Когда атлас станет прочнее стали.

      В арсенале стоял резкий, пряный запах травяных мазей и горячего вина, которое хоть как-то заменяло маковое молоко, скудные запасы которого ещё оставались под бдительным присмотром мейстера из-за его дороговизны. Ворон вёл себя на удивление тихо, будто чувствовал, как мучительно больному каждый раз возвращаться из сна к реальности. Всё-таки, не смотря на всю их вредность, умные птицы. Джон подбросил дров в камин и, взявшись за кочергу, помешал угли. Здесь было сложно поддерживать тепло - стены впитывали сырость и холод быстрее, чем дары огня. А он ещё злился за это на него...       Внезапно послышалось копошение с правой стороны, где размещалась его широкая скамья с претензией на кровать. Тихий стон и протяжный вздох отметили пробуждение его стюарда и заставили насторожиться - всю эту неделю он, если не спал, то метался в бреду, и помогало унять его лишь вино и осторожные прикосновения к влажным от лихорадки волосам. Что-то в этом вздохе было не характерное, более осознанное, чем все предыдущие признаки обычных ночных бдений. Сноу отставил железный прут и медленно подошёл к ложу, озабоченно всматриваясь в ворох шкур.       Бледная рука сжала тёмно-коричневый, лоснящийся мех, спутанные, чёрные волосы обрамляли ещё больше заострившееся лицо... Синяки и ссадины на нём уже почти прошли, куда серьёзнее дело обстояло с поясницей и с тем, что ниже её. Хоть мейстер и забинтовал Атласа широкими лоскутами ткани как можно толще, тот инстинктивно старался лежать на животе и боку, но, видимо, сейчас забыл о своей ране, перевернувшись и пробудившись от боли. Соскользнув на бок, юноша сонливо старался проморгаться, а когда нашёл его взглядом, будто смутился - отвернулся, протирая глаза спросонья от крупиц тяжёлого сна. Хах, он только один раз видел его таким смущённым, и тогда дело было более серьёзным, чем грязные глаза. Всё-таки какой же он чудак!       - Я позову Клидаса...       - Нет! - С первыми признаками силы в голосе прервал его юноша, привставая с постели и морщась. Приняв более удобную и безболезненную позу, он утишил свой тон, будто вспомнив, с кем разговаривает. - Не нужно...       - Но кто-то же должен осмотреть твои раны и сменить повязки, если это необходимо. - Запротестовал Джон, нахмурившись и сведя руки на груди, напрягая мышцы в нетерпении.       "Атлас всё ещё такой мальчишка, но упрям, как баран горных кланов..." Он решил стереть из памяти тот необдуманный, дурной поступок, возможность которого подпитал в нём алкоголь, поэтому не собирался ни словом, ни, чего доброго, делом напоминать парню об этом, общаясь с ним в обычной манере, хотя и, чего скрывать, более мягко из-за произошедшего инцидента. Кстати говоря, раз разум к стюарду вернулся, нужно поговорить о его отсутствии в тот момент, когда он полез на рожон. Сноу мало верилось, что Леб и его банда решили бы среди бела дня сами напасть на свою жертву, скорее, Атлас на пьяную голову потащился к ним сам, желая что-то доказать... Кому? Себе или ему? И доказать что? Что у него чувство самосохранения, как у прущего на приступ, тупоголового великана?..       - Всё нормально. - Стюард попытался улыбнуться как обычно, убирая прядь чёрных волос с глаз, под которыми пролегли тени, хуже, чем от Клыков Мороза.       - Ты тоже думал, что "всё нормально", когда Леб резал тебя по живому? - Бастард жёстко посмотрел на него, хищно скривив губы, показывая, что у него нет настроения для споров. Он мог бы сейчас выразиться куда грубее о том, что ублюдок сделал, но не стал - воспитание и какая-то отдалённо давшая о себе знать жалость к Атласу, не дали кольнуть его словами, хотя и следовало бы.       Парень, всё же, присмирел и словно стал меньше под его взглядом. Сглотнув, он нашарил под шкурой свои бинты, осторожно исследуя кончиками пальцев, пока не желая и боясь видеть то, что случилось с его телом. Похоже, он не помнит, что Леб оставил памятку на его коже... А вот Джон не забыл бы это зрелище, даже если бы захотел. Не он нашёл его первым, но когда пришёл и увидел это, то жуткое оцепенение сковало его суставы и мышцы. Парень мало походил на человека тогда, лёжа на каменном, грязном полу, как безвольная, тряпичная кукла, вывалянная в крови, вине и семени. Он лежал на животе, в едва заметном, прерывающемся круге из белого, вязкого вещества, будто стал жертвой порочного, тёмного ритуала, и та надпись... Та алая надпись...       - Я хочу... осмотреть себя. - Нервным и скованным, чужим голосом проговорил Атлас и осторожно попросил, глядя ему в глаза. - Помогите мне. Пожалуйста.       Лорд Сноу не стал ему отказывать, думая, что это может более действенно показать юноше, насколько тот сглупил. Подойдя к кровати ближе, он помог Атласу встать, стараясь не касаться болезненных мест, и аккуратно подвёл его к высокому зеркалу, а, точнее, осколку, оставшемуся от него. Большую часть веса ему пришлось принять на себя из-за слабости больного, но парень никогда не был особенно упитанным, а после постельного режима и голодного полусна заметно потерял в весе. Перед осколком предстало его бледное, почти полностью обнажённое тело, только ниже пупка туго обмотанное тканью, наподобие очень коротких бриджей, заканчивающихся на половине бёдер. После недолгой прогулки по помещению юноша заметно побелел, но не подавал виду, что ему при каждом шаге больно. С минуту разглядывая своё отражение, он повернулся к нему с просящим взглядом и развернулся к зеркалу спиной. И только тогда, когда пальцы лорда-командующего взялись за конец ткани, до которого стюарду было не дотянуться, он почувствовал, что не хочет этого делать. Не хочет распускать эти чёртовы бинты. Не хочет показывать ему то, что ими скрыто.       Сноу развязал сероватые полосы и дёрнул. Ткань стала отходить, он медленно наматывал её себе на пальцы, ведя руки по кругу, полуобнимая застывшего Атласа, который напряжённо смотрел впереди себя, приподняв руки, не изъявляя попыток посмотреть на себя раньше, чем Джон остановится. Чем ниже, тем ткань отходила труднее, стюард кусал нижнюю губу и время от времени шипел, но не говорил ни слова и не отстранялся. Мужчина остановился, размотав бинты до самых ягодиц. Атлас облизнул покусанные губы и осторожно обернулся через плечо. От копчика струились вверх языки пламени цвета открывшегося, розово-красного мяса, они шли по возрастающей до середины поясницы, где рваными буквами было вырезано, словно по дереву, единственное слово. "Шлюха". С губ Атласа слетел сдавленный вскрик, синие глаза были широко открыты и не отрывались от разглядывания страшного зрелища. Наконец, моргнув, он отвернулся, чтобы Сноу не заметил, как две слезы побежали у него по щекам, но разве он мог не увидеть?..       - Зачем? - Негромко, но твёрдо спросил лорд-командующий, не отпуская его и снова перевязывая. - Зачем ты пошёл туда? - Он крепко завязал узел и встал перед ним, заглядывая в его слегка покрасневшие глаза. В нём боролась жалость с непониманием и злостью. Одновременно ему странно хотелось обнять юношу, ободряя и успокаивая, и в то же время взять за шкирку и потрясти, как неразумное животное, наделавшее глупостей. - Ты понимаешь, что это была опасная, бессмысленная дурость? Даже Клидас развёл руками при взгляде на это!       Опустив руки на бинты, стюард их медленно поправил, пригладив, смотря не на него, а на свой замотанный живот. То ли он сначала не хотел отвечать, а потом передумал, то ли обдумывал свой ответ, но только после того, как повязки легли ровно, он поднял на него взгляд, в котором с облегчением можно было узнать настоящего Атласа.       - Один темнокожий пират, что брал меня каждую ночь перед отплытием, однажды сказал, что я похож на Уроборос. Змею, что пожирает саму себя. Он сказал, что это от отчаяния или одиночества... От того, что меня загнали в угол. Он был моим единственным любовником, которого я запомнил и которого уважал. - Юноша прикрыл глаза и слегка улыбнулся. - Я ответил на ваш вопрос, господин командующий?       Джон с минуту смотрел в его усталые, но уже со знакомыми искорками насмешки глаза. Даже не смотря на то, что произошло, и какое ужасное клеймо теперь останется у него на всю жизнь, он не умел говорить о серьёзных вещах прямолинейно и без поддразнивания. И хотя было трудно определить ложь ли то, что он говорит, в его словах прослеживался смысл... "Сущий мальчишка!"       - Думаю, тебе нужно снова лечь, пока ты не растянулся на полу. - Вместо ответа, сказал Сноу, видя, как парень покачнулся. Придержав его и помогая вернуться в постель, он с удивлением услышал заливистый смешок и нахмурился. - Что не так?       - Ничего! - Усмехнулся Атлас, ложась на бок и утирая выступившую от веселья слезу. - Просто теперь больше вы похожи на стюарда, ухаживая за мной, будто за лордом-командующим! Забавно мы поменялись местами!       - Я, всё же, позову Клидаса. - Покачивая головой, Джон накрыл его мехом, сам не замечая, что улыбается. На душе вдруг стало как-то легче и светлее, когда он увидел, что дозорный до сих пор умеет смеяться, не смотря на то, что пережил. Радовало и то, что он пошёл на поправку. - У меня важное дело, поэтому доверяю тебя его заботам.       - Что? Вы уходите? - На юном лице возникло беспокойство, почти страх.       - Я оставлю с тобой Призрака. - Сноу махнул рукой, и лютоволк явился, будто видение, устраиваясь рядом с кроватью.       - Что-то случилось, пока я спал? Куда же вы идёте? - Но волнение не покидало синие глаза, которые пристально следили, как он накидывает плащ на плечи и берётся за Длинный Коготь.       - Я иду исполнять свой долг. - Коротко и таинственно проронил Джон, которому не хотелось говорить стюарду, что за дело поджидало его сейчас. Итак довольно мрачных вестей. Уже на улице кое-что вспомнив, он развернулся, снова открывая дверь и заглядывая через порог. - И ещё. Извини, что бранил тебя за камин. В нём и правда сложно поддерживать огонь.       Все были взбудоражены тем, что лорд-командующий ни с того, ни с сего решил казнить Леба и ещё двух других дозорных. Только они, да ещё пара человек были в курсе всего происходящего, но Джон приказал тем очевидцам не разглашать то, в каком состоянии они нашли его стюарда. И ему, и Атласу было нежелательно, чтобы весь Ночной Дозор узнал неприглядную правду. Слухи могут итак ходить от одного чёрного плаща к другому, но нельзя допустить, чтобы эти слухи превратились в уверенность.       Лорд-командующий кожей ощущал смятение, что царило в его братьях, собравшихся поглазеть на то, как он будет приводить приговор в действие. Все они сгрудились на общем дворе, в тени великой и беспощадной Стены, с которой время от времени падали перья снега, сдуваемого порывами холодного ветра. Не успел он подойти ближе к собравшимся, как рядом оказался Боуэн Марш, как обычно краснолицый, пытающийся отдышаться, что свидетельствовало о том, что он хотел догнать Сноу, прежде чем тот подойдёт к действу слишком близко.       - Лорд Сноу! – Хриплым от учащённого дыхания голосом окликнул он его, принуждая остановится.       Парень без удовольствия подчинился, слегка поморщившись. Ему хотелось закончить это дело как можно скорее. Он итак чувствовал, что опоздал, и из-за этого произошло непоправимое, но не хотел признаваться даже самому себе в таких самоуничижающих мыслях. Он вопросительно выгнул правую бровь, оборачиваясь к Старому Гранату, который был взбудоражен, похоже, не меньше.       - Вы… уверены, что это необходимо? – Начал сбивчиво он, пока не успокоил сердцебиение, говоря более уверенно, сжимая руки на широком, кожаном поясе, где была развешана целая гирлянда из разнообразных ключей – лишь боги знали, как в них не запутаться. – Ведь у нас итак людей не густо для защиты! Удвойте смены, дайте им работу…       - Нет. – Отрезал Сноу, качнув головой. – Их эта наука уже ничему не научит. Для тех деяний, что они без единого совестного промедления совершают, есть только одно наказание. То, что учит сразу и не повторяет дважды.       - Хорошо-хорошо. Я признаю, что даже я наслышан о репутации того громилы… Но что они совершили? – В карих глазах лорда-стюарда несложно было прочитать непонимание и желание докопаться до истины. – Убили кого?       - Уж это бы не укрылось ни от ваших глаз, ни от чьих бы то ни было ещё, Марш. – Утомлённо вздохнул Сноу и продолжил свой путь, добавив только. – Поверьте, они знают свою вину, и их смерть будет оправдана и перед Старыми и перед Новыми Богами.       