Сейчас или никогда

      Сентябрь. Вот уже третий год сердце замирает где-то в середине месяца от тоски, и лишь после того, как я окончательно проснусь, в голову вдруг лезут мысли о семье Армстронга. Восемь лет назад не стало его отца, и этот день означал только одно — сегодня никто не увидит Билли, который на окраине Окленда старательно избегает любых признаков сочувствия. Несмотря на то, что мы уже три месяца не общались, брови сдвинулись к переносице, и я тяжело вздохнула. Потерю близких всегда тяжело перенести. Будто в насмешку над моей задумчивостью и хмуростью, день выдался хороший, и если с утра небо ещё было в облаках, то к полудню от них не осталось и следа, а солнце вдруг решило, что надо отыгрываться за лето, непривычно пасмурное. Поэтому, освободившись раньше обычного, я пешком направилась вдоль дороги, уходящей куда-то за черту города, даже не подумав о машине, всё еще стоявшей на подъездной дорожке у дома. В сумке иногда скрежетали друг о друга две банки пива, а в голове впервые за долгое время не нашлось ни одной хоть сколько-то стоящей мысли, чтобы подумать.       Кладбищенские ворота встретили меня спустя почти два часа пешей прогулки, а по спине пробежал неприятный холодок. Высокие, кованные, они слишком неестественно смотрелись на фоне ярко-голубого неба, но я всё равно открыла калитку и тенью проскользнула на территорию, вспоминая предстоящий путь. Здесь я была лишь однажды, год назад, хотя по ощущениям прошла целая вечность. Тропинки сразу же разбежались под ногами, и на секунду я замерла в страхе что-то напутать. Самая правая дорожка повела меня мимо надгробий, заросших мхом, заброшенных и неухоженных, но вдалеке могилы не такие старые, и, приглядевшись, я едва различила среди них знакомую кудрявую макушку. Слишком живую в этом месте. С губ сорвался неуместный смешок, когда я поняла, что его волосы теперь не каштановые, а ярко-малиновые. Армстронг сидел прямо на земле, уткнувшись взглядом в высеченные на камне слова, поэтому меня он заметил не сразу. Без слов запихнув руку в сумку, я достала из неё две банки пива, уже едва прохладного, и плюхнулась рядом, обнимая за плечо бывшего друга. — Спасибо, — хрипло бросил в ответ парень, едва взглянув на меня, но я увидела, как дёрнулся уголок его губ, приподнимаясь в улыбке. — До сих пор помню, в каком состоянии ты был два года назад, поэтому лучше уж так… От воспоминаний даже вздрогнула, на секунду увидев Майка и Билли за школой, которые надрывали глотки в попытке переорать друг друга, а потом картинка плавно переместилась в гостиную Армстронгов, где Олли с беспокойством вглядывается в лицо младшего сына, пьяного вдрызг, цепляющегося за плечи Майка и меня… — Слишком ты впечатлительная, Тейлер, — раздалось тихое шипение и скрежет металла, когда длинные пальцы вскрыли обе банки, и я вырвалась из омута воспоминаний. Тогда, в сентябре восемьдесят восьмого, я ненавидела Джо всем своим сердцем. — Могу уйти, если это тебе не нужно, ты же знаешь. Но парень лишь покачал головой, вдруг опуская её мне на плечо. Пусть прошлое, но всё же намного сильнее подростковых обид, и я его понимаю. Оттого моя рука чуть крепче обняла Армстронга, и я услышала, как он шумно вздохнул. — Я не ожидал, что ты найдёшь меня, — Билли хмыкнул, устраиваясь удобнее. Мои плечи дрогнули от тихого смеха, и я тут же получила пальцем в бок. — Но ты ожидал, что я буду искать, — не смогла удержаться я. Руки парня, сцепленные в замок, привычно легли мне на колени, и он, наконец, расслабился, найдя внезапную поддержку в моём лице. — Это вполне предсказуемо, Джен, — его тоже захлестнуло веселье, в воздухе больше не ощущалась безысходная тоска. Приятно было думать, что это произошло благодаря мне. — Я, значит, пришла его поддержать, а он ржёт. Ну ты и скотина, Армстронг. — Это называется радость, недалёкая ты девушка, — он фыркнул, и я снова засмеялась, наслаждаясь моментом. — Что у тебя есть с собой сегодня? Так же внезапно он поднял голову и пристально посмотрел на меня. — Ты про что? — Музыка, Тейлер. В жизни не поверю, что ты не взяла с собой плеер, — особо не