Welcome to the Virtual World: the story of 10 deaths

Отчаяние – пятый из семи смертных грехов. Подверженные отчаянию люди слабы и не могут противостоять жизненным трудностям. Они проводят своё время за бездействием или плачем и сдаются, даже не начав играть. Для них нет начала, есть только конец. Такие люди сидят в тени и ждут чьей-либо помощи; не идут назад, но и не двигаются вперёд. Они ленивы и покорны. Для них не существует мир, а для мира не существует их. Итак, знакомьтесь: отчаяние – пятый смертный грех. Сколько себя помню, я всегда любила рисовать. Карандаши, краски, фломастеры, мелки... Повсюду валяется бумага, испорченная неудачными эскизами, рисунки, так и не доведённые до ума, работы, которые когда-то участвовали в городских выставках... У окна стоит мольберт, который я так ни разу и не использовала, на шкафу лежат парочка новых холстов, на подоконниках в банках из-под майонеза стоят засохшие кисточки... Творческий беспорядок, что б его. Родители радовались тому, что мне нравится рисовать, даже в художественную школу отдали. Но делать своей профессией запрещали. А я не слушала их и думала, что став художником, буду очень богатой и состоятельной. Ведь не может человек, несущий в мир прекрасное, быть бедным. А оказалось, может. Не раз я видела сидящих на улицах города бородатых дедушек-художников, за гроши продающих свои картины. Жаль, что у меня никогда нет денег... Но отказываться от своего увлечения я не собиралась, потому что оно по-настоящему стало моей жизнью. Я всегда была беспечной и безответственной, совсем не готова, чтобы стать взрослой. Я даже не жила, а просто… существовала, тихо и незаметно. После окончания школы не стала идти в университет, сразу пошла работать. Сначала просто расклеивала объявления, потом мыла посуду в маленьком грязном кафе, подметала чужие дворы... Чем я только не занималась, но никогда не переставала рисовать. Но заработанных мелкой подработкой денег всегда хватало, чтобы просто «существовать». Я думала, того, что у меня есть, достаточно для нормальной жизни, пока не встретила его… Наверное, он был самым красивым мужчиной на земле: светлые мягкие волосы, чистая нежная кожа, бездонные голубые глаза, теплая улыбка… И я влюбилась с первого взгляда. Он был сыном директора художественной галереи, в которой иногда выставляли мои работы. Он был первым человеком, который захотел посмотреть их все... Он что-то мне говорил, кажется, даже хвалил, а я смотрела только ему в глаза, даже не разбирая слов... У меня сбивалось дыхание, путались мысли, замирало сердце… Я каждый день приходила в галерею в надежде увидеть его. Но появлялся он там крайне редко, только когда выставки обновлялись. В такие редкие, долгожданные дни я зачарованно смотрела на него и понимала, что он всего лишь моя недосягаемая мечта, что на такую блёклую девчонку он и внимания не обратит... Каждую ночь, сидя на захламлённом подоконнике, я рисовала его, стараясь в точности изобразить все идеальные черты лица… Но я ничего не ждала. Просто смотрела на него и отчего-то отворачивалась, когда он проходил мимо… Но однажды произошло чудо. Чудо, о котором такая невзрачная мышь как я могла только мечтать. Он пригласил меня в кафе, чтобы договориться о количестве работ, которых отправят на новую выставку. Потом ещё раз пригласил, но уже просто так. Он каждый день куда-то меня приглашал… А потом поцеловал... Я и не заметила, когда стала принадлежать только ему... Мне казалось, моё сердце бьётся вместе с его... Я была по-настоящему счастлива... Я могла сделать всё, что угодно, лишь бы быть с ним. Всё… Вскоре я совершенно случайно узнала, что жду ребёнка. Нашего с ним малыша... Наверняка такого же красивого, как и он... Я даже не поняла, что со мной произошло. Во всём теле появилось странное лёгкое чувство и необъяснимое желание рисовать. Впервые я ощутила нечто подобное. Наверное, это и называется «вдохновением»... И тогда нарисовала миниатюрный портрет маленького мальчика с золотыми вьющимися волосами и небесно-голубыми глазами, который, радостно улыбаясь, тянул ко мне, своей маме, крохотные ручки... Мне захотелось выбросить все свои прежние рисунки, а этот, самый прекрасный, повесить на самое видное место и показать будущему папе. Но когда я всё ему рассказала, он совсем не обрадовался. Он вдруг изменился в лице, холодно посмотрел на меня и вкрадчиво произнёс: «Мне не нужен этот ребёнок. Сделай аборт. И вообще забудь об этой дурацкой идее с детьми. И больше не рисуй такое. Это твоя самая неудачная работа». С этими словами он абсолютно спокойно бросил нарисованный мною портрет на пол, вытер об него ноги и ушёл... Ушёл... А я осталась одна... Почему?.. Почему ему не понравилось?.. Впервые я вложила душу в своё творение, впервые это не просто какой-то рисунок... Но я могла сделать всё, что угодно, лишь бы быть с ним. Всё, что было дальше, словно заволокло туманом... Сначала был телефонный звонок, голос женщины, что записала меня на приём, потом бессонная ночь, утро, поликлиника, а потом резкая боль... Кому было больней в тот момент: мне или тому маленькому малышу, что жил во мне?.. Я... Я убила его... Я стала безжалостной убийцей... Как же так?.. Почему? Я же была так счастлива, узнав, что он есть, что он будет... А теперь - всё...

* * *

Я пришла домой. Даже забыла закрыть за собой входную дверь. Всё равно красть в моей пустой квартире нечего... Повсюду валяются эти бездарные серые работы, нарисованные просто так... Работы, в которые никогда не вкладывали душу... А на полу всё так же лