрев на него. — Я вас видел сегодня. — А я видел, что ты ушёл домой один, хотя просил дождаться. — Тебе было некогда, — выдвинул аргумент я. — Некогда? — поразился он, но продолжил весьма спокойно. — Руслан приехал к Алине, а не ко мне. Да и встреча была подстроена именно ею. — Знаю. И она открыто мне об этом сказала, — не стал скрывать я. Кай усмехнулся. — Твоя честность порой убивает. Всё-таки ты ушёл не потому, что сам так решил. Возможно, он прав. Кай уже озвучивал свои предположения однажды, вот только я отпирался. Сейчас пришлось признать, пусть и мысленно, что не попадись мне Алина, чувствовал бы я себя гораздо лучше. Она подтолкнула меня к тому, чтобы я ревновал. И не просто ревновал, а именно с почвой под ногами в виде сомнений Кая. — Глупый, — шепнул он. — Ты ведь очень рассудительный, но заводишься из-за мелочи. Чувствовать руки Кая — хотя бы иногда — теперь было необходимостью. И когда они сомкнулись за моей спиной, я в буквальном смысле растаял. Держаться было сложно. Я понимал, что сомнения Кая заключались именно в данном направлении. На тот момент, когда он поцеловал меня, никто из нас не был готов к чему-то подобному. — Это не мелочь. Это вполне обоснованно. Руслан ведь не просто знакомый из прошлого. И ты бы не пришёл в таком состоянии после встречи с ним. — Я в таком состоянии вовсе не из-за чувств к нему. Я ведь бросил его, когда сам сломался. Мы не виделись после того, как я ушёл из школы. Чувство вины. Совесть. А ведь они со Стасом не такие уж и разные, почему-то подумалось мне. Однако проигравшим я себя не воспринимал. Как-никак, а Кай пришёл сюда. Он обнимал меня, говорил правду и не уходил. Всё равно не уходил. Маленькая победа. Только вот я так и остался «мальчиком, похожим на другого мальчика». Вспышка ярости на мгновение ослепила, но вылилась вовсе не в желание махать кулаками. Извернувшись, я без колебаний дотянулся до губ Кая, ловя его замешательство. Раньше я никогда не позволял себе такого… Мы целовались жадно, словно нагоняя всё то время, которое потребовалось, чтобы прийти к сегодняшнему вечеру. Я позволил себе наглость и прикоснулся к ожогу, поведя рукой вниз по шее, в конечном итоге перебираясь на футболку. Крепко сжав воротник, я и подумать не мог, что переборщу настолько, чтобы Кай разорвал поцелуй и сцепил пальцы вокруг моих запястий. «Хватит», — чётко расслышал я, хоть Кай всего лишь пристально смотрел на меня снизу вверх. Хватит, мысленно повторил я, выдыхая и расслабляясь. Совесть в случае Кая можно притупить, прогнать. Состояние, в котором он появился на пороге, могло вызвать только одно. Быть может, он до сих пор не отпустил Руслана? Быть может…