церемонясь Джо залез в мою сумку, доставая россыпь кассет в пластике. — А… Ну да… Он задумчиво перебрал коробочки, исцарапанные и потёртые, и уверенно вставил кассету в устройство. Кривая улыбка скользнула по моим губам, пока я наблюдала, как его пальцы аккуратно скользят по выцветшим этикеткам. — Держи, — он протянул мне один проводок. —Ты не любишь джаз, Армстронг, — его выбор меня определённо удивил. — Зато ты любишь, — он ловко увернулся от подзатыльника и вдруг серьёзно сказал, — знаешь почему я его не слушаю? Я действительно не задумывалась над этим. За все два года, что мы общались, поводов спросить было предостаточно, но почему-то никто на сделал этого. Я всмотрелась в знакомые глаза и покачала головой. — Нет… — Мой отец играл джаз, — тихо ответил он, будто через силу, а потом его голос снова зазвучал привычно звонко, — так что имей хоть каплю совести, рыжая. — Только из уважения к нему я тебя до сих пор не убила, а это почти подвиг, — я улыбнулась и получила ответную улыбку от Джо.       Он снова опустил голову мне на плечо и затих. В душе волной разлилось спокойствие, почему-то уже было совершенно неважно, что он встречается с моей подругой, и на целый час мне удалось, наконец, просто ощутить умиротворение вместо ревности и обиды, медленно уходящих в прошлое. Целый час под тихие переливы знакомых аккордов. Глаза медленно закрылись, и я подперла щёку рукой, проваливаясь в подступающую дремоту. — Ты там уснула? — сквозь сон я почувствовала, как Армстронг едва заметно пошевелился, и лениво приоткрыла глаза. — Что? — хрипло прошептала я, на мгновение забыв, где нахожусь. — Молодец, Тейлер, уснула на кладбище, — парень тихо засмеялся, окончательно приводя меня в сознание. — Это всё ты виноват, — я прочистила горло, снова обретая нормальный голос. — Не отрицаю. — Почему не Джесс? — вдруг спросила я и тут же прикусила язык. Билли вздрогнул и поднял голову, внимательно посмотрев на меня. От шеи до самых пальцев руку закололо от долгого нахождения в одном положении, и я поморщилась, неловко покрутив кистью. — Она не знает, — спустя несколько секунд ответил он, наблюдая за моей реакцией. Во взгляде смешались раздражение и мольба. Не знает, что у Армстронга уже давно нет отца? В общем-то, я и не собиралась ей рассказывать, не вопрос — с долей злорадства подумала я. На губах расползлась невесёлая улыбка, и Джо кивнул, кажется, легко считывая мои эмоции. — Ты — слишком яркое пятно здесь, — невпопад бросил он и пожал плечами, указывая на рыже-зелёное гнездо на моей макушке. — Ой, а сам-то, — я закатила глаза, но всё же поняла ненавязчивый намёк. Я уже и так затянула это мнимое перемирие. — Это глупая история, как-нибудь расскажу… — начал было Билли. — Уходишь? — в его глазах мелькнуло замешательство, когда я поднялась с земли, отряхивая джинсы. — Уже пора, — я кивнула. — Счастливо оставаться, Джо, — рука невольно взлохматила полосы парня, вызывая улыбку, плеер с грохотом исчез в недрах тканевой сумки. — Тейлер, — он усмехнулся, прощаясь. Зелёные глаза сощурились от яркого солнца, и парень вдруг показался мне беззащитным. По-прежнему подросток, не сумевший пережить утрату. По-прежнему человек, не осознающий своей власти надо мной. По-прежнему парень, которого я люблю. Я аккуратно скользнула мимо него, нашаривая в кармане сигареты, и, лишь скрывшись за деревьями, позволила себе чиркнуть зажигалкой и втянуть горький, едкий дым. — Я же говорил, что ты не бросишь, — приглушённо раздалось за моей спиной. Полупрозрачное облако сорвалось с моих губ, и лишь после этого я позволила себе ответить. — Сегодня можно, Армстронг, — губы растянулись в широкой улыбке, но я продолжила свой путь к старым кованным воротам. Шаг за шагом удаляясь от Билли, снова оставшегося в одиночестве. — Спасибо, — донёсся до меня его голос, уже едва различимый за шелестом листвы, а может быть, мне это показалось.       Сквозь лёгкие облака сентябрьское солнце клонится к закату, и день уже в общем-то неплохой. И какое это счастье — с улыбкой идти по дороге, всё ещё сжимая в руке почти пустую банку пива, и понимать, что всё не зря.