Показав всем своим видом, что решение принято и не оспаривается, лорд-командующий более не слышал ни вопросов, ни слов против того, что ему предстояло сделать. Подойдя ближе к толпе, он увидел виновных, которых держали по двое-трое разведчиков. Самый рослый и мускулистый из них был, конечно, Леб, и чтобы сдержать такого детину, потребовалось трое в половину такой же комплекции. Мужчина, однако, даже не дёргался, в отличие от двух других, нервы которых порядком уже сдавали. Их было нетрудно вычислить – всё-таки какая-то доля сожаления в них взыграла, и подпевалы начали вести себя странно, взбешивая своего предводителя только больше.       - Ну что, лорд Бастард, хороший денёк для казни невиновного? – Без капли совести, насмешливо осведомился Леб, да погромче, чтобы все его прекрасно услышали. На его губах играла полубезумная улыбка – либо он не понимал всю серьёзность своего положения, либо думал, что сможет выйти сухим из воды, устраивая концерт.        «Хочешь выставить меня шутом перед моими людьми? Я тебе не дам такого удовольствия перед смертью!» - Решил Джон, не меняя холодного выражения на лице и не отвечая на его попытки спровоцировать командующего на бессмысленный, фарсовый диалог. Не обращая внимания, как недовольно и растерянно зашевелились братья справа от него, он вкрадчиво-твёрдыми шагами подошёл ближе к пленным, медленно вытаскивая из ножен Длинный Коготь, блеснувший на хмуром свете даже при отсутствии солнца. Люди зашевелились более рьяно, предчувствуя кровь, но парень для начала приказал, взглянув в сторону:       - Спустите с них штаны.       - Что, милый лорд-командующий, решил отлупить нас при всём честном народе? - С грубым смехом, громко спросил мерзавец.       Его приятели нечленораздельно стали умолять о пощаде и поскуливать, как щенки, но Сноу не обратил на них никакого внимания – его отвлекло появление на казни другой персоны, ярко выделившейся в толпе. «Мелисандра… Ну конечно. Эта женщина всегда появляется там, где пламя и кровь». Стройная фигура стояла чуть в стороне, представляя собой алое божество, которое будто явилось на зов молитв кровавого жертвоприношения, терпеливо ожидая развязки. Рубин на её шее неизменно пульсировал, будто сердце на белоснежном снегу, а глаза блестели. Лицо же выражало нейтральное спокойствие, по которому нельзя было прочитать её отношение ко всему происходящему. «Пусть так…»       Отвернувшись от жрицы Рглора, Джон увидел, что его приказание исполнено – мужчины стояли полуголые, ёжась на холоде и причитая. Только Леб взирал на него всё также дерзко. Он никогда ещё, ни в одном человеке не видел столько звериного, отдающего падалью уже давно разложившейся в груди души. Он видел смерть, кровь и ярость врага, но в тот день впервые почувствовал что-то настолько противоестественно жестокое, что-то сверх его понимания и вне рамок человеческих, что иного пути не оставалось. Того пути, что был бы менее ужасен и более отвечал внутренним устоям Старка.       - Сначала его. – Негромко сказал Джон, указывая на летнийца, что чуть ли не падал на землю, в желании валяться у него в ногах ради пощады. Парня поставили на колени рядом с плахой, но не приклонили над ней его головы. Вместо этого его вялый член лёг на холодный камень. Сноу подошёл к приговорённому сбоку и посмотрел на Леба. В его взгляде читалось: «Как тебе понравится это?» Меч резко взлетел в его руке, его негромкий свист заглушили всхлипы и внезапный крик оскоплённого. Он визжал и ругался, ёрзая на земле, пока командующий, чуть выждав, не лишил его головы.       - Ты думаешь, выблядок, меня это проймёт?! – Плюнув, заорал Леб, уже начиная явно нервничать, но всё ещё веря в своё «актёрское мастерство». – Хрен тебе бычий в зад!       Не обращая на него больше внимания, делая вид, что не слышит, Джон жестом приказал убрать тело и привести следующего. Тот малый после такого зрелища совсем обмяк, то ли смирившись, то ли почти теряя сознание. Время от времени командующий слышал неразборчивые слова молитвы к Неведомому, страх перед которым возник у мужчины только перед лицом смерти. Ему он отрубил голову быстрее.       - Да вы что, не видите?! – Снова орал громила, сверкая на него злобными, безумными глазами, брызжа слюной. – Чёртов одичалый со звериными законами губит ваш Дозор! А вы, сучьи прихлебатели, стоите и глазеете!       - Последнего! – Громогласно приказал лорд Сноу, слыша со стороны раздражённое копошение и перешёптывания братьев, которые тут же примолкли.       