Демонология для квалифицированных магов

      — Ты тоже это слышал?       — Я это даже вижу.       — Как смертный, нахамив нам, успокаивает демона, который ему голову откусит и не подавится?       — Да, именно это. Кроме того, этот смертный тянет руки к моему племяннику.       — Я вижу, тебе это начинает нравится.       — Не исключено. Но я считаю, что пора напомнить, кто здесь главный…       — Тут… главный я, — с каким-то обречённым торжеством заметил Эглант, зажмуриваясь. Тирот продолжал подрагивать и шевелиться, пусть незаметно, но слишком ощутимо для сексуального контакта. — Вы выполняете моё желание… Моё. А не наоборот.       Замер даже Тирот.       Повисшая тишина, нарушаемая только звуком дыхания мага и младшего демона, казалось, с каждой секундой становилась всё плотнее — хоть ножом режь. Не было слышно даже ночного города за каменной стеной. Только магические угли в камине слабо-слабо потрескивали, реагируя на количество волшебства, разлитого в воздухе.       Эглант, однако, пока был жив. И убивать его не собирались.       — А теперь это нравится и мне, — с кратким смешком заявил Шитрис, рывком отодвигая массивный стол от стены. Тиро только покачнулся, приподнимаясь на локтях — локтями больно упираясь застонавшему магу в рёбра. — Гиль?       — Да, — отозвался тот, наклоняясь к племяннику. — Исправляй.       Тот было встревоженно подобрался, от непривычных ощущений совершенно растеряв всякое возбуждение, но прикосновение ладони к спине позволило вновь расслабиться, потянуться к ласкам, легко сбрасывая с себя ладони мага, позволяя им сползти на бёдра и там замереть.       Эглант не настаивал. Ему совсем не хотелось, чтобы демоны обратили внимание на его свободу от магических оков.       По телу Тирота разнёсся уже знакомый жар магии соблазна, на которую дядя был щедр. Шитрис, обойдя стол, встал напротив Гильдерера, наблюдая, как бледный и смуглый демоны снова, осторожно, практически нежно, но с каждым мгновением всё более жарко целуются. Увлечённо, страстно и так жадно, что Эглант начал подозревать, что там, на своей мистической родине, эта парочка так оттягиваться не имеет права.       Впрочем, это не позволяло магу считать, что о нём снова забыли: Тирот то сжимался, то снова расслаблял мышцы, невольно не позволяя Эгланту расслабиться и начать думать о чём-то ещё, кроме растущего возбуждения, с каждой минутой промедления требующего всё более активных действий.       Увы, активных действий, направленных на мага, пока не предвиделось.       Шитрис тоже касался Тирота, не Эгланта. Увенчанные когтями пальцы лаской скользили по груди, губы отмечали тонкие плечи, мелькал длинный язык, собирая скудную солоноватую влагу с кожи.       Почти невесомо.       Ужасно пошло.       Специально склоняя голову и вынуждая Тиро выгибаться так, чтобы от Эгланта не ускользнуло ни одно действие.       В два рта и четыре руки демоны быстро довели Тирота до лёгкого безумия, читающегося в помутневших глазах. Мальчишка на пробу качнулся на маге и застонал уже сладко, жмуря алые глаза. Эглант поддержал его тихим шипением: собственное возбуждение уже дошло то того пика, когда удовольствие начинает отдавать слабой болью, и даже гордость почти не помогает сдержать конвульсивные порывы задвигать бёдрами в стиле свихнувшегося кролика.       — Вот так, Тиро, — промурлыкал Гиль, помогая мальчишке найти амплитуду движений, подобрать ритм. — Посмотри на нашего смертного… Он, кажется, уже на всё готов.       — Пшёл ты, — душевно посоветовал Эглант, вложив в это и совет заткнуться, и совет отвернуться. Он бы ещё и что неприличное дрожащей рукой показал, да не успел — движения Тирота стали ощутимо более энергичными, теперь позволяя в лучшем случае стонать и сжимать пальцы на смуглых бёдрах, но уж точно не рыпаться.       