Truly, madly, deeply

Шел всего лишь второй день, а Джереми Гилберт ненавидел все подряд. Дом, в котором жила какая-то их родственница. Сейчас она уехала в другой город, но вот в чем проблема. Через несколько часов после прибытия парень обнаружил, что родственница подкармливала трех бродячих котов. И теперь животные все утро выли под окнами, не давая спокойно спать. Здесь не было друзей, оставалось только сидеть в одиночестве. Да, это Джереми ненавидел. Но больше всего его раздражал собственный организм. В первый же день охотник попал под дождь. Даже нет, под хороший такой ливень. А на следующее утро неприятный сюрприз. Болело горло, ломало все тело, точно есть температура. Но не было даже сил, чтобы встать. Одним словом, за сегодняшний день заболевший Гилберт ни разу не встал с кровати, только спал, надеясь, что будет лучше. В этот раз Джер даже не понял, когда успел задремать. Но когда проснулся, то понял две вещи. Первая — ему только хуже. Вторая - кто, черт возьми, ходит по дому, и почему коты не воют? Вопросы были, сил, чтобы все выяснить - нет. Джереми так и остался лежать на кровати, только одеялом накрылся с головой. Уснуть снова не получилось. Помешал скрип половиц под чьими-то ногами, а еще уж очень громкое мурчание. Совсем немного высунувшись из своего укрытия, Джер наконец посмотрел на нежданного гостя. Охотник был в шоке. Посетителей было два. Один — бродячий кот из этой сумасшедшей компашки. У него было порвано ухо и, кажется, не видел один глаз, характер агрессивный, поэтому Гилберт считал его самым безумным. А теперь киса довольно урчала, сидя на руках у… Остина. Собственной высоченной персоной. Сложно было удержаться от хихиканья, когда Древний ударился головой об дверной косяк. — Ржи больше, — фыркнув, заявил Майклсон. И на самом деле Джереми его появлению уже даже не удивился. Ну подумаешь, преследует тебя первородный вампир. Для жителей Мистик-Фоллса это в порядке вещей. — Погулять под дождиком и заболеть на следующий день — это гениально. Я тебя всеми таблеточками уже накормил, а ты все умираешь. Значит, Древний тут давно. И опять пытается быть заботливым. Теперь охотник этому очень рад, потому что умирать в одиночестве не хотелось, хоть какая-то компания. Несмотря на одеяло, морозило парня сильно. Как будто бы были открыты все окна как минимум, но нет, в доме довольно жарко. Холод Джереми не любил сильно. Особенно такой, болезненный, от которого одеяло не спасает совсем. На секунду Гилберту показалось, что вампира здесь уже нет. Охотничьи чувства говорили иное, но было очень тихо. Расслабившийся парень совсем не ожидал, что через мгновение в его руках окажется кружка с горячим чаем, а под боком тот самый кот. Оказывается, он белый, а не серый. Отмыли, что ли? .. — Я люблю кошек, — невозмутимо сообщил Остин, словно прочитав мысли Джера, которому пришлось выползти из своего укрытия, чтобы выпить чай. На руках первородного нет даже намеков на зажившие царапины, их явно не было, значит коты отвечают Майклсону взаимностью. С одной стороны в Джереми говорил правильный Гилберт. Можно было подружиться с Древним, а потом использовать слабые стороны против него. Но с другой стороны… Остин же, вроде как, искренен. Непонятно, зачем, но сам факт. Охотник все еще ничего не понимал, да и не хотелось. Единственное желание парня сейчас — согреться. — Меня послал Ник, кстати. И сижу я тут с тобой именно поэтому, совсем не из-за того, что мне тебя жалко, — внезапно произносит вампир. Джереми, ставя кружку на тумбочку и снова кутаясь в одеяло, только чуть улыбнулся. Во второе утверждение верилось больше, хотя причин этому найти не получалось. Все-таки измученный Гилберт снова задремал. Болел он редко, недолго, но довольно тяжело. Температура у него так и не спала. То в жар бросало, то в холод. И сквозь сон Джереми постоянно слышал раздражающий писк электронного термометра. Заботливый первородный, на самом деле это так странно. Где-то в три часа ночи озноб достиг своего пика. У Гилберта зуб на зуб не попадал, его всего колотило даже под двумя одеялами. И тогда, все еще не проснувшись толком, Джер вдруг почувствовал, как его обнимают. И стало вдруг так уютно-уютно. То ли гены оборотничьи в Остине сильнее, то ли что, но он был гораздо теплее обычных вампиров. — Меня Ник убьет за такую импровизацию, — вздохнул Майклсон. От его дыхания, кстати, очень хорошо согрелись руки. И между ними мурчал кот. Идиллия.