Снежное наваждение.

***

Стоило только Лесли выйти за дверь и дойти до крытой галереи, что вела на половину альф, как он почувствовал принизывающий холод ночи. В цветные стекла билась непогода - ветер выл, словно голодный волк в полнолуние, а уж Лесли их наслушался, живя в свое время в домике за городской заставой. Но оконные переплеты были надежными, и лишь мозаика цветных витражей мелко дрожала, позвякивая тонкими стеклами. «Прямо как у нас в тронном зале», - подумалось омежке. Послышался чей-то торопливый шаг, и Лесли нырнул в оконную нишу, дрожа всем телом от холода и боязни быть обнаруженным. Мимо него прошел лекарь со своим подручным и набором лекарских инструментов в ларце. «Какая удача!» - подумалось юноше, и он скользнул, быстро перебирая босыми ногами, чтобы согреться. Все же годы, проведенные в достатке, разнежили бывшего воришку, но он приказал себе расслабиться и потерпеть - удача сопутствовала ему. И теперь Лесли неслышной тенью следовал за парочкой в длинных мантиях. Но на повороте его сбила с ног изящная фигурка в невесомом одеянии пажа. - Ой! - в испуге вскрикнули оба, а потом Лесли зажал ему рот. - Не ори, иначе хуже будет! Понял? - мальчишка быстро заморгал, и Лесли отнял руку от его рта. - Ты кто? - спросил медленно приходящий в себя паж. - А ты? - Я - паж Его Королевского Величества Ариста, Повелителя Элазии. - А я обычный вор. - Ха, так я и поверил тебе. Не ври! Воры не ходят в таких рубашках и не носят таких штанов. А такие волосы, как у тебя, только... - парнишка вдруг замолчал и икнул. - То-олько (ик) у принца Ольвинии Лесли Прекрасного. Ой... - Узнал. Это плохо. Значит, здесь меня каждая собака знает? - Н-н-нет, Ваше Высочество. Просто я был в свите нашего покойного принца еще до войны и видел вас на том балу, когда наш принц пытался за вами ухаживать. - Это у него так назывались бесстыдные действия в отношении чужих омег? - Нет. Просто наш бывший государь был любителем нежной красоты и не мог отказать себе в удовольствии. - Эй, а ты как-то по-доброму говоришь о безумце и узурпаторе! К ним снова приближались шаги, и теперь Лесли, потянув паренька на себя, вжался спиной в нишу окна и впился поцелуем в губы ничего не понимающему пажу. - Эй, ребята! Целуйтесь аккуратнее, а то мне вам, не дай боги, чистку придется делать! Помните, ваша невинность принадлежит королю, - с тихим смешком хлопнув пажа по заду, лекарь с учеником удалился. - Да что вы себе позволяете?! Думаете, принц, так все позволено? - Думаю, что да! А теперь быстро говори, откуда они шли и куда направляются? - Да это всем известно - они идут от пленника с докладом к Его Величеству. - Пленник - это король Тинрор? - Ну да, его специально поместили на омежью половину, чтобы никто не знал, где он находится, и приставили нас троих по очереди за ним ухаживать. - А ну давай указывай дорогу! - Лесли передернуло от накатывающегося веселья! Его муж тут, буквально в двух шагах от него. Толкнув тяжелую дверь, Лесли устремился к ложу, возвышавшемуся посреди комнаты. Он ничего не видел, кроме высокой постели и крупной головы мужа, глубоко утонувшей в подушках. Как бы Лесли ни относился к мужу в прошлом, сейчас он испытывал то чувство родственного тепла и жаления, которое охватило его полностью и топило лед, оставшийся в его душе. Он приник губами к впалому виску и втянул в себя такой родной, ставший привычным запах родного человек. - Тин, родной мой... - Лесли... Ты мне не снишься? - чуть дрогнули опущенные веки, и тяжелая рука выпросталась из-под одеяла, потянулась было к щеке, но, не дотянувшись, упала обратно. - Нет, родной мой, любимый, единственный...