Когда атлас станет прочнее стали.

      В столовой стоял негромкий гомон голосов, будто улей злых ос нечаянно пнули ногой. Да нет, скорее нарочно. Разве Джон не знал, что так и будет, заручись он поддержкой "принцессы одичалых", как упрямо, официально именовал её старший Баратеон? Ох, был бы он сейчас здесь, а не пошёл отбивать Север... Лорд Сноу получил бы ярлык изменника и слетел бы с должности, как ворон с ветки, если бы только голова не полетела вслед. Со Станнисом лучше не шутить. Он и при своём дворе не держал бы шутов за неимением чувства юмора.       Атлас постарался скрыть своё беспокойство, взяв миску с дымящимся овощным рагу и попросив кружку кисловатого вина, сел рядом с задумчивым Гренном - подальше от всеобщего обсуждения умственного здоровья лорда-командующего.       - Новости разносятся без воронов куда быстрее, как по мне. - Пробормотал его брат, нырнув в кружку и сделав большой глоток. - Зря он так... и без того в гарнизоне неспокойно. А если Вель сплотится с вождём и на нас пойдёт новая волна одичалых? Не думаю, что "наши", "перекрашенные дикари" будут биться со своими - скорее перебегут на их сторону... Сначала объедят, а после ночью вырежут.       - Не говори так. - Слегка поморщил аккуратно вылепленный нос лучник, принимаясь за еду. - Мне тоже не особо нравится их пребывание здесь, но думаю, Джон знает, на что идёт, и риск оправдан. - Только при таком разговоре с приятелями лорда Сноу он называл его по имени, в обход регламентам и учтивости к вышестоящему брату.       - А я думаю, что принцесса вскружила ему голову, вот он ей и доверился. - Низко, как мохнатый мерин, фыркнул Гренн, неодобрительно покачав головой. - Нет, она, конечно, красавица, особенно если сравнивать с теми же копьеносицами, которых от одичалых мужиков не отличишь. Разве что они их злее. - Тут он с широкой улыбкой добавил, отвешивая сомнительный комплимент, похоже, желая поднять ему настроение. - Даже ты, и то их красивее, Атти.       - Э-эй, осторожне-е-ей, служи-ивый. - Кокетливо протянул стюард и наигранно сложил руки под подбородком, сплетая пальцы и принимая игру, сверкая иолитовыми глазами, хотя сердце будто бы ужалось в размере после его слов. - Я ведь могу это принять за призыв к действию.       - Да ну тебя, женщина в чёрном! - С добродушным смехом отмахнулся от него дозорный и опять за своё, говоря будто по секрету. - Я серьёзно. Говорят, наш Сноу при каждом удобном случае захаживал к ней в башню. Стыдится этого, что твой септон, а удержаться никак не может. Приворожила она его травой какой или ещё чем послаще? Вроде, если познаешь вольную женщину, то тебе уже никакой не захочется больше... Жгучие они, как мороз в Зачарованном лесу и...       - А ты веришь всем слухам, что братья распускают, морозя яйца на Стене? - Резко оборвал его Атлас, прищурившись и растеряв всю свою игривость. Выпив залпом второсортного, но вполне терпимого вина, он надеялся расслабиться и усмирить увеличивающее галоп сердце. Высокая, глиняная кружка быстро опустела и глухо стукнулась о деревянный стол.       - Атти, ты чего это... - Нахмурился Гренн, наблюдая за странным поведением друга. - Это же я так, пусть Джон спит с кем хочет. Просто странно это...       - Извини, я тут вспомнил, что лорд-командующий мне кое-что поручил. - Соврал парень, поднимаясь со своего места, не желая больше поднимать эту тему.       - Погоди, ты же почти ничего не съел.       - Спасибо, я сыт. - Уже отвернувшись, бросил через плечо Атлас, сытый по горло скорее грязными сплетнями. Стащив штоф вина, пока повар отвлёкся, он пнул дверь и выбежал во двор, уже не слыша летящих в спину ругательств.       