***

      Я была почти дома, на город плавно ложились сумерки. От долгой прогулки ноги уже начинали ныть, и хоть дорога обратно показалась совсем короткой, я всё равно свернула недалеко от школы, чтобы срезать путь через задворки. Когда-то там тусовалась большая часть моих сокурсников, выкуривая косяк-другой и не очень старательно прячась от преподавателей. Не особо приятное место, но зато не придётся делать крюк на половину квартала. Лишь заглянув в переулок, я замерла, крепче перехватывая в руках сумку. Сейчас там никого не было, но привалившись к стене, в тени стояла тёмная фигура, и свет далёкого фонаря выхватывал из темноты светлые, молочно-белые волосы. Мой персональный кошмар первых месяцев в Окленде сейчас цеплялся пальцами за грубую поверхность высокого каменного забора, и даже издалека было видно, как дрожат колени, едва удерживая в вертикальном положении. — Ты? — пронзительно звонкий голос донёсся до меня, неумело подражая школьной версии себя. — Я, — прозвучал мой ответ, и фигурка со стоном отвернулась. Нерешительно преодолев расстояние, разделяющее нас, я приблизилась к Аманде Дэвис. Девушка вздрогнула, услышав шаги за спиной, и снова подняла взгляд. Вместо первой красавицы школы на меня вымученно смотрела тощая, словно бродячая кошка, девчонка. Руки её тряслись, а по щекам катились слёзы. — Пришла торжествовать? Конечно, стерва Дэвис подыхает в подворотне за школой… — Тебе нужно в больницу, — оборвала я её, чувствуя, как жалость сдавила грудную клетку. — Что? — она на секунду задохнулась, а потом снова стала всхлипывать. — В больницу, говорю. Не дури, — я нахмурилась и впервые со дня знакомства подставила ей руку для опоры. — Пешком пойдём, да? — ехидно выдавила она, но всё же протянула грязную ладонь и тут же вцепилась мёртвой хваткой в мой локоть. План в голове появился мгновенно. От моего дома до этой чёртовой подворотни всего пара улиц, а там машина и возможность добраться до врачей. Только сможет ли она идти в таком состоянии? — Только до моего дома. Сможешь? Аманда всмотрелась в моё лицо и нахмурилась. — Ты же не шутишь? — непривычно жалобный шёпот сорвался с бледных губ. — Нет. — Не бросишь меня тут? Правда? — Теряем время, Дэвис. Она кивнула и практически повисла на моей руке. Меня резко повело в сторону, когда я попыталась сделать хоть шаг, и мы чуть не рухнули. Аманда уже не могла идти. — Ты должна попытаться пойти сама, хорошо? — я перехватила девушку за талию и почувствовала остро выступающие рёбра. Хотя бы до ближайшего поворота, а там можно оставить её и вернуться на машине. Вместо ответа она в очередной раз всхлипнула, но сделала пару неуверенных шагов. Её небольшой вес всё равно ощутимо тянул меня вниз, когда она оступалась. Дорога до ближайшего фонаря заняла больше пяти минут, и я с отчаянием подумала, что мы просто не успеем. — Слушай, — голова девушки была опущена, и я не видела её лица за завесой спутанных волос, — стой здесь, а я подгоню машину. Мы просто не дойдём… — Нет! — она вся встрепенулась, и костлявые пальцы впились мне в руку. — Да послушай же ты! — я попыталась расцепить её захват и даже немного встряхнула бывшую соперницу. — Время, Дэвис, его у нас катастрофически мало. А я приеду за тобой через десять минут. Пожалуйста, поверь… — Ты точно вернёшься? Или просто хочешь отделаться? Я не хочу умирать здесь, Хел… — она впервые назвала меня по имени, и я лишь смогла кивнуть в ответ. Рука девушки безвольно опустилась, и она тут же прислонилась к стене дома. — Я скоро…       Больше не обездвиженная, я побежала. Всего две улицы за рекордно короткие сроки. Страх гнал меня