Сейчас или никогда

      Голова раскалывалась. Адски и неумолимо. С трудом разлепив глаза, я уставилась в потолок, недоумевая, почему он белый, а не разрисованный мной же. — Пиздец… Я аккуратно повернула голову и обвела взглядом комнату. Знакомая мебель и книги, распиханные по всем свободным уголкам, меня успокоили. Что же, по крайней мере, я нахожусь у себя дома, а то что на второй этаж не сумела подняться и уснула в гостиной — это не страшно. Черепная коробка снова жалобно задребезжала, и к горлу подкатила тошнота. Похмелье? Чёрт возьми, мне же едва есть восемнадцать… Хотя, если учитывать, сколько я вчера выпила, то совсем не удивительно. Можно сказать, ещё легко отделалась. Протянув руку к журнальному столику, я жадно уцепилась за стакан воды, предусмотрительно оставленный… мной? Неужели? — Сука-а, надо же было так нажраться… — жидкость хлынула мне в глотку, и я даже застонала от удовольствия. Снова перевалившись на спину, я закрыла глаза. В голове мелькали какие-то образы, но я помотала головой, отгоняя их. Думать сейчас я точно не в состоянии. — Чтоб я ещё раз пила… Переборов себя, я оторвала тело от постели, шатаясь прошла через всю комнату и свернула в коридор, понимая, что по лестнице мне всё же не подняться: каждый шаг отдавался ломкой в теле. Решительно открыв дверь, я заглянула в ванную комнату Эми. Душ. Мне срочно нужен ледяной душ. Я стянула с себя одежду и мельком взглянула в зеркало. Что…? На шее красными пятнами проступили следы от… Притчард! — Блять… Я рванулась ближе к зеркалу и всмотрелась. Сильные. Алые. Яркие. Они просто орали о том, что вчера могло произойти. Господи, а что вообще было?! Я отшатнулась и прикрыла ладонью засосы. Кожа, бледная и тонкая, неприятно ныла от прикосновения. Отвернувшись от отражения обнажённого тела, я забралась в ванну и врубила ледяную воду. С губ едва не сорвался крик, но я сдержалась. Руки тотчас же покрылись мурашками, но с холодом пришло хоть какое-то облегчение, и спустя несколько минут я уже смогла подняться к себе в комнату, даже не ожидая, что я там могу увидеть. Весь пол покрыт бумагами и разорванными листами. Отовсюду смотрят портреты. Глаза, много глаз. Глядят, пробирая до костей, гипнотизируют глубоким зелёным цветом. Опустившись на колени, я кое-как сгребла работы и сложила в папку, что валялась рядом, лишь бы спрятаться от вездесущих духов прошлого, но рука невольно расправляла смятые и скомканные листы, изображающие Билли и Джессику. Складки на бумаге шрамами легли на знакомые черты друзей, и я трепетно вложила их в толстую книгу, жалея о вчерашней вспышке гнева. Аккуратно убрав беспорядок в комнате, я, наконец, занялась собой. Расчесала рыже-зелёный беспорядок на своей голове, вспомнив, как Джесс не позволила отрезать мне давным-давно поблёкшие окрашенные концы, откопала в шкафу футболку и длинные штаны, усмехнувшись вчерашним до пошлости коротким шортам, и с подозрением двинулась по дому, не зная, что ещё я могла натворить. На удивление, катастрофический хаос ограничился лишь моей комнатой, а в гостиной, где мы, кажется, так и проторчали весь вечер, и вовсе кто-то уже убрался. Я заметила это по неправильно расставленным фотографиям на полке (их рассматривали?), сдвинутому коврику у дивана и переставленной с журнального столика вазе с цветами (чтобы я не уронила случайно?). Оторвав меня от размышлений, по коридору разнёсся звук колокольчика, и я испуганно подскочила, не ожидая, что кто-то может прийти. Впрочем, Майку, оказавшемуся вдруг за дверью, я уже не удивилась, лишь с подозрением впившись в него взглядом, пытаясь уловить хоть какое-то объяснение вчерашнего. — Почему сам не открыл? — совсем неприветливо сорвалось с моих губ. — Подумал, что это будет слишком, — он уставился на меня в ответ, — даже после прошлого вечера. Впрочем, я удивлён, что ты смогла себя отскрести с дивана. — Это было сложно, — я хмыкнула, и звук глухо отозвался в моей несчастной голове. — Догадываюсь, — он всё же вошёл в дом, едва слышно притворив дверь, за что я мысленно поблагодарила его, — ты как? В ответ я лишь оттянула ворот футболки, демонстрируя ему следы от его укусов. На его губах расползлась усмешка. — Твоих рук дело? — Засосы делаются не руками, Тейлер, — он приблизился и провёл пальцем по красным пятнам. Я поморщилась — кожа по-прежнему неприятно саднила. Сердце заколотилось в груди, и я решительно выпалила вопрос, который мучил меня всё это время. — Пожалуйста, скажи, что этим и ограничились… — Вчера ты говорила, что тебе плевать. Я всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, шутит он или нет. В голубых глазах мелькнула тень удовольствия, когда его ладонь легла на мою шею. — Майк, мы ведь не переспали, да? — прошептала я. Вопрос повис между нами в узком коридоре, освещаемом лишь одним настенным светильником. От ладони расходилось обжигающее тепло, но в следующую секунду Притчард неуловимым движением скользнул к моей макушке, шутливо взлохмачивая мои волосы, и от сердца отлегло. — С тобой — только когда