- он целовал огромную ладонь мужа, так часто ласкавшую его, умевшую держать и тяжелый меч, и нежные тельца только что рожденных детей, а сейчас такую беспомощную и слабую. На длинных ресницах принца дрожали слезы. - Стоило оказаться тут, чтобы услышать от тебя такое, - еле слышно промолвил Тинрор пересохшими губами. - Я вытащу тебя отсюда, слышишь? Ты поправишься. Я выхожу тебя! - стиснув вялую руку, Лесли почти лег на супруга, вливая свою силу в обессиленное ранами и болезнью тело. Король лишь слабо улыбнулся, одобряя его действия. - Я знаю, мое сокровище. Я верю тебе. Лесли брел обратно как пьяный, не видя ничего из-за слез, и рухнул только за порогом комнаты. Он бы и не дошел до нее, если бы не мальчик-паж и не Реми, вовремя на самом пороге комнаты перехватившие оседающего на пол принца. - Боже, где вы были? Почти раздетый! Я чуть с ума не сошел! - Он был у королевского пленника. - Они виделись с Его Величеством Тинрором?! - Да, они виделись и говорили. - Какой он холодный! Ваше Высочество! - Да не трогай ты его, дай ему проплакаться. О Боже, да он босой и почти совсем раздетый, надо срочно согреть и уложить его в постель. Шустрый омега распоряжался вовсю, не прошло и часа, как Лесли был погружен в горячую ванну, потом извлечен из нее и, вытертый насухо от воды, был растерт согревающими ароматическими маслами. В момент появления короля Ариста в сопровождении лекаря принц уже плыл на волнах сознания, шепча бессвязный бред. После того как принц был прослушан и осмотрен, на столе рядом с постелью выстроились пузырьки, и лекарь сам вливал в "особенного больного" свои настойки. - Ничего страшного, Ваше Величество, всего лишь небольшая простуда - три дня, и ваш гость снова будет на ногах, - пробормотал лекарь в ответ на беспокойные вопросы короля. Ночь прошла беспокойно - только к утру Лесли забылся тревожным сном - жар отступил, дыхание стало более-менее спокойным, и король попросил всех удалиться. Наклонившись над прекрасным челом, что не портила даже выступившая испарина и слегка спутанные белые локоны, Арист чуть приподнял невесомое тело, такое желанное и такое доступное сейчас, и, прошептав что-то без всякой возможности быть понятым, уложил Лесли поудобнее и поцеловал в обметанные жаром губы, едва коснувшись их своими. Король стремительно вышел из покоев принца и направился к себе. Он боялся, что кто-то из сопровождающих заметит невольные слезы у него на глазах. Лесли стоял у окна, он не замечал копошения Симона - того самого мальчика-пажа - у себя за спиной, ни их тревожных перешептываний с Реми. После того как омега очнулся, казалось, он впал в прострацию. На самом же деле он думал, каким способом ему освободить супруга. О собственной гордости речи не шло - он был готов на все, хотя существовал и еще один вариант, но тот был из разряда нереальных. Если б Лесли был уверен, как прежде, в своих силах... Увы, теперь он похвастаться этим не мог. - Симон! - Да, Ваше Высочество? - Как здоровье моего супруга? - Простите, но с тех пор как меня приставили к вам, в покои к вашему мужу у меня больше нет доступа. Лесли замолчал - эмоциональный срыв сделал его более чувствительным, и он старался подавить вздох, рвущийся у него из груди. Ему теперь необходимо найти решение. То самое - единственное правильное, потому что права на ошибку у него сейчас нет. Рискнуть честью и гордостью ради спасения мужа, государства и будущего своих детей - легче легкого! В конце концов, кто он? Бывший воришка, лишь прихотью короля вознесенный к подножию трона, родивший ему детей и лишенный благосклонности супруга, отправленный в вечную ссылку. Пусть так. Лишь бы разрешили видеться с детьми, пока они еще растут. А что будет после? К чему загадывать - будет неспешная жизнь простого ленлорда средней руки, к чему он и привык. Так что, кроме своей глупой омежьей гордости, он ничего не потеряет. Он сидел, скукожившись, на