вперёд, и остальное было уже не важно. Не хотелось думать о последствиях, не хотелось думать о том, что Аманда могла просто не дождаться меня… Жадно хватая воздух, я буквально влетела на водительское сиденье. Дрожащая рука уже нашарила в недрах сумки ключ и пыталась вставить его в зажигание. — Твою же мать… — зашипела я, и в следующую секунду по салону раздалось утробное урчание двигателя. — Пожалуйста, дай мне шанс тебя спасти, — в полубреду я шептала, выворачивая на дорогу и уже высматривая вдалеке хрупкую фигурку девушки. — Скажи, что это всё — не результат алкогольного опьянения, — была первая фраза, которую я услышала в свой адрес. Чёрт. — Сейчас это уже не важно, — я нахмурилась и подхватила Аманду под руку. — Ладно, если мы умрём в автокатастрофе, это будет на твоей совести. — Ты и так собралась подыхать, какое тебе вообще дело… Блондинка фыркнула и слабо улыбнулась. — Давай, аккуратнее, — я снова поддержала её за локоть, когда она споткнулась о бордюр и буквально повалилась на заднее сиденье машины, — вот так. Лучше лежи, хорошо, Дэвис? — Да, — по-прежнему без злобы ответила она, и волосы, светлым ореолом обрамляющие её лицо, рассыпались по мягкой обивке.

***

      «Да уж, видимо, у меня сегодня день альтруизма» — мысль билась в моей голове, пока я ехала к больнице, а Аманда дремала позади меня. Во сне она казалась совсем безжизненной, и на секунду мне показалось, что до больницы ехать уже нет смысла. Резко свернув на обочину, я затормозила и потрясла острое плечо девушки. — Дэвис? — испуганно бросила я, и когда она не ответила, замерла в ужасе. — Аманда! — Отъебись, — слабо прошептала она в ответ, и я отвернулась. Беспокойство отступило так же внезапно.

***

      Санитарка, низкая и полная женщина, отвела меня в сторону, чтобы я не мешала, и начала что-то говорить, но слова не задерживались в моей памяти. Взгляд был прикован к отощавшей фигурке, почти незаметной на белоснежной хрустящей простыне. — Оставьте меня в покое, — прошептала я, приближаясь к Аманде, и женщина вдруг подпустила меня ближе. Завершив работу, медики покинули стерильную палату, даже не взглянув на меня. Блондинка приоткрыла глаза, неотрывно наблюдая за моими движениями. — Мы никогда не были подругами, Дэвис, — бросила я, но, вопреки своим словам, села на краешек кровати и поправила волосы девушки. Они оказались жёсткими, видимо, она с особым извращенным удовольствием раз за разом высветляла их, пока совсем не испортила. — Но почему-то сейчас ты здесь, а подруги… — она покачала головой. — Это же ничего не значит. Просто я нашла тебя. — Помоги мне, — прохрипела Аманда, и я приподняла ей голову, устраивая удобнее на подушке, — никогда бы не подумала, что попрошу об этом бостонскую выскочку Тейлер, — смех клочками вырвался из глотки девушки, и она закашлялась. Рука метнулась к горлу, и она отчаянно впилась ногтями в нежную кожу. — Помолчи ты, ради бога, — я вцепилась в её запястье, опуская тонкую костлявую руку на белые простыни. — Я умру, рыжая, не здесь, так дома — отец убьёт. Знала бы ты, какую я сумму у него спёрла! — она довольно улыбнулась и на секунду снова стала красавицей. — А так… это… спасибо. — Что? — мои брови резко поползли вверх. Аманда Дэвис сказала мне спасибо? — Здесь намного лучше уснуть и уже не проснуться, — блондинка отвернулась, — а теперь уходи, мы больше не увидимся. — Уверена? — Уверена, уверена. Я замолвлю за тебя словечко там, наверху. Мы не такие дряни с тобой, чтоб и дальше соперничать. Уходи, Хелена. — Ну чтож, тогда до встречи на облаках, Аманда, — криво улыбнулась я в ответ, и она снова захохотала, но так и не повернулась, когда я вышла из палаты. В коридоре всё еще раздавался её истерический смех, пока я шла мимо закрытых дверей к выходу из этого кошмара.       