Truly, madly, deeply

Остин выглядел настолько убито-грустным, что в сердце любого человека появилась бы жалость. Собственно, Гилберты изо всех сил пытались его хоть как-то поддержать. Елена постоянно таскала первородному его любимый чай, Джереми старался побольше находиться с Древним, рассказывать какие-нибудь глупости, только чтобы он прекратил грустить. — Мне приятно, что ты пытаешься меня развеселить, но единственное, что я хочу сейчас — сдохнуть, — раз за разом повторял Ос, грустно улыбаясь. Он просил оставить его одного, и Гилберт уходил. Это было бесполезно. Джер знал, что Клаус почти сразу был осведомлен смерти одного из младших братьев. Также охотник знал, что гибрид уже разговаривал с Остином. И после этого разговора парень словно умер… Никто не знал, что конкретно сказал Клаус родному младшему брату, но это совершенно точно было что-то очень и очень плохое. — Я никогда не думала, что когда-нибудь буду переживать за первородного вампира, да еще и так сильно, — призналась Елена вечером, когда брат и сестра ужинали. Татуировка Джереми стала полной, но они не знали, как воспользоваться получившейся картой. Клаус не появлялся, хотя он так хотел лекарство. В какой-то мере можно было сказать, что жизнь семьи Гилберт стала довольно обычной. Ну, исключая то, что теперь в их доме поселился первородный вампир с сильной депрессией. — И тем более я не думала, что буду когда-нибудь благодарна ему. — Ос на самом деле не такой, каким казался сначала, — согласился Джер. — Он очень помог нам, избавив от такой проблемы, как Кол, но и сам при этом пострадал, теперь я чувствую себя очень стремно… — Да, конечно, жаль, он ведь любил Клауса, как я понимаю… Может быть это к лучшему, ну, их ссора? — Может быть, — вдруг раздался знакомый голос. На пороге кухни появился сам Ос. Как ни в чем не бывало он подошел к шкафу, достал кружку и включил чайник. — Может быть это и правда к лучшему. Не знаю. Я уже вообще ничего не знаю. Гилберты молчали, не зная, что сказать. Но Остину, судя по всему, и не нужны были слова. Он вдруг заговорил сам, впервые за последнюю «нормальную» неделю. — Просто это будет мне небольшой урок. Для меня Ник был всем, семьей, любимым братом. А ему оказалась важнее… другая семья. Кол, с которым у них никогда не ладились отношения. А я предупреждал, я же его предупреждал, но Ник меня не слушал, действительно, зачем слушать какого-то там младшего брата… Не знаю, почему-то я думал, что он меня поймет, почему-то думал… черт, да слишком много я думал… Я любил только его, а он любил всех, именно поэтому Ник теперь пообещал, что если я еще раз встану на его пути, то он меня убьет… — Он ненормальный, — тихо заметила Елена. Конечно, для этой девушки отношения в семье первородных вампиров были просто дикими. Возить братьев и сестру в гробах, убивать друг друга… - Но, вряд ли тебе важно мое мнение, конечно… я считаю, что ты поступил правильно. Кол не оставил никому выбора… А Джереми даже не говорил. Он просто встал и обнял Майклсона, который совершенно этого не ожидал. — Это идиотское чувство, когда нашел поддержку в людях, которые должны были бы стать твоими врагами… — едва различимым шепотом произнес вампир. Сегодня, спустя неделю, Остин наконец ожил. Вечером они торчали в комнате Джереми и смотрели какой-то дурацкий ужастик. Древний критиковал буквально все подряд, и, собственно, был прав. Фильм оказался идиотским, так что вскоре его выключили. А потом сидели. Долго. В молчании. Пока… — Я вот думаю, а это подходящий момент, чтобы сказать, что я тебя люблю?