На улице было довольно свежо, но жар, приливший к щекам, не хотел уходить, что злило только больше. Сделав пару глубоких вдохов, юноша решил не медлить и пойти подальше отсюда, а то его ещё побьют за кражу, а так могут и рукой махнуть - штоф-то уже початый, хотя осталось там достаточно. Ему нужно было отвлечься, выплеснуть злобу и горьковато-едкое чувство, зародившееся в самой сильной мышце, поэтому ноги сами повели его на стрельбище.       Схватив полюбившееся оружие и колчан, Атлас снова пригубил и вышел в тренировочный двор, где в это время было пустынно. Все братья либо обедали, либо отдыхали после дежурств, и ему никто помешать не мог. Поставив на бочку штоф, стоя спиной к фигурам с мишенями, он стал оборачиваться, одновременно доставая стрелу, приставляя к луку и натягивая упругую тетиву.       Первая стрела молниеносно полетела в цель, еле слышно напевая свою короткую, угрожающую песню. Левее "яблочка" на полпальца. На тетиву уже легла следующая, сменяя свою сестрицу, как лихорадочные мысли круговертью менялись в его разуме, толкаясь и толпясь в возбуждении. "Нет. Такой, как Джон, не мог преступить своих клятв". - Уверенный, хлёсткий выстрел, попадающий прямо в середину. "У него есть план. Вель лишь замызганная одичалая, хоть и привлекает взгляд!" - Третья певунья, рассекая ветер, порезав его на лоскуты, вонзилась рядом. "У вольного народа нет титулов, поэтому никакая она не принцесса! Она ему нужна только для осуществления того, что он замыслил!" - Ещё пара-тройка глотков из бутыли, и следующая стрела вылетела за второе кольцо, разозлив стрелка ещё больше."Я сам пристрелю эту суку, если она предаст лорда Сноу!" После этого он потерял счёт стрелам и тому, куда они вонзались, начиняя безликую фигуру стрелами, как ежа. А такую уж безликую? Перед синими глазами, в которых плескалось вино и странная, выжигающая страсть промелькнули волосы цвета спелых колосьев, серые, диковатые глаза, как у волчицы, скалящей зубы на протянутую руку, губы как закатное зарево и грудь, высокая, как снежные дюны...       Он отправил последнюю стрелу прямо в сердце своему видению и остановился, тяжело дыша. Между лопаток проползла влага прохладной струйкой, мышцы на руках и груди пульсировали, и телу уже было жарко настолько, что холода он не чувствовал. Перед глазами картины потеряли чёткость, но руки всё ещё тянулись к вину, чтобы промочить пересохшее горло. Отдышавшись и выпив, Атлас не стал даже вынимать стрелы, захватил штоф и, слегка покачиваясь, направился в арсенал.       Дверь открылась с лязганьем и стукнулась о стену, заставив ворона недовольно выругаться на своём, птичьем языке, хотя он, безусловно, почерпнул немало ругани от Старого Медведя. В помещении было как всегда прохладно и как-то пусто, безлико, словно теперешний владелец боялся его обжить, а, может, просто соблюдал излишнюю строгость, чтобы хоть в этом его не могли упрекнуть. Сам он всё ещё сидел за столом, закончив трапезу и вдумчиво вглядываясь в карту Семи Королевств. Расставив грубо выточенные из дерева фигурки главных домов, похожие на шахматные, он анализировал всю картину сложившегося хаоса войны.       Подняв голову, Джон приветственно кивнул ему, но небрежно, без единой ярко выраженной эмоции - так могла влететь птица в окно, и он лишь движением головы и взглядом отметил бы её присутствие, не более. Лицо стюарда странно заострилось, в глазах танцевал колкий, синий огонь, будто в костёр бросили алюминиевую стружку, губы были плотно сжаты, а лорд-командующий не обратил своего внимания ни на один из признаков того, что парень не в себе, снова уставившись в карту и отвернувшись к собственным мыслям.       - Чем вы озабочены, лорд Сноу? - Спросил Атлас, вальяжно приближаясь к дубовому столу, мысленно похвалив свой голос в том, что он звучит трезво и не дрожит.       Поставив на стол бутыль, опёршись об угол столешницы, он пальцами коснулся бывшего дома главнокомандующего, на месте которого теперь высились сожжённые руины. Но всё-таки это было родное место для него. То место, где он вырос и где остались все его светлые воспоминания. То место, которое разрушили предатели, которых он считал друзьями и сюзеренами...       В детстве Атти мечтал, что и у него когда-нибудь будет настоящая семья. Будет грудь матери, к которой он сможет прижаться в утешение, будет сильная рука отца, которая наставит его и поможет в трудную минуту... Но время шло, а близкие люди не приходили за ним в дом из ярко-красного кирпича, который временами снится ему в кошмарах до сих пор. Дом, где из одних комнат слышится игривый смех и стоны наслаждения, а из других - бессвязные мольбы, истерический плач и вскрики боли. По прошествии времени мальчик понял, как был наивен и глуп и узнал правду о собственной матери, ранее о которой никто никогда при нём не упоминал. Шлюха, взбесившаяся из-за того, что клиент предпочёл ей мальчика двенадцати лет, в отместку рассказала Атласу о его биографии - как будто ему было мало этого волосатого, дурно пахнущего извращенца с глазами змеи. Мать работала в том же доме удовольствий, насильно увезённая от своей семьи ещё в детстве. Звали её Каттисса. Когда женщина понесла от одного из клиентов, то не выказывала никакого материнского инстинкта. Она ненавидела "безымянного ублюдка", как сама называла его, а когда он смог обходиться без молока, договорилась с хозяином, выкупив свою свободу за его. Ему придумали имя другие "работницы", заметив, что кожа у него как нежный, упругий атлас. То же говорили и его клиенты. Атлас больше не хотел иметь семью.       - Пытаюсь найти хоть одного лорда, не вовлечённого в бойню. - Тихо ответил Джон Сноу, не обратив внимания на его продвижение.       - И вовлечь их в нашу? - С издевкой сверкнул глазами стюард и медленно обогнул край стола, став ещё ближе к нему, уже отчётливо видя благородный профиль бастарда.       - Наше положение таково, что нужна любая помощь. Они пока не понимают, что воюют не на той войне и чем больше убивают друг друга, тем меньше шансов выжить всем.       - Вы действительно думаете, что они поверят в угрозу, о которой им рассказывали лишь няньки? - Саркастично усмехнулся Атлас, останавливаясь прямо рядом с ним, касаясь бедром стола рядом с его рукой. Зря он говорит так неуважительно, насмехаясь над последними надеждами лорда-командующего, но затаённая злоба на него, подпитанная вином, была сильнее осторожного разума. Да и когда он был осторожен?       - Не престало мне обсуждать это со стюардом. - В ответ на его тон отрезал Джон, раздражённый тем, что его тыкают и тыкают носом в правду, о которой он итак знает, но, не смотря на это, старается сделать хоть что-то. Он задумчиво потёр указательным и большим пальцами сокола Арренов, добавив. - Лучше отнеси посуду в кухню и займись камином - ты забываешь его вовремя разжигать.       - О да, я разожгу. - Негромко, с придыханием отозвался дозорный, опаляя тёмно-синим взглядом его фигуру, переходя на ласковый, просительный шёпот и впервые на "ты". - Посмотри на меня... - Сноу не отозвался, только тёмные брови раздражительно свел над переносицей, упрямо вглядываясь в карту, думая, наверное, что он просто шутит. Впрочем, как обычно. - Посмотри на меня! - Опасно повысил голос Атлас, нависнув над ним.       Лорд-командующий недовольно повернулся с вопросительным взглядом и тут, как только их взгляды встретились, его эмоции изменились на настороженность и непонимание, что происходит.       - Что случилось? - Тембр голоса смягчился, как и выжидающий взгляд. Он, наконец, заметил его. Он, наконец, видит его и слышит. Он заставит его услышать.       - Зачем вы отпустили Вель?.. - Негромко спросил стюард, немного успокаиваясь, склоняясь чуть ниже. Он уже мог чувствовать теплоту исходящего от командующего дыхания, сдобренного корицей и лимоном от приготовленного для него горячего вина. Он вглядывался в глаза цвета стали и волчьего меха, суровых ветров зимы и знамени Старков, будто боялся прервать эту связь, до которой ему пришлось докричаться.       - Ты же знаешь. Она должна убедить Тормунда объединиться с нами против мертвецов. Не валяй дурака. - Поморщился Джон, блуждая обеспокоенным взглядом по брату, словно предчувствуя опасность.       - Она красива, не так ли? - Не особо слушая его, Атлас сжал руку, упирающуюся в стол, в кулак, нагнувшись ещё больше, продолжая говорить почти ему в лицо. - Вы влюблены в неё, лорд Сноу?.. Или это всего лишь увлечение?..       - Не скрою, Станнис Баратеон прочил мне её в жёны, но ты и сам прекрасно знаешь слова клятвы... - По лицу Джона было видно, как он теряет терпение, но ещё более ярко виделась растерянность из-за всего этого разговора. Он не понимал, куда ведёт его подчинённый, но старался не потерять твёрдость и контроль ситуации. - Похоже, ты перебрал за обедом. Иди проветрись, на сегодня я тебя отпускаю.       - А та пламенная одичалая? - Внезапно вырвалось у юноши, пропитанное алкоголем и ревностью. Да, именно этим, пускающим по венам яд, чувством, ведь он никогда бы не сказал, не напомнил бы ему об этом, пробуждая былую боль и самобичевание. "Джон не должен был знать! Не должен был...знать, что я знаю. Я бы сам хотел забыть или никогда не видеть того отчаяния на его лице, когда он нашёл её со стрелой в груди..." Сноу замер без единого слова, смотря на него расширенными от шока глазами, будто он его ударил наотмашь. - Вам ли говорить о клятвах!       Сквозь опьянение проклюнулся безотчётный страх, что он сказал лишнее, но его тут же смыло волной решительного желания. Стюард одним резким движением сократил оставшееся между ними расстояние и впился в его губы, схватившись правой рукой за ручку кресла, чтобы удержаться. Сноу дёрнулся под его прикосновением, словно только сейчас ощутил тот удар от слов, им произнесённых, затронувших больное. Сбитый с толку его действиями, он первоначально ошарашено вжался в спинку, как загнанный в угол зверь. Напор Атласа был неумолим, разогретый вином и злостью на него, поэтому, даже не желая, лорд-командующий мог только неуклюже ответить, используя время, чтобы прийти в себя и сгруппироваться для решительного отпора, который был лишь вопросом времени. Юноша поставил правое колено на сидение, продвигаясь им между его ногами одновременно с тем коснувшись кончиком языка его губ... И тут он отпрянул от резкого укуса, отозвавшегося болью в ещё не зажившей губе.       - Ты забылся, Атлас! - С хрипотцой прикрикнул на него Джон, вытирая большим пальцем пятнышко крови от снова открывшейся ранки на его нижней губе.       Не смотря на это, было видно, что он ещё не отошёл от поцелуя и не знает, что теперь предпринять. Этим парень и воспользовался, только раздразнённый укусом и сопротивлением. Стюард внезапно опустился перед ним на колени, его руки быстро поднырнули под жилет и рубашку, нашаривая завязанные тесёмки и распуская их одним лёгким движением пальцев, хотя было странно наблюдать такую прыткость от пьяного.       - Что ты делаешь? - Поражённо поинтересовался лорд-командующий, попытавшись поймать его руки, но его движения будто были парализованы неожиданностью от всего случившегося. Он словно не хотел верить в происходящее.       - Я хочу отблагодарить лорда-командующего за своё спасение... - Пальцы Атласа ощутили приятную, тёплую упругость, и Сноу закусил губу.       - Мне не нужна такая благодарность! - С надрывом выдохнул он в ответ и нашёл в себе силы резко встать, отталкивая парня от себя. - Ты пьян и переходишь все дозволенные границы! - Прищурив растерянный взгляд, стараясь этим возродить в нём строгость главнокомандующего, он стал завязывать штаны заново. - Тогда на Стене я стал твоим должником, ты мне помог, даже спас, не скрою. Теперь я выплатил долг, сделав тебя своим стюардом и оруженосцем, помогая тебе с этой бандой насильников, но это не значит, что я не могу передумать и выгнать тебя отсюда к чёртовой матери!       Повисла гнетущая, "громкая" тишина, которая бывает только в первые минуты после необузданного, гневного ора. Длилась она недолго - разбуженный шумом ворон раскричался, улетев в окно от греха подальше, боясь попасть под горячую руку теперешнему хозяину. Атлас поспешил подняться, всё это время слушая тираду на полу. Одёрнув съехавший на одно плечо плащ, он слизнул след своей крови, смотря на него более осмысленным, отрезвлённым и презрительным взглядом.       - Всё-таки власть портит всех. Я думал, что ты не такой. - С расстановкой, разочарованно прошептал Атлас, не отводя своего взгляда. - Думал, что ты это сделал из-за чувств, а не потому что должен. Почему ты никого не подпускаешь к себе, Джон?.. – В его голосе послышался такой надрыв бессильного отчаяния, что он сам побоялся услышать ответ… Но лорд-командующий смолчал, и парень небрежно махнул рукой, отворачиваясь. - Ладно, забудь. Можете не провожать, лорд Сноу, выход я всегда нахожу, в отличие от понимания. - Сделав что-то, похожее на реверанс, но в мужском исполнении и немного кривовато от выпитого, Атлас удалился, оставив командующего наедине со своими мыслями, сам же выбрав в попутчики вино.       В казарме было темно и тихо, но Атлас точно знал, где его искать. Хоть Леб теперь и был под опекой мейстера, лорд-командующий последнее время отправлял мёрзнуть на Стену ночью именно его, поэтому днём мужчина обычно отсыпался, чтобы вечером снова подняться в клети к острым звёздам и кусачему ветру. Похоже, он так там уставал, что даже забывал раскатисто храпеть, как все ночи до этого. Всем это мешало, но никто не рисковал сказать хоть слово протеста. Ведь Лебу грозила смерть вне Ночного Дозора за изнасилования и уродование своих жертв до такой степени, что несчастные сами умоляли убить их. Кому хотелось проснуться от боли из-за потерянной части тела?       - Милы-ы-ый, просыпайся-я-я-я! – Пройдя к середине помещения с ровными рядами коек, стюард остановился, ласково пропев опьяневшим голосом, обводя рукой комнату и расплескивая алкоголь. – День к нам уже пришёл давно, и солнцу ты открой окно!       - Что там за голь кабацкая жить перехотела? – Зашевелилось несколько одеял, а из самой большой груды донеслось рычание. Из-под покрывала появилась сонная голова, маленькие глазки жмурились, промаргиваясь, прежде чем сфокусироваться на «певце». Когда не менее маленький мозг осознал, кто пришёл, с губ бугая слетел удивлённый присвист. – Не верю глазам своим! Сучка вылезла из-под полы хозяина! И даже не дрожит, хотя и следовало бы!       Атлас презрительно фыркнул, наблюдая, как ублюдок и ещё двое дозорных выбираются из кроватей. На лице громилы сонливость сменило предвкушение столь скорой его расплаты за потерянные пальцы и внимание командующего. Парень явно зря пришёл сюда, даже не играя с огнём, а со всего маху ворвавшись в него, но ему было наплевать. Скорее всего, Сноу выгонит его после всего, что он сейчас сказал и сделал, это было видно по глазам. И ему уже будет никуда не деться от Леба и его ребят, так что уж лучше покончить со всем сегодня же. Благо, он пьян.       - А куда же ты дела то славное платье, что я тебе подарил? – Мужчина медленно приближался к нему, его толстый нос поддёргивался, будто он пытался почуять страх жертвы, которого почему-то не было и в помине. В некоем замешательстве остановившись напротив, он вдруг неспешно, широко улыбнулся – так кожа расходится, если по ней режет острый нож мясника. Он взглянул на штоф в его руке. – Да ты, смотрю, пьяна, тварь… Теперь понятно, почему ведёшь себя, как бойцовская собака. Почти.       Парень не собирался ему отвечать, он просто смотрел прямо в эти глаза, цвета непонятного, но пугающего. Леб стал злиться. Это было понятно по мелко пульсирующей жилке на его голом виске. Он привык и любил, чтобы он приходил сам, сам настигал жертву, сам выбирал место и время, но, что ещё более важно, жертва должна бояться. Бояться так, чтобы забыть, что она человек, превратившись в животное, которое можно порезать на лоскуты и изжарить на костре. Таковы были положения, которые подпадали под его понятие «веселье». Атлас же сейчас всем своим видом нарушал все эти правила.       - Я пришёл сюда не для разговоров. – Уже более трезво проговорил юноша, не отводя синего взгляда. – Мы оба знаем, что твоя месть лишь вопрос времени. Так что делай, что хочешь. Я… - Он замолчал на секунду, после договаривая. – Я не буду убегать.       В следующий же миг Леб одним неуклюжим, но быстрым броском ударил его в живот ногой. Парень всхлипнул, согнувшись пополам, но устоял, сжав зубы, смотря в пол и дыша, чтобы приуменьшить боль. Тогда тот ударил снова, уже с большей силой, подсекая его ноги и сваливая на пол. Отняв у него бутылку, мужчина пригубил и дал одному из двоих братьев приказ встать у двери, чтобы никто не зашёл. «Потом поменяетесь». – Было сказано так между прочим, словно они здесь собрались учебные бои устраивать. Атти бы рассмеялся, если бы живот так не болел после удара тяжёлым сапогом. Он слышал шуршание ножа по дублёной коже. Он помнил этот звук обычного «компаньона» убийцы и насильника, а его следы до сих пор отмечали на его теле «специальные места», будто на карте – сокровища.       - Я сам решу, будешь ты убегать или нет. – Тут Леб резко перевернул его на живот и, стащив с него плащ, подсунул нож под край штанов. По копчику прошлась холодная змейка. Резко рванув, он стал резать, приговаривая и время от времени его пиная, если парень дёргался. – Если я захочу, дрянь… Ты побежишь… А если нет, то остановишься… И будешь мне вылизывать всё, что бы я не попросил…       - Леб, могу я с другой стороны пока?.. – Второй голос, незнакомый и пара ботинок, чуть ли не к самому его носу. Этих двоих Атлас не знал, но подозревал всегда, что они в его шайке кем-то вроде пажей, что даже ниже тех, кто теперь отбывает наказание.       - Погоди ты! – Рявкнул грубый голос. Всё должно идти по плану, как же. Первым его любовником всегда бывал нож.       Атти не стал сопротивляться, когда крепкие руки заставили его приподняться и встать на четвереньки. Это был знак, что бить его пока перестали, если только он не будет дёргаться и будет послушным, если он сделает всё, чтобы угодить Лебу. Лезвие прорезало теперь верх его одежды с шуршанием и треском, начиная с затылка, пока его внезапно не перевернули, пройдясь остриём от поясницы до зада, заставив вздрогнуть и закусить губу до крови, застонав. Лезвие теперь стало скользить между его ягодицами, ускоряя пульс от, наконец-то, проклюнувшегося испуга, но и вызывая мурашки по спине и извращённое, неправильное возбуждение. Он не смел двинуться, боясь пораниться, но ещё больше боясь, что Леб проткнёт его насквозь, если почувствует сопротивление. Едва дыша, парень прикрыл глаза в ожидании, что он предпримет дальше.       - Я смотрю, бастард не ухаживал за тобой, пока меня не было. – Оставшимися пальцами мужик раздвинул его ягодицы, проходясь по мышцам ногтями. По сравнению с ножом это ощущалось нежной лаской, пока… Он не перевернул нож. – Ничего, я о тебе позабочусь… - Часть оставшегося вина полилась на длинную, рельефную рукоятку, после перешла на его бёдра, капая с бледной кожи на каменный пол алым…       Впервые Атлас не удержался от вскрика, когда деревянная рукоять стала входить в него мелкими рывками, не давая возможности предварительно расслабиться, хоть как-то подготовившись. Леб никогда раньше не подготавливал его настолько изощрённым способом, но ведь он сам разозлил его и согласился на всё… Впиваясь ногтями в ладони и выгнувшись, стараясь как можно лучше расслабиться, парень чувствовал слёзы на своих щеках, пока нож продвигался дальше, царапая изнутри вырезанными узорами, а кольцо мышц пульсировало от раздражения, щипало от вина. Рукоятка прошлась взад-вперёд по нему раза четыре прежде чем достаточно растянула проход. К тому времени парень смутно понимал, что происходит, только время от времени хныча от боли, которая с каждым разом притуплялась. Может, это алкоголь, попавший в кровь, помогает ему пережить всё это? Он уже не понимал, что именно течёт по внутренним сторонам его бёдер. Кровь или вино? Или и то и другое?..       - Ладно. – Мерзавец, наконец, вытащил из него нож, положив рядом на пол. В его голосе слышалось некое разочарование. Атлас сглотнул, дыша урывками и опав всем телом на пол. – Я думал, будет веселее, а ты какой-то тихий… Думаю, я теперь сам заставлю тебя кричать. Смотрю, дождаться не можешь, а?.. Грязная блядь!       Сильная рука поднырнула под него, схватив член и сжав до боли. Жертва вскрикнула, но тут крик перешёл в стон – пальцы стали перебирать по плоти, собирая смазку. Перед глазами всё и до этого плыло, но теперь приобрело фантастические краски… Слишком хорошо, чтобы быть правдой! «Если он не перестанет, я кончу, и он меня убьёт». – Возникла единственная мысль, что была, скорее всего, не далека от правды. Закусив губу, Атлас привстал, осторожно, на грани последнего дыхания отстраняясь от его руки и посмотрев мутно-синими глазами на Леба. Он даст ему то, чего он хочет. Ведь он давно потерял уважение к себе. Юноша медленно, призывно изогнулся перед ним, перебирая пальцами по холодному камню, томно рассматривая мужчину в районе паха… Самодовольная улыбка заиграла у того на губах, пока он наблюдал, как он подползает ближе, настороженно и робко, будто побитая скотина к своему хозяину. Облизывается, спуская с него штаны, глядя умоляющими глазами. Пуская слюну, словно животное.       Атлас взял большую головку в рот, закрыв глаза, чтобы не видеть даже нетрезвым взглядом своего позора. Он сделает всё, чтобы его хотя бы оставили в живых. Ему не привыкать к этому, хотя он и думал, что с этим будет покончено, надень он чёрное. Всё-таки наивный мальчишка в нём живёт до сих пор… Медленно вобрав в себя весь ствол, он сглотнул, пуская приятную вибрацию по телу своего мучителя, слыша его прерывистый вздох. Внезапно потные руки скользнули по его спине - второй брат не смог сдержаться, подойдя сзади, отчего Леб недовольно дёрнулся, отпуская его от себя и отталкивая второго желающего с рычанием:       - Не распускай свой хрен! Я буду первый!       