Дела семейные

- Кёя! Подожди же! – глава дисциплинарного комитета юркнул в кабинет и захлопнул за собой дверь. Я метнулся за ним, вбежал в комнату и с легким злорадством стал наблюдать, как намиморская сатана безрезультатно дергала дверь в конце класса. - Почему заперто, черт, всегда же открыто было, - бормотал мальчик, борясь с отказывающей повиноваться дверной ручкой. Я подошел к Хибари, обнял его со спины и вдохнул аромат его волос. - Кёя… мой хороший… - Это не то, что ты подумал, Каваллоне! – Облако задергалось, пытаясь вырваться, я же обнял его крепче, целуя в макушку. - Не надо ничего говорить, я все понял, - я развернул паренька к себе лицом за плечи и припал к его припухшим губам. - М-м-м, - возмутился тот, наступив мне на ногу. - Прости, точно, у тебя же челюсть болит, - я ойкнул, отстранившись от злого, раскрасневшегося японца и стал осторожно целовать его искусанные губы, зализывая ранки. - Кёя, не кусай свои губы. - Что, не нравится вкус моей крови? – он умудрялся говорить в то время, как я был занят своеобразным оказанием первой медицинской помощи. - Мне все в тебе нравится, любимый, но я не хочу, чтобы ты причинял себе вред. - Я люблю кусать губы. - А я люблю их целовать. - Значит, я буду кусать твои, Дино. Я счастливо улыбнулся, подхватил мальчика на руки и закружил по классу. - Пусти, чокнутый, сейчас зайдет кто и увидит! – Кёя двинул меня по голове, я послушно поставил на пол фырчащего возлюбленного, мимолетно целуя его в шею. Брюнет вздрогнул и чуть откинул голову назад. Видя его реакцию, я усмехнулся и стал покрывать поцелуями нежную кожу, посасывая и покусывая ее. - Кхаааа…. – низкий стон подростка, прижавшегося ко мне всем телом, выключил тормоза, я подтолкнул Облако к стене и жадно впился в уже изрядно покрасневшую от многочисленных засосов шейку. - Пре…крати… увидят, - Хибари слабо барахтался, все еще надеясь оказать мне сопротивление, - Динооо… Не слушая мольбы призывно стонущего Кёи, я опустился на колени, задрал рубашку парня и… услышал, как за дверью, той, через которую мы с японцем вошли в класс, послышались голоса. - Черт, какого хера там принесло? – я быстро поднялся на ноги, а мой любимый, ухватив меня за шиворот, потащил к огромному шкафу, зашипев: - Сюда, Каваллоне, шевели копытами! Меня втолкнули в приветливо распахнутое нутро гардероба, мой любимый жён втиснулся рядом и плотно закрыл за собой дверцы, оставляя лишь небольшой просвет. - Ай, Кёя… мне веник в спину уперся, - шепотом пожаловался я, пытаясь одновременно принять удобное положение и посмотреть в щель, кто там такой бессмертный, что помешал нашему с Кёей возможному соитию. - Я тебе его в зад вставлю, если нас найдут,- пообещал парень, потеснил меня и тоже припал к просвету. - Да угомонись, Ямамото, все уже, пришли, сейчас будет, - засмеялся голос моего младшего братишки, в поле зрения возник он сам, скидывающий школьную сумку на парту. Мы с моим сожителем по шкафу находились в каких-то трех метрах от Савады, между Намимори и Нарнией. - Тсуна, - громко щелкнул замок, к шатену быстрым шагом подошел Ямамото Такеши, грубо развернул к себе за плечи своего одноклассника и впился в губы алчным поцелуем. - Нихера себе, - шепотом прокомментировало Облако, наблюдая, как его босс самозабвенно сосется с мечником, - вы точно названные братья? По-моему, очень даже родные… Я шикнул, ущипнул наглого засранца за попу и получит за это локтем в живот. Ямамото, тем временем, повалил моего младшего брата на парту, сам забрался сверху, продолжая целовать стонущего парня. - А… та дверь… другая, - Тсуна резко отстранился от Дождя. - Я ее еще час назад закрыл, - с Дечимо приспустили брюки вместе с развеселыми труселями и оставили смачный засос на шее. - Такеши… осторожно только… я же в первый раз… - Так вот кто та блядь, которая отрезала мне путь к отступлению, - вздохнул Хибари