На улице уже окончательно стемнело, и на секунду я даже испугалась перспективы возвращаться домой пешком. Но вспомнив о машине, я почему-то улыбнулась, будто и не было этих минут (или часов?) в обществе Аманды. Такое равнодушие должно было меня встревожить, хотя уставший мозг уже отказывался думать об этом: больше от меня ничего не зависит. Проехав по опустевшим улицам Окленда и наконец оказавшись дома, я так и не смогла снова отыскать в себе то беспокойство, которое хлынуло в мою душу при встрече с Амандой. Может быть, она ошибается, и назавтра ей станет немного лучше. А может, ошибаюсь я, и сбудется каждое её слово. Вероятно, Дэвис уже нет в живых. Я уже давно не вспоминала о ней. Последний год в школе мы подчёркнуто игнорировали друг друга, а с выпуском с облегчением вздохнули, что не придётся и дальше играть в войну. И теперь, стоя перед зеркалом в ванной, я думала о словах Армстронга, случайно сказанных в пьяном бреду: «Вы слишком похожи, чтоб она этого не заметила…». Переехала в Окленд за пару лет до меня, попала в компанию и пропала. Всё это я знала со слов сокурсников, что-то слышала от Эми, и лишь отмахивалась. Но лишь потом поняла, что точно так же, как и она, подсела. С той лишь разницей, что не на наркотики. Пальцы вцепились в холодную поверхность раковины, а щёки вспыхнули, как от быстрого бега, неровно, некрасиво. На щеках Аманды такие пятна никогда не появлялись — лишь бледно-розовый румянец едва трогал кожу, болезненный, как и вся она. Но теперь сходства были очевидны не только в событиях жизни. Та же ломаная тощая фигурка, та же длина выжженных волос, тот же вопрошающий и усталый взгляд… Вместо беспокойства мозг пронзил дикий животный страх, когда с каждой секундой я находила всё больше и больше совпадений. Нащупав рукой кран, я врубила ледяную воду. Мощная струя хлестанула в раковину, обрызгав мне футболку, и я отскочила, лишь потом додумавшись сделать напор меньше. — Ёбаный в рот! — я взвизгнула и выкрутила вентиль в другую сторону. Теперь в раковину стекала небольшая струйка, исчезая в стоке. Подставив ладони под воду, я наклонилась и сполоснула лицо. Холодная, как лёд, она обожгла кожу, отрезвляя. Я жадно глотнула воздуха и повторила процедуру ещё раз. Так-то лучше. Я выключила воду и снова посмотрела на себя. Выбившиеся волосы прилипли к лицу, а пучок совсем растрепался, поэтому я стянула резинку. Зелёно-рыжие пряди рассыпались по плечам. Выжженные многочисленной покраской, солнцем и некачественным уходом, они выглядели словно мочалка. Рука невольно потянулась к ножницам. Сделать хоть что-то, чтобы стать менее похожей на неё… Спустя бесконечно долгое мгновение первый клок волос оказался в моей мокрой ладони. Я недоверчиво посмотрела на него и снова поднесла ножницы к волосам, впадая в раж. Одна за другой безжизненные пряди падали в раковину, оставляя после себя короткое, неровное каре. Собрав их в комок, я брезгливо бросила их в корзину для мусора и вымыла руки. Мимолётная вспышка успокоила меня, и я запустила пальцы в остатки своей шевелюры. Непривычно короткие, полностью моего родного рыжего цвета, перешедшего мне от матери. Как я вообще могла закрашивать такой оттенок? Понятное дело, матери назло… Уже твёрдой рукой я попыталась подравнять концы и наконец убрала ножницы с глаз долой. Но подняв взгляд, я вздрогнула. Из зеркала на меня по-прежнему беспокойно смотрела Аманда Дэвис, и почему-то я вдруг осознала, что её больше нет.