И вот тут Леб стал упираться, фырча от натуги, грязно ругаясь и пытаясь вырваться и цепких рук братьев. Сноу наблюдал за их продвижением к камню, обагрённому кровью его «товарищей по забавам». Он был силён, и Джон даже один раз напрягся, чувствуя, что дозорные теряют хватку, но нет, всё обошлось. Он не чувствовал удовлетворения или радости от того, что сейчас совершал, он просто чувствовал правильность и необходимость этого. Да. Это было правдиво для двух предыдущих «героев», но Леб…       Злобные, мелкие глаза смотрели на него в упор до тех пор, пока мужика не заставили встать на колени. Повертев меч в руках, будто примериваясь, парень слушал, как учащается дыхание ублюдка, и это было словно песней, ласкающей слух… Джон облизнул губы и внезапно посмотрел на Мелисандру. Сейчас она улыбалась, и ему стало как-то не по себе. «Почему я ощущаю в себе столько злости и жажды крови?..» - В сознание просочилась неприятная растерянность, которая могла быть принята за слабость. Сноу тряхнул головой и резко опустил сталь, с удовлетворением слыша раздавшиеся вопли боли главного мучителя. Ему теперь нужно было только добить его, и всё будет кончено… Но отчего-то парень медлил, рассматривая дёргающуюся, грузную фигуру, что, рыча и плюясь, стонала, ударяясь грудью о плаху. Дозорные возмущённо зашевелились, ожидая последнего удара, а ледяные, серые глаза Сноу всё смотрели и смотрели на извивающееся от боли тело, как на червяка, которого перерезала лопата…       - Убей его! – Внезапный, звучный голос раздался за его спиной, будто пробудив от тяжёлого сна.       Джон обернулся на звук, как и все остальные присутствующие. На ветру стоял бледный Атлас, закутанный в плащ на меху. Его волосы траурной тканью развевались за плечами, а синие глаза жгли решимостью. Было видно, что приход сюда стоил ему сил, и боль до сих пор прошивает его тело, но парень стоял, смотря на лорда-командующего, не отрываясь, словно кроме них двоих и изувеченного Леба больше никого не было.       - Убей же! – Снова воззвал к нему стюард и к ужасу Сноу на глазах у всех скинул плащ, под которым был почти гол, не считая низко забинтованной перевязи, которая сейчас не скрывала ужасной «татуировки». Пройдя к толпе, с чересчур спокойным лицом позволяя увидеть, что с ним сотворили, он продолжил. – Если вы хотели оснований этих смертей, то моё тело – сему доказательство…       Не имея сил больше это выносить, отворачиваясь, Джон резко занёс Длинный Коготь, прерывая очередное мерзкое ругательство, что прошипел Леб вслед Атласу. Взяв тряпицу и быстрым движением стерев с лезвия кровь, он отрывисто приказал дозорным всё убрать и вернуться к своим обязанностям, после оборачиваясь уже к остальным, в глазах которых читалась буря самых разносторонних эмоций – от отвращения до жалости.       - Все могут быть свободны! Тут больше не на что глазеть! – Выкрикнул он, убирая меч в ножны и, подобрав плащ, резко накинул на плечи стюарда, хватая его за руку и ведя за собой обратно в арсенал.       Влетев в помещение, даже не заботясь о том, что своими действиями причиняет Атласу боль, Сноу закрыл пинком дверь и, обернувшись, выкрикнул:       - Какого дьявола ты творишь?!       Парень же не потрудился сразу ответить, ведя себя всё также странно спокойно, словно всё ещё не очнулся от болезни, и реальность для него кажется расплывчатым пятном, которое можно изменить по своему усмотрению, действуя порывисто и без царя в голове. Он поморщился, натягивая на себя приспущенную ткань, а после, сняв сапоги и плащ, медленно вернулся в постель.       Всё это время Джон сверлил его яростным взглядом, хоть и чувствовал, что из-за его спокойствия успокаивается ненароком и сам. Так что к тому времени, как стюард уже разместился на кровати, свернувшись под мехом, чтобы вновь согреться, парень взял себя в руки, а на его лице злобу сменило удивление. Подойдя к постели, он присел на её край и спросил уже терпимее к причудам своенравного стюарда:       - Так зачем ты это сделал?       Обведя взглядом его хмурое, напряжённое лицо, Атлас ответил, закрывая глаза, зевая, чувствуя, как слабеет и снова проваливается в сон:       - Лучше уж гнусные толки будут ходить обо мне, чем о лорде-командующем…