Впусти меня...

Да и сложно было ли удивиться, когда терял сознание ты на уроке землеописания, а очнулся, вытянувшись по струночке рядом с такими же траурно серьёзными унарами. Пред нами расхаживал Арамона и одно это безумно меня раздражало. - Унар Ричард, - протрубил, упиваясь местью и собственной злобой, Арамона. - Выйдите вперед и взгляните в лицо своим товарищам, которые из-за вас подвергались наказанию. Дикон сделал два шага вперёд, словно прямиком на плаху. Я опять ничего не мог сделать, но чёртова жалость! Я один из тех "идиотов", которым только дай заступиться за слабого. Гр, вот в кого я такой уродился, а? - Унар Ричард, признаете ли вы себя виновным? - Нет. - Тогда как вы объясните, что в вашей комнате найдена печать так называемого графа Медузы, уголь для рисования, рыбий клей и... - Арамона отчего-то раздумал перечислять улики и с явным удовольствием заключил, - Прочие доказательства? Все свободны и могут идти. Унар Ричард остается. И Эстебан сделал шаг вперёд. Что заставило его это сделать? Что угодно, но только не я. Кажется, он шагнул сам, но ещё спустя мгновение я осознал, что непроизвольно сделал шаг именно я... Да, именно что я. От этого осознания, я чуть ли не выматерился вслух, пропустив первый вопрос Арамоны мимо ушей, с опозданием ледяным тоном (немного неумело копируя Эстебана) произнеся: - Суза-Муза это я. - Все свободны! - сурово повторил капитан свин, и как-то с намёком обратившись ко мне. - Унар Эстебан, сходите к лекарю, кажется, у Вас жар, Вы не ведаете, что говорите. - Я в своём уме, если Вы на это намекаете, - возразил я, опъянённый внезапной свободой. Эстебан, казалось силился заткнуть меня, но сейчас это казалось моими прошлыми нелепыми попытками. К щекам прилила кровь. Лихорадочный румянец явно говорил Арамоне, что я болен. Но больным я не был. Пальцы леденели, а губы растянулись в улыбке: - Да, это был я. Хотел подставить Ричарда, но потом решил, что это нелепо, вот и признаюсь - это сделал я. - Унар Эстебан! Вы будете с позором отчислены, если сей же момент не замолчите, не перестанете так беспардонно лгать мне! - Правда, Эстебан, - вдруг неожиданно панибратски выступил Паоло. - Хватит выгораживать меня, тебе это боком выйдет. Суза-Муза - это я. - Это не есть правильно, - раскатившийся по трапезной рык Иоганна заставил Арамону вздрогнуть. - Хроссе потекс вешаль я. - Мы, - поправил братца Норберт, сбиваясь на чудовищный акцент. - Это есть наш глюпый шутка в традиция дикая Торка... - Вы все не правы, - влез Арно. - Суза-Музой был я. - Я сделал это, мне и отвечать, - возразил Альберто. - Господин Арамона, Вы правы, это сделал я, - "признался" Дик, но его тут же бесцеремонно заткнул я, спеша успеть до того момента, как Эстебан, вернувший управление пальцами левой руки, вновь подавит моё сознание. - Эстебан, хватит, - попытался оборвать меня один из "друзей" Колиньяра. - За кого ты заступаешься?! - Я правду говорю, - надменно бросил я. В зале поднялся такой шум и гвалт, что Арамоне пришлось заорать: - ТИШИНА!!! Вы, шестеро, в старую галлерею, а унар Эстебан — к лекарю, у него явный бред! Надо ли говорить, что одновременно с этим я получил ментальный пинок от Эстебана, вновь отправивший меня в безсознаннку. На этот раз гора-аздо дольше я пребывал в чёрном мареве. Настолько долго, что очнулся лишь в Фабианов день. Доступа к памяти Колиньяра я не имел, так что мне приходилось лишь догадываться, что заставило Дика взглянуть на Эстебана без ненависти и какой-либо неприязни...