ты будешь относительно трезвой, хорошо? — Идёт, — с губ сорвался вздох облегчения. — И всё? — И всё, Притчард. Теперь я хочу кофе, блинчики и сдохнуть. — А сдохнуть-то зачем? Он притянул меня к себе и, наконец, обнял, приветствуя. Я тихонько хмыкнула в ответ. — После того, что я вчера творила — только сдохнуть, Майк. — Скажу честно, это было впечатляюще. Мне даже немного жаль, что ты ничего не помнишь. — Я надеюсь, что ты вернулся не ради того, чтобы ежеминутно напоминать мне о моём фиаско в совращении тебя? — я извернулась и направилась на кухню. — Ну если ты настаиваешь… — Даже не вздумай! — воскликнула я и тут же пожалела об этом. Похмелье вновь бесцеремонно впилось в мою черепушку, и я поморщилась. — Вообще я здесь, чтобы поздравить тебя с днём рождения. Не думала выпить таблетку? — спросил друг, наблюдая за моими эмоциями. Я замерла, едва открыв дверцу холодильника. Сегодня третье сентября? — Ты забыла? Последние несколько лет я упорно делала вид, что у меня нет дня рождения: хороших воспоминаний об этом дне практически не осталось, а переезд в Окленд дал возможность скрыть такую незначительную часть моей биографии. Но, несмотря ни на что, два придурка, по совместительству мои самые близкие друзья, умудрились где-то вынюхать эту подробность, и теперь один из них со смехом смотрел на меня, пытаясь развидеть моё охуевшее лицо. — Конечно забыла! — я всё-таки вытащила из холодильника молоко и яйца, — это кощунство — напоминать мне об этом. Я фыркнула, пытаясь не растерять последние крупицы достоинства, и отвернулась к столу. В какой-то степени я всё же была рада, что он помнил об этом, и по губам скользнула едва заметная улыбка — сегодня больше никто не позвонит, чтобы поздравить. Неосознанно потерев рукой лоб, я вернулась к готовке. — Может, всё же таблетку? — снова спросил Майк, и я неохотно кивнула, краем глаза замечая, что он уже открыл шкафчик с аптечкой. Под едва слышное шебуршание я медленно смешала ингредиенты и вылила первую партию на разогретую сковороду. Масло зашипело, и лишь после этого я заметила, что в кухне стало непривычно тихо. Бросив взгляд через плечо, я увидела замершего друга. — Притчард, где мои таблетки? — дружелюбно спросила я, надеясь немного расшевелить его, но он лишь протянул их мне, так и не оторвавшись от изучения чего-то. — Что ты там нашёл, Майк? — с нарастающим беспокойством спросила я, и паника в голосе с потрохами выдала меня. Он наконец поднял голову и посмотрел на меня. В руке он сжимал какие-то коробочки, и я с ужасом узнала в них успокоительные, которые горстями глотала летом. — Что бы ты там себе не надумал, это не то… — нерешительно начала я. — И давно ты пьёшь эту гадость? — глухо спросил он. — Уже не пью. — Значит, пила? Я раскрыла рот, осознав свою оплошность, но тут же захлопнула его. От сковородки пошёл запах гари, и я, тихо взвизгнув, бросилась к плите. Слишком потемневший блинчик с укором шлёпнулся на тарелку, и я украдкой взглянула на Майка. — Я пила летом, сейчас — нет. — Лето закончилось три дня назад, Тейлер, — хмуро сказал он и, кажется, совсем не поверил мне. — Но это правда. — То есть Билли Джо поступал аморально, а то, что ты втайне ото всех… — он запнулся, — это правильно? — Мне было тяжело, как же ты не поймёшь?! — воскликнула я и тут же пожалела об этом. Пальцы судорожно вытащили таблетку из облатки, и я тут же проглотила её, запив водой. — Ладно, Хел, — вздохнул Майк, — но не вздумай больше… Коробки со стуком упали в мусорное ведро, и я уставилась на них. — Ты же понимаешь, что это целое состояние? — Ага, — он довольно отряхнул руки, будто сделал очень сложную работу, — и это твой праздничный завтрак? Он с жалостью взглянул на неудавшийся блинчик, и с моих губ сорвался тихий смех. — Надеюсь, нет. — Ты просто ходячая катастрофа, — друг вздохнул, доставая из шкафа турку и кофе. — Ничего не могу с этим поделать. Но, прошу заметить, до совершеннолетия я дожила. — Это удивительно, — пробормотал Притчард и замолчал. В тишине мы позавтракали, украдкой бросая друг на друга взгляды и тихо усмехаясь. После завтрака, наплевав на мои пары в колледже, отправились бродить по городу, и я наконец широко улыбнулась, радуясь тёплым солнечным лучам. — Знаешь, этот день претендует на действительно хороший праздник рождения, — я лениво потянулась и закинула руку другу на плечо. — Даже несмотря на адское похмелье? — Даже несмотря на адское похмелье, — я усмехнулась. Осень уже тронула листья деревьев, ещё почти незаметно, но взгляд всё же цеплялся за всполохи золота в кронах, и предчувствие увядания природы с томительной тоской отозвалось в душе. Лёгкая улыбка так и не сходила с моих губ, а дышать почему-то стало легче, чем вчера. — Ты не думала, наконец, забыть обо всём этом и просто жить дальше? — вдруг спросил Майк. — Думала. — И? — Я попробую. Может, из этого даже что-то выйдет. — Звучит, как обещание, — засмеялся мой друг. — Это и есть обещание, Притчард, — я с удовольствием подхватила смех, и наши голоса рассыпались по улице.