Дела семейные

* * * POV Гокудера Старательно затушив об подоконник окурок, я выкинул его в окно, прямиком в крендель на голове учительницы по литературе. Бейсбольный придурок позвал меня делать домашку с Джудйаме сегодня вечером. Ссу я туда идти, если честно. Жопа – она одна, ее беречь надо. Но не будет же он меня при Ямамото насиловать-то в конце концов! - От кого прячешься? Я испуганно дернулся, обернулся и увидел Реборна. Аркобалено потягивал кофе и с еле заметной усмешкой в глазах смотрел на меня. - Ни от кого, с чего ты взял, что я прячусь, Реборн-сан? – конечно, пытаться обмануть всезнающего киллера – зряшное дело, но и признавать себя трусом не хочется. - Ты не трус, Гокудера, твоя реакция вполне нормальна, - ребенок, ухнув, вспрыгнул на подоконник и сел на него, свесив ноги, - только она несколько преувеличена для человека, от которого попросили простого поцелуя, - киллер присосался к чашечке, а я удивленно моргнул. - Только… поцелуя? - Над Тсуной посмеялись, узнав, что он ни разу не целовался и он искал человека, которому мог бы полностью доверится и подарить ему свой первый поцелуй. Единственным человеком, на которого он мог положиться, был ты, Гокудера. Он тебе полностью доверял, раз решил поцеловать именно тебя, а не Киоко. Блять… вот я идиот… Джудайме оказал мне такое доверие, выделил меня среди прочих… а я сбежал как последний предатель! Мне еще учиться и учиться быть настоящей Правой рукой! - Спасибо вам, Реборн-сан, за то, что открыли мне глаза! – я поклонился мелкому и быстро понесся в класс, к своему боссу. Я сейчас же извинюсь перед Десятым и, когда мы будем одни, так страстно его поцелую, что этот поцелуй будет у него не только первым, но и самым лучшим! Влетев в класс, я заметался по комнате, в поисках пресвятого Дечимо, но его нигде не было. - Где Десятый? – накинулся я на лениво зевающего бейсбольного придурка. - К нему тот веселый и неловкий парень Дино пришел, они были в коридоре, а куда потом делись – без понятия. Так ты придешь делать домашку к Тсуне сегодня вечером? - Да приду, приду, угомонись. Черт, куда этот надоедливый Мустанг утащил Десятого? - Ну, значит ушли ку… а, вот же он, смотри. Я обернулся и увидел бледного, как смерть, босса. Какое же я говно, я так сильно расстроил его, что на нем лица нет! - Джудайме! – я подскочил к шатену и чересчур резко поклонился, отчего в пояснице хрустнуло, - простите меня за вчерашнее поведение. Я готов выполнить вашу просьбу, я хочу ее выполнить! POV Тсуна Ни... нихера себе. Вот это я понимаю, «мечты сбываются». Интересно, а с какого перепоя он так внезапно возжелал засосать меня? Хотя, какая разница, где можно поцеловать, там можно будет и в попу проникнуть. Я, конечно, не знаю, спросить было еще не у кого, но а вдруг я такое распиздатое семе, что Гокудере понравится и он будет хотеть в дальнейшем еще? Я перевел взгляд с согнувшегося в поклоне подрывника на Ямамото. Оный в немом восторге смотрел на зад итальянца, находившийся в каком-то полуметре от мечника. - Мы вечером поговорим, Гокудера-кун, - я сделал самое невинное и доброе выражение лица и похлопал парня по плечу. Хорошая у тебя поза, Гокудера-кун, именно в ней ты и будешь вечером стоять. Только, разве что, на коленях при этом. - Вы на меня не сердитесь? – пепельноволосый поднял голову, а я, заметив, как у бейсболиста нехорошо потемнели глазки, поспешил вернуть Урагана в вертикальное положение, от греха подальше. - Нет-нет, я нисколечки не сержусь, правда, - я старательно улыбался так, что скулы сводило с непривычки. - Я рад, Десятый! Ох, черт, совсем забыл, я хотел в библиотеку заскочить! Увидимся, - Хаято убежал так, будто за ним гнался Ямамото без штанов. Но нет, сушист сидел с более-менее благопристойным видом, хотя на моське его было буквально написано сожаление по поводу упущенной добычи. - Ямамото-кун, я, порой, просто поражаюсь тому, как ты открыто пялишься на парней. Создается впечатление, что только мы вдвоем в этом классе зрячие, остальные же тупо не видят твоих не совсем приличных взглядов. - Прости-прости, - он заулыбался, почесав затылок, - просто очень уж хочется, здесь и сейчас. - Если ты будешь хорошим мальчиком, потерпишь три урока и тренировку, то… - я нагнулся к брюнету и прошептал ему на ухо, - я разрешу тебе поиметь меня так, как ты того захочешь… Дыхание Хранителя Дождя участилось, он подался было вперед, желая засосать меня до смерти, но я вовремя отшатнулся, ухмыляясь. - Тише, тише, успокойся. Потерпи, и тебе воздастся. И, пожалуйста… будь со мной нежным, - я состроил смущенное лицо и кинул томный взгляд на подчиненного. Хах, учини я такой пердимонокль в своей комнате, меня бы уже давно, вместо тысячи слов, драли бы в задницу без растяжки. Но, по взгляду брюнета я понял, что в кабинете химии меня ждет точно такая же история… * * * POV Дино День клонился к вечеру, и я его провел на крыше школы, лежа под слепящим солнцем. Кёе я не нужен, ему на меня облегчиться с Пизанской башни. Нет, ну а что я ожидал? Что он с радостным визгом кинется в мои объятия и отдастся мне прямо на своих дурацких бумажках? Угу, сейчас. Размечтался. Солнышко загородила тень. Ну блин, только всплакнуть хотел, кто-то приперся. Ромарио, наверное. - Чего хотел, Ромарио? Я хочу побыть один, уходи. - Я не Ромарио, и я не уйду, - ответствовал спокойный голос моего возлюбленного. - Кёя? - Ну и какого черта ты все еще на территории школы? - Да вот, хотел полежать на крыше так, как это делаешь ты. - Полежал? Вали к себе домой, - Хибари зашуршал пиджаком и хрустнул коленными чашечками. Я как-то ужаснулся тому, что они хрустят, Кёя пояснил, что в детстве он сильно повредил себе колени, и с тех пор они хрустят, стоит японцу согнуть ноги. Тень сползла, и солнце неприятно полоснуло по закрытым глазам, я зажмурился крепче, зашипев. - Шипящий конь, что-то новенькое, - мне на горло легла холодная рука главы дисциплинарного комитета и чуть сжала пальцы. - Что ты делаешь, Кёя? – я хотел было открыть глаза, но на лицо легла другая, не менее холодная рука, закрывая обзор. - Не смотри. Не шевелись. Замри. Иначе укушу. Я послушно замер, было дико интересно, что задумал школьник. Душить меня хочет? Но он не Отелло, да и я мало похож на Дездемону. Если что, на ночь я молился. Я на утро тоже. Подросток чуть сильнее сжал горло, потом ослабил хватку, провел пальцами по сонной артерии, и нагнулся, щекоча лицо волосами. Горячее дыхание брюнета, опаляющее мои губы, заставило сердцебиение участиться. Теплые, сухие губы мальчика прижались к моим. Боже, да кто так целуется? Это больше похоже на лобовое столкновение в замедленной съемке! Хибари, видимо, подумал о том же, пару секунд поерзал, примеряясь, ему, наверное, мешали наши носы и, наконец, догадался использовать язык, требовательно скользнув им в мой приоткрытый рот. Осторожно касаясь неба, щек, моего языка, он разомлел меня окончательно, стало настолько хорошо, что на секунду почудилось, что я сдох и попал в рай, полный безотказных, милых и послушных Кёй. Я осторожно ответил на поцелуй, рука Хибари, все еще лежащая на моей шее, сильно сдавила ее. Намек был понят, я перестал шевелиться и полностью отдался во власть любимого. Юноша одобряюще погладил меня по подбородку и углубил поцелуй. Мне чертовски нравилось то, как он неумело меня целовал, как участилось его дыхание в перерывах между страстными засосами. Целовались мы (точнее, целовался он, а я молча играл в жертву некрофила) минут пятнадцать, мальчик регулярно отрывался от моих истерзанных губ, чтобы сделать несколько судорожных глотков воздуха и снова сминал их, как с голодного края. Такое ощущение, что он вознамерился зацеловать меня до смерти! Когда он отстранился, пробормотав «Челюсть болит уже», я довольно выдохнул, счастливо улыбаясь. Как же мне офигенски хорошо, теперь-то он точно никуда от меня не денется. - Люблю, - прошептал я, приоткрывая глаза, чтобы посмотреть на юношу. Но его рядом не было. - Кёя? – я резко подорвался и поспешил к лестничной будке, дабы догнать улепетывающего парня. Я успел заметить в самом низу лестницы мелькнувший рукав черного пиджака и быстро понесся следом за возлюбленным, пытаясь выяснить, что значит его внезапный поцелуй.