широком подоконнике узорчатого окна и смотрел, как медленно падают капли дождя, так похожего на осенний и это среди лета. Дождь словно соответствовал его безрадостным мыслям о будущем. Итак, надо приказать приготовить ванну, позвать суетливую омежью прислугу, чтобы приготовить свое тело к жертве... И не было сил это сделать. Только глубокой ночью он заставил себя поспать хоть немного, ненадолго прикрыв глаза, чтобы оказаться в лучшем из миров, где дует такой сияющий прохладой ветер, где мысли не теснятся в уставшей голове крикливой толпой. Покой и тишина заполняли мироздание, и знакомый голос сказал ему: «Делай, что должно, и будь что будет». Решение пришло само собой, и медлить было нельзя. - Реми, ступай на половину альф и скажи лордам, чтобы были готовы к побегу. С той поры время полетело, словно нахлестанный конь. Лесли вел себя так, как будто решился на серьезный шаг - исполнить желание короля и таким образом добыть свободу своему супругу. Королевский паж помогал ему в этом, шныряя с половины альф на омежью. Лесли после легкого недомогания лишь однажды виделся с королем Аристом на официальном приеме их делегации. Все проходило по заведенному распорядку, и лишь один раз король дернулся, когда вдохнул чуть заметный аромат фиалок, исходивший от бледного, с потупленными долу прекрасными очами принца. - Вы сегодня чудо, как хороши, - едва заметно шепнул Арист в розовеющее под ободом короны ушко принца. Лесли смущенно поклонился в ответ, закусив губу. Конечно, не мог красавец-альфа не отреагировать на нежный запах предтечного омеги. Третий месяц после родов подходил к концу, организм восстановился и неумолимо диктовал свое. Он уже вторую ночь тайно пробирается к мужу, и Тинрору в его присутствии становится значительно лучше - рана хоть и беспокоила, но затянулась вполне. - Скоро мы будем дома, Ваше Величество. - Твое, только твое, мой любимый принц - они целовались и замирали в объятиях друг друга. Дерзкий побег из-под самого носа короля Элазии. Из самого сердца столицы, королевского замка бежали двое пленников. Они не рассчитывали встретить понимание и поддержку на пути следования, останавливались на день в лесах и следовали только ночью, на простых крестьянских телегах, доверху заваленных копнами сена. Лорды переоделись крестьянами, и Лесли с Тинрором были укрыты сухой травой, ночью им было тепло, и днем Лесли не разлучался со своим королем. Силы альфы потихоньку восстанавливались, он оживал. Через два перехода они уже были на берегу реки, что разделяла Элазию и Ольвинию. Лесли дал распоряжение остановится, и в сумерках они должны были сбросить свой маскарад и, переправившись через реку, найти в ближайшем селении лошадей и все необходимое для триумфального въезда в королевство - так посчитал нужным сделать регент и фактический правитель Ольвинии Шантиль де Лебле. Единственно, что тревожило вполне счастливого от удачи принца, - за ними не было погони: «Арист что-то задумал, он не так прост, чтобы упустить добычу из своих рук», - думал Лесли, кусая губы, но не спешил ни с кем делиться своими размышлениями. Даже с юным пажом Симоном, что так помог им всем. Только наблюдательный Реми слишком пристально следил за своим сюзереном и держал нож за поясом, а меч обнаженным на том основании, что не смог найти «эти чертовы ножны». Им всем перед официальным приемом вернули придворное оружие - не бог весть какое - не мечи, но рапиры и шпаги - в руках опытных воинов и фехтовальщиков даже такое оружие могло стать весомой помехой для преследователей. К концу третьего дня уже все расслабились и потеряли бдительность, когда на берег, отрезая небольшой отряд беглецов от воды, выехал полк вооруженной до зубов королевской гвардии с Его Величеством Аристом во главе.