Truly, madly, deeply

Джереми наконец понял, что такое настоящий уют. Ответ простой, очевидный и, возможно, несколько глупый, но для Гилберта он казался самым точным на свете. Уют — это Остин. Первородный удивительно легко вписался в компанию своих бывших врагов. Вскоре Древний уже состязался «пучеглазым Сальваторе» в искусстве сарказма, Бонни относилась к Майклсону с вполне ожидаемым подозрением, но даже между ними иногда завязывались разговоры о вечном. Со Стефаном Остин не общался совсем, делал вид, что его и вовсе не существует. Такая же ситуация была и с мисс Форбс. Возможно все потому, что оба были слишком сильно связаны с Никлаусом? .. Все было так, как и должно быть. После этого случайного признания прошло уже больше двух недель. Остин до сих пор вспоминал тот день с хихиканьем, говоря, что это был самый глупый поступок за всю его долгую жизнь. Новая парочка, кстати, шокировала всех, но в конце концов пришлось смириться. Первородный и охотник из братства Пяти. Да ладно, чего только в Мистик-Фоллсе не бывает… — Я хочу куда-нибудь уехать, — вдруг признался вампир. Теплое дыхание щекотало шею младшего из парней, и он не переставал довольно улыбаться. — А ты хочешь? Ты куда-нибудь ездил? — Я хотел бы куда-нибудь съездить, но я нигде толком и не был. Родители чаще всего были заняты, мы никуда особо не выезжали. А потом… ну, ты понимаешь. Такие личные вопросы, как смерть родителей Джера, парни ни разу не обсуждали. Остин был довольно неуклюж в этом плане. У него очень странное отношение к семье, поэтому первородный просто не хотел сказать что-то не так или чем-то обидеть охотника. — Ты хочешь об этом разговаривать? — тут же поинтересовался первородный. Так, на всякий случай. — Просто если ты не хочешь, то мы забудем о том, что ты сказал о родителях, ну и про море поговорим, например… — А ты почти везде был, да? — словно и не услышав вопроса Древнего, спросил Гилберт. Майклсон намек прекрасно понял, и с темы на тему перешел легко. Он задумался на несколько секунд, а потом кивнул, подтверждая эту догадку. — Я хотел бы съездить с тобой, неважно куда. Просто ни о ком не думать, забить на все… — Ты уже не сможешь. У тебя вся рука разрисована. Ты крутой охотник с полной татуировкой, на тебя все вампиры среагируют. Даже я тебя теперь боюсь, — усмехнувшись, напомнил Ос. И то верно. Карта на руке не давала забыть о себе. Клаус вряд ли откажется от своей затеи. Кто знает, когда он появится, чтобы воспользоваться татуировкой?.. На этом разговор, как ни странно, заканчивается. Каждый думал о чем-то своем. Джереми размышлял над тем, как скоро все это спокойствие закончится. А Остина такие глобальные вещи пока что не волновали. Сейчас мысли его были заняты только размышлениями о том, как можно быть настолько красивым, как Джер. — А ведь когда-то я думал, что убью тебя и твою сестру… — вдруг признался Ос. - Нет, серьёзно. Раньше вы мне казались такими мерзкими. Как, в принципе, и все, кто противился Клаусу. — А в тот день, когда мы с тобой встретились, мы как раз обсуждали, как тебя убьем, — со смехом откликнулся охотник. Кажется, что это было вечность назад. — Но теперь все по-другому, теперь мы встречаемся. Никогда не думал, что влюблюсь в парня. Тем более в первородного. — А мне девочки, в общем-то, никогда не нравились, — легкомысленно откликнулся вампир. — Ты мне довольно быстро понравился. Но мне больше нравилась эта твоя недовольная мордашка, когда ты хотел меня убить за что-то. Или то, как ты привязывался ко мне, но не хотел этого признавать даже самому себе, наверное. Один короткий поцелуй. Буквально пару секунд. — Ты был редкостным придурком, всю нервную систему угробил мне. Боюсь представить, что будет дальше, — подтвердил младший из парней. — А когда ты устроил эту жуть с кошками, ох, я до сих пор тебя убить хочу! — Так я теперь весь твой, давай, чего ждешь-то? Если Джер хотел зацеловать первородного до смерти, то тот был совсем не против такого поворота событий. Да это же шикарная кончина. Об этом Ос и сообщил в промежуток между поцелуями, но его тут же снова заткнули. — Да я на тебя плохо влияю, ты дофига наглый стал, — с иронией отметил Майклсон, когда у Гилберта уже перестало хватать дыхания, чтобы целоваться. — О, ты на меня действительно отвратно влияешь. Я с тобой вообще непонятно кем стал. Они хотели снова начать целоваться, но… не получилось. Всему помешал довольно громкий стук в дверь. Джереми даже глазом моргнуть не успел, а Остин уже вскочил с кровати и исчез из комнаты. Вздохнув и мимоходом позавидовав такой скорости, охотник пошел следом за своим парнем. И нашел его буквально в окаменевшем состоянии. Майклсон выглядел чрезвычайно растерянным, видимо, такую реакцию вызвал неизвестный гость. Рука Оса лежала на дверной ручке. Открывать первородный явно не собирался и тогда, накрыв его ладонь своей, Гилберт сделал это за Древнего. А потом пожалел о своем поступке. Мгновенно. — Какой прекрасный вечер, правда? — абсолютно невозмутимо поинтересовался Никлаус.