и уперся чем-то твердым мне в бедро. - Кё… Кёя… это… - Чего? - Что это? - Где? - Там… - Каваллоне, блять, я тебе не пифия из Дельф, хватит со мной в «Что? Где? Когда?» играть, знаток хренов, - японец зашипел королевской коброй, - скажи нормально, что тебя там заинтересовало, и где это «там» находится. - У тебя стоит. Мальчик щекотно вздохнул мне в левый сосок и произнес еле слышно: - Это тонфа, идиот. - А почему она в таком… интересном положении? – я потерся об искусственный стояк. Че-т не верится, что это оружие, надо потрогать. - Хватит ерзать, сказано тебе, это тонфа. Ее перекрутило в креплении, когда залазил в шкаф, вот она и… кхм… стоит. И вообще, отсовокупись от меня, иначе я воспользуюсь ее и твоим положением и лишу тебя девственности. - Хааа… Хаааа… Ямамото…. – я с нова прилип к дверце. Бейсболист увлеченно отсасывал Саваде, тот извивался на столе и сдавленно стонал, зарывшись руками в черные короткие пряди. - Ни стыда, ни совести, прямо в школе жарят, - Кёя хоть и делал вид, что он невозмутим как дохлый слон, но полоска света, падающая ему на лицо, спалила легкий румянец, покрывающий щеки сурового ГДК. Я умилился такому зрелищу, положил руку на поясницу паренька и провел ладонью вниз. Кое-как сдержав стон боли, я попытался высвободить руку, придавленную тонфой к задней стенке шкафа. - Руки. Держи. При. Себе. Содомит, – для пущей убедительности он сильнее надавил «стояком» и продолжил наблюдать за совокуплением парней. Я же, приложив изувеченную руку ко рту, стал зализывать больное место. Заслышав влажные звуки, Хибари посмотрел на меня, фыркнул и судорожно подавил смех. - К спячке зимней готовишься? Хватит лапу сосать, смотри, что те двое вытворяют. Уж кто бы мне говорил про содомита, извращенец малолетний. Быть может, я стесняюсь смотреть, как сосут моему брату, пусть и названному. - Я тоже так хочу, - выдала любовь моя, кусая губы, - судя по стонам Савады, это приятно. - Кёя, губы. - Ну давай свои, я их погрызу. - Я и так уже увеченный. - Ну, значит, смотри молча, - он ойкнул, на губе стала медленно набухать большая капля крови. - Догрызся, черт, - я вздохнул, повернул пинающегося и щипающегося подростка к себе лицом и слизал солоноватую каплю, прошелся языком по ранке, юноша недовольно зашипел, а я успокаивающе погладил японца по щеке. - Вампирюка, - Кёя, отстранился, облизнувшись и снова прижался глазом к щели, другой смешно зажмуривая. Ну просто воплощение самой непристойности! Я бы один так открыто пялиться постеснялся, а он в моем присутствии глазеет на чужой секс так, будто смотрит канал «Дискавери». Еще и минета возжелал, маленький похотливый паразит. - Оу, фак, это, должно быть, чертовски больно,- охнуло Облако, я осторожно глянул, что происходило в классе. Десятый, неприлично выпятив зад, полулежал раком, в него медленно проникал брюнет. Тсуна болезненно стонал, виляя бедрами и вздрагивая. Дождь гладил его поясницу и что-то шептал, видимо, успокаивая пассива. - Та… Такеши… он... слишком большой… - Нет, Тсуна, он войдет полностью, потерпи… Я затрясся от негодования. Он… да как он посмел трахать моего братишку?! Ему же больно! Убью… - Дай тонфу, я снесу мечнику башку, - я схватился за оружие японца, тот охнул и крепко вцепился в мое предплечье. - Ди…но… - Просто дай ее, - я дернул не желающую поддаваться железяку и с изумлением услышал тихий стон Хибари, румянец на его личике вспыхнул ярче, а глаза были крепко зажмурены. - Кёя? - Это… не… тонфа… Я опустил взгляд вниз, прищурился, вглядываясь в темень, царящую в шкафу и увидел, что сжимаю третью, так сказать, природную «тонфу» Кёи, которая натягивала ткань черных школьных брюк. Пользуясь случаем, я пару раз дернул рукой, сдавливая член юноши у самого конца, намиморская сатана впился ногтями мне в кожу и с наслаждением выдохнула, тихо проскулив. - Хибари, извращуга… у тебя встал на то, что Тсуну имеют в задницу? – я не знал, возмущаться или восторгаться такой реакции главы дисциплинарного комитета. Я-то планировал наш секс через месяц, или два, а тут такое явление Занзаса народу. - Дай угадаю, ТАК ты тоже хочешь? – прошептал я, кивая на стонущих и трахающихся парней, второй рукой скользнул по бедру мальчика и сильно сжал его попу. Брюнет так сладко ахнул, что нестерпимо захотелось взять его прямо здесь, на вениках и ведрах. - Такеши! – ахнул Дечимо. Мы с Кёей, как по команде, прижались к обзорному пункту, жадно наблюдая, как шатен начал двигать бедрами навстречу пронзающему его члену. Стеснение испарилось без следа, я, не отрывая взора от худенького тельца, послушно принимающего в себя мечника, быстро расстегнул ширинку своего возлюбленного и скользнул туда рукой, другой затыкая возмущающегося подростка. Его плоть была обжигающей, мокрой и липкой от обильно выступающей смазки и такой твердой, что на ней можно было повеситься. До боли возбужденному мальчику многого не понадобилось, всего пара быстрых движений рукой, сжимающей половой орган, и он кончил, изливаясь в мою ладонь. Вытащив из брюк липкую десницу, покрытую белесой жидкостью, я убрал заглушающую стоны руку и быстро заменил ее испачканной. Брюнет офигел от подобного обращения к своей царственной особе, но я крепко удержал дергающееся Облако, старательно измазывая его мордашку спермой, просунул пару пальцев в так непредусмотрительно раскрытый ротик и тихо велел ему: - Оближи. Кёенька обмяк и послушно заскользил юрким язычком по пальцам, слизывая семя, потираясь задницей об мой ноющий пах. Маленькая лживая сучка. Парней он не любит, ага, как же, а я бабушка Скуало. - Я надеюсь, тот диван в кабинете раздвижной? Иначе мне придется взять тебя на твоем столе, - прошептал я в пунцовое ушко и скользнул внутрь языком, японец задрожал и неприлично выгнулся, прижимаясь ко мне плотнее. - Такеши! – мы с моим любимым содомитом обратили внимание на вонголят, те уже закончили со своим соитием. Ямамото вышел из моего брата, а я, кинув взгляд на внушительных размеров орган мечника, от души пожалел попу Савады. Но у того на лице было написано крайнее удовольствие, он с самой довольной улыбкой принял предложенную салфетку и вытер себя. Надев брюки, он сел, поморщившись, на парту и усмехнулся: - Вот ведь уебок… - Прости, - Такеши поник, медленно одеваясь. - Да не ты, а я! – Тсуна обнял любовника, прижимаясь к загорелому телу, - мне очень понравилось, я в восторге. Надо было давно тебе отдаться, такой кайф оттягивал, - с сожалением пробормотал мальчик, кидая взгляд на подчиненного. Тот приобнял шатена и нежно поцеловал его. Мы с Кёей подождали, пока парни приведут себя в порядок, отопрут двери и покинут класс. Тогда мы выпали из недр шкафа, роняя веники и швабры. Кёя выглядел изумительно, - на щечках играл румянец, нижняя часть мордашки была измазана семенем, а глаза шальные, все еще поддетые дымкой возбуждения. И в такие моменты как назло разряжен телефон, не смогу запечатлеть на память это развратное видение. - Черт… Каваллоне, - он вытирал тыльной стороной ладони потеки с лица, - извращенец. - Сказал мальчик, у которого встал на чужой секс, - я усмехнулся и обнял милашесть японскую, целуя макушку возмущающегося паренька. - В следующий раз я тебя заставлю твою же сперму глотать, - он был такой милый, и смущенный и злой одновременно. - Я буду не против, - засмеявшись, я приподнял все еще испачканное, милое личико любимого Облака и припал к искусанным губам. Мальчик ответил на поцелуй, закрывая глаза и обнимая меня за шею. Я запоздало вспомнил, что ему, вообще-то, больно и резко отстранился, издав громкое «чмок». - Прости, я забыл, тебе же больно. Недовольный рык парнишки и требовательный поцелуй заставили меня ощутить себя самым счастливым человеком с пропиской в городах Содом и Гоморра.