Пожалуй, если бы дело ограничилось этим своеобразным «изнасилованием», Эглант даже остался бы вполне доволен экспериментом, да вот только кураторы стажёра, демоны взрослые, искушённые, и даже пресыщенные, не собирались придерживаться каких-либо границ. Маг понял это, когда в воздухе вновь сильнее пахнуло полынью и лимоном, Шитрис ухмыльнулся как-то по-особенному погано, а к влажному от пота бедру мага прикоснулось скользкое и горячее. Из-за Тиро, загораживающего обзор, Эгланту было не видно, что именно его там лапает, но вариантов, если подумать, имелось не так много.       Когда в него с силой проник кончик покрытого гладкой кожей хвоста, Эглант резко выгнулся с протестующим и немного болезненным стоном. Хвост демона был не в пример толще свечи, а его горячая поверхность воспринималась намного иначе, чем что-то неживое. В каком-то смысле магу повезло куда меньше, лучше бы уж свечкой...       Напряжение не привело ни к чему — Тиро, приподнявшись, снова обрушился на мага, сводя на нет слабое сопротивления бёдер.       У Эгланта не оставалось выбора.       Вскинув руки, он полыхнул молнией. К запахам ароматического масла и магии примешался новый, озона и электричества.       — Мне не показалось? — единственным итогом магического воздействия стали собственные волосы, распушившиеся и прилипшие к мокрому лбу, да приподнятая рука Гильдерера, который умудрился погасить мощный магический импульс квалифицированного колдуна одним кратким движением.       — Нет. Он сопротивляется.       — Правда?       — Ну, пытается.       — Козлы-ы-ы, — тоскливым стоном подтвердив недавно поставленный диагноз, Эглант бессильно откинулся на стол и прогнулся навстречу хвосту, вынуждая Тиро покачнуться снова.       Воодушевлённый этой покорностью, Шитрис сильнее толкнулся, заставляя мага стиснуть зубы. По счастью, возбуждение, старания демона-стажёра и опытность Шита не позволили дискомфорту стать сильнее, чем имеющееся удовольствие. В отличие от Тиро, Эглант не был девственником и умел получать наслаждение от происходящего.       Просто последние несколько лет он предпочитал женщин.       Никак не демонов.       Пожалуй, практика сейчас доказывала ему, что он немного ошибался. Удовольствие, сопротивляющееся грубым толчкам хвоста, даже приобрело новые грани, стало глубже, острее, горячее. Привлечённый движением, Эглант снова мог наблюдать, как Тирот, склонившись вбок, старается не срываться с движений, лаская ртом крупный член. На сей раз золотистый, а не кипенно-белый, принадлежащий усмехающемуся Шитрису, неизвестно когда успевшему избавиться от одежды. Тому самому Шитрису, чей хвост вынуждал прогибаться, вздрагивая до стона каждый раз, когда столь длинный орган проникал всё глубже.       Это должно было что-то означать.       Что-то очень важное, невозможно опасное. Что-то, что он упускал из виду, из понимания. Но сознание уже отказывалось толком даже фиксировать реальность, что уж говорить о даже простейшем анализе.       Тем более, что через несколько секунд всё стало ясно и без размышлений. Сначала Эглант перестал чувствовать собственную глотку, да и рот вообще. Не успел он удивиться, как его за волосы вынудили запрокинуть голову, а очередной стон оказался вдавлен обратно в горло.       Тем самым, белым и ребристым.       Пиздец подкрался незаметно.       Со спины.       Протестующе замычав, Эглант приподнялся на лопатках, пытаясь отползти. Его ладони упёрлись в Гильдерера, словно он то ли оттолкнуть его надеялся, то ли оттолкнуться самостоятельно. Особо мощное движение хвоста внутри погасило этот порыв. Насаживаться на него хотелось ещё меньше.        «Он же не станет… он же не станет, правда?» — промелькнула паникующая мысль. Словно прочтя её, демон начал двигаться — довольно плавно, давая магу возможность вдохнуть и, кажется, не собираясь разрывать ему горло. Гиль уже показал себя демоном сдержанным, и это, пожалуй, было единственным, на что было можно рассчитывать.