Снежное наваждение.

***

Аристу казалось, что сходит с ума - никогда он такого еще не испытывал ни с кем! За неполные двадцать с небольшим лет своей жизни много омег и бет перебывало в его постели, но это такое желанное, такое нежное тело цвета дорогого мрамора, только такого теплого и мягкого, что хотелось зарыться в него и не отпускать никуда! Ошеломляющий нежный запах напоминал изысканные духи и окутывал его, не давая опомниться. Он брал трепещущее от его натиска тело и слышал сладострастные стоны, полные неги, и, изливаясь в глубины этого великолепия, сам стонал от исполнившейся мечты, а потом долго сцеловывал с разрумянивавшихся щек слезки восторга и смотрел на коралловые лепестки губ, произносившие слова любви... - Ваше Величество! Ваше Величество! Просыпайтесь! - Что ж так орать-то в такую рань? - Король нехотя покидал объятия чудесного сна, где он навсегда завоевывал неприступного красавца и тот сдавался на милость победителя. - Пленники сбежали! - Что? Что?! - Арист задохнулся, он, предвидя такое развитие событий, специально не поставил у покоев принца охрану. В его страже были и воины-беты, но... Он не хотел принуждения, а хотел порыва - пусть не любви, хотя бы благодарности! И вот он все-таки сбежал... Юноша покачал головой в ответ на вопрос советника о погоне. - Пусть снарядят мой полк. - Вы хотите ехать сами? - Король пока здесь я и сам распоряжаюсь, что делать и куда мне ехать. Встревоженному чиновнику ничего не оставалось, как только склониться в поклоне перед сиятельным юношей. Всю дорогу Арист чувствовал еле заметный запах фиалок и без труда следовал за беглецами во главе отряда. Он чуть было не нагнал их у предпоследней стоянки, но приказал воинам спешиться и, расположившись походным лагерем с подветренной стороны, с доверенным лицом отправился на разведку. - Течный омега? - спросил приближенный. - Помолчи... Неужели ты думаешь, что я стану посягать на чужую собственность? Кем я окажусь после этого? Чем я буду лучше своего чокнутого братца или такого же де Мерри, который держал это сокровище в руках, но оно и ему не далось! Нет, друг мой, с богами не поспоришь, а они явно хранят чистоту этого чудесного существа... Своих планов король не раскрыл никому.

***

Когда все было позади - торжественный въезд в столицу Ольвинии посреди ликующего народа, роскошный праздник, устроенный им военачальниками и местоблюстителем престола, Лесли прошел в детскую, где уже спали два сокровища его души, два его милых сыночка. Он вдохнул молочный воздух покоя и сна и сполз по стене, прижав к груди два крошечных носочка младшего сынишки. Невольные слезы текли из глаз, он знал, что все позади, но еще никак не мог понять, что все... больше ему нечего бояться - его муж и король свободен, и вот здесь, сейчас спят их дети - сокровища королевства Ольвинии - будущий король и его маленький братец-омежка. Он не нашел в себе силы подняться и подойти к кроваткам, чтобы поцеловать их на ночь, как делал всегда и будет делать, пока они не вылетят из гнезда и не начнут вить свои. - Вот ты куда сбежал! - Едва слышный шорох за спиной, и знакомые руки поднимают его и прижимают к груди. - Тише, дети спят. Только угомонились... - И тебе пора в постель. Ты устал, не отрицай. Как не устать - сколько свалилось на тебя, альфе не выдержать, а ты, мое сокровище, мой самый любимый мальчик на свете, все сделал сам. Выстоял и меня освободил. - А тебе кто разрешил вставать? Какой ты непослушный, любимый... Тинрор мягко развернул мужа к себе: - Наконец-то ты сказал это... - Я готов повторить... - Король чуть встряхнул его, и Лесли поднял на него глаза. - Потом, все потом. - Тинрор схватил его в охапку и, медленно целуя, понес в супружескую спальню.

***

Когда на берег реки выехал полк вооруженной до зубов королевской гвардии с Его Величеством Аристом во главе, сердце Лесли сжалось до микроскопических размеров и ухнуло в ноги. Лорды выхватили мечи и арбалеты и окружили телегу с раненым королем. - Стойте, остановитесь! - преодолевая страх и едва дыша, Лесли шагнул навстречу приблизившемуся Аристу. - Ему нужен только я, я остаюсь. - Лесли, нет!!! - Тинрор пытался подняться, но сил не хватило, и он упал обратно. - Прости, но так будет лучше... Не оборачиваясь, преодолевая слабость в ногах, Лесли шел навстречу закованному в броню врагу - босой, чуть ли не в рубище, все равно он смотрелся принцем - статный, бледный как мел, он все шел и шел вперед, и всем троим участникам драмы казалось, что он идет слишком долго. Наконец, не дойдя нескольких шагов, он остановился и заговорил. - Король Арист, я добровольно вверяюсь Вашему Величеству, прошу лишь об одном - отпустить короля Тинрора с сопровождающими его людьми. Арист шагнул навстречу прекрасному омеге и сказал тихо, едва слышно: - Прекраснейший Лесли, тебе не перещеголять в великодушии истинных рыцарей, я отпускаю тебя с твоим мужем к вашим детям и вашему народу. Помни только, что я люблю и не перестану любить тебя никогда, что бы ни случилось с нами, Ольвиния и Элазия отныне будут существовать в мире и спокойствии. Мои воины помогут вам переправиться на тот берег. Пока воины и лорды занимались переправой, Арист, сняв с руки тяжелую рукавицу, взял ладонь принца в свою. - Прости, что мучил тебя, я виноват перед тобой, но никогда не овладел бы тобой силой, я лишь хотел посмотреть на того, кто заставил моего брата безумствовать, а увидев, понял, что невозможно не влюбиться в тебя. Ты - настоящая драгоценность. Тинрору повезло, что он первым встретил тебя. Жалею лишь об одном, что не мне быть рядом с тобой всю жизнь и не мне ты будешь рожать детей и помогать управляться с государством. Милый мудрый омежка. - Король Арист, снимите ваш шлем. - Зачем? - недоуменно взглянул на омегу молодой человек, но шлем все-таки снял, и пламя волос дождем осыпалось на наплечник. Лесли босой ногой наступил на сабатон и оказался вровень с лицом короля и, едва коснувшись руками наплечника, неожиданно поцеловал Ариста. Тот, сжав в объятиях хрупкое тело, углубил поцелуй. Единственный в их жизни. Арист смотрел, как на другом берегу короля, Лесли и сопровождавших их лордов окружили люди местоблюстителя, и тихо прошептал: - До свидания, самый восхитительный из принцев, - повернул коня, бросив приближенному: - Срочно соберите сведения о единственной женщине нашего рода, кузине отца, что пропала двадцать лет тому назад!

***

Лесли пылал и метался на узкой постели. Три дня назад он заперся в башне - той самой комнатке, что служила когда-то ему заключением. Течка, первая после родов, пришла как у обычных омег через три месяца после рождения сына. Лекари говорили, что это хорошо, что цикл наконец-то установился после вторых родов, но не советовали пока еще беременеть. Лесли и сам был не готов к новой беременности, да и состояние мужа еще вызывало опасения - он то чувствовал себя вполне здоровым, а через несколько часов едва мог двигаться. Милитин пользовал короля настойками из корня жизни и советовал больше времени проводить на солнце - осень была в разгаре, и если б не течка, Лесли бы сейчас скакал на охоту на диких уток и, ничего не подстрелив, возвращался затемно, но зато скачка, ветер в лицо и теплые краски осеннего леса забрали бы его боль и тоску, развеяли бы часть сомнений, что изгрызли его душу. А сейчас ему было просто плохо. Течка проходила совсем не так. Он чувствовал не только боль внизу живота, не только яростное желание альфы, но у него болело все тело, распухли колени, руки почти не хотели слушаться. Тело отяжелело, и казалось, что его придавили к постели чем-то тяжелым. Милитин качал головой: - Нервная горячка. Хуже и быть не может. К ночи тяжесть сменилась пустотой, и Лесли погрузился в беспамятство - тяжелое, липкое, оно словно паутиной оплело сознание, и темная бездна манила погрузиться в нее. Ждали кризиса, перелом наступил лишь на третью ночь. Лесли, дернувшись, открыл глаза и стал вставать на постели: - Пустите, откройте дверь, я уйду, пусть не входит, я сам. - Лесли, ты о ком? Там никого нет! - Олби кусал губы, чтобы не заплакать. - Смерть. Она пришла, не пускайте ее, а то она и Зази заберет, я сам пойду к ней, - и вдруг изогнувшееся тело стали сотрясать страшные конвульсии. Омеги, призванные на помощь беты, крепко держали бьющееся тело принца. А потом он затих и обмяк. - Все. Ступайте, останемся только я и Олби, малыш, ты останешься? Рассвет - самое тяжелое время для тяжелобольных. - Я останусь, чтобы ни случилось, он мой друг, и я его не отдам какой-то смерти просто так. - Конечно, не отдадим, храбрый Олби, нас много, а она одна, - раздалось от дверей, и в комнату вошел Тинрор, опирающийся на руку Шантиля. - Ваше Величество! - Тише, Милитин, дай Лесли отдохнуть перед решающей схваткой. Я не мог тихо лежать и ждать, пока мне придут и доложат о дорогом мне существе. Я сейчас лягу, но только рядом с ним, чтобы - как обещал - в печали и в радости, в жизни и в смерти. Слишком дорогой ценой мы достались друг другу. С первым лучом рассвета дыхание Лесли стало прерывистым, но закашлявшись, он повернулся к мужу и, открыв еще мутные глаза, встретил уверенный взгляд темных глаз. - С возвращением, любовь моя...