Мужик развернул его, словно неживого и без предварительных ласк и подготовки стал входить, вынудив парня вскрикнуть от боли. Его манёвр не добавил насильнику нежности, но хотя бы уберёг от незапланированного Лебом финала. Сначала кончить должен он, а после уже все остальные. «То ли это помогает ему самоутвердиться, то ли это пунктик, приобретённый в качестве детской травмы». Атти обычно помогали подобные, саркастичные мысли, но не в данной ситуации… Он жалобно всхлипнул, когда тот вошёл до конца. Второй дозорный хмыкнул в бороду и стал развязывать штаны, подходя к нему ближе. Схватив его за подбородок, он заставил его поднять лицо, всматриваясь в женственные черты, будто любовался, гладя его пальцами по губам, но на самом деле добивался только того, чтобы он открыл рот. Атлас медленно разжал губы, слегка закатывая в полуобмороке глаза, чувствуя, как Леб начал двигаться в него, ногтями вонзаясь в ягодицы. Его язык, поддаваясь животной, безумной прихоти, заскользил по мужским пальцам, облизывая их по кругу, всё тщательнее и упорнее, пока они продвигались глубже к горлу… Не дойдя каких-то миллиметров до язычка, мужчина вынул из него пальцы и заменил их членом, продвигая его пока также осторожно, с тихим стоном нетерпеливости. Атлас теперь с двух сторон чувствовал свою глубину, разрываясь от боли и экстаза, блуждая неосознанным, бессмысленным взглядом в районе низа живота, покрытого дорожкой тёмных волос…       Тёмная комната наполнилась стонами, становящимися всё громче и громче. Парню казалось, что он потерял счёт времени, потерял ориентацию в пространстве и саму реальность. Всё его существо было теперь сцеплено с двумя похотливыми существами, что использовали его, как им было приятнее всего, а у него не было сил что-то изменить, не было чувств и эмоций, ему было всё равно теперь даже, если они его убьют. Он ощущал только копящееся внизу живота возбуждение, которое кусало изнутри, вынуждая двигаться вместе со своими насильниками, чтобы, наконец, довести их обоих до пика и излиться самому. Ради этого он уже был готов на всё, походя на течную суку, выгибаясь, ощутимей сжимая истерзанные мышцы ануса, только чтобы это быстрее закончилось.       Когда толчки Леба участились, он понял, что разрядка близка, поэтому сделал последнее усилие, крутя бёдрами и направляясь на него снова и снова с влажными шлепками кожа о кожу, пока не замычал, дрожа и сжимаясь. Ублюдок резко навис над ним, прижимая к себе и вонзаясь так глубоко, как только мог, с продолжительным стоном кончая в него. Атлас расслабил рот, отпуская второй член, боясь, что из-за пика его откусит, но именно в тот момент тот брат тоже кончил ему на шею, наверное, перевозбудившись от такого зрелища. По ногам потекла горячая, влажная вязкость, как и по груди и спине. Юноша упал на пол, тяжело дыша, но долгого спокойствия для него не предвиделось – второй приятель Леба пришёл вслед, разворачивая его на спину. Холодный, грубый камень неприятно прошкрябал по коже, оставляя ссадины, но он даже не заметил, будучи почти в отключке. Разгорячённое тело бешено пульсировало и ныло. Он из последних сил распахнул глаза, видя, как худой, костлявый парень подготавливает себя, рукоблудствуя, глядя на него… Смуглая рука жителя летних островов скользила плавно и поступательно, наливая его мужество силой и срывая с уст сладкие стоны… Атлас, не в силах больше сдерживаться, кончил сразу же, как он в него вошёл. Чувствуя свою кровь на языке и нож Леба, ласкающий его сосок, но, не слыша ни единого слова, что шептал его мучитель, он прерывисто глотнул воздуха, видя, как перед глазами всё окунается в темноту, прежде чем заполнить его чёрной, липкой грязью с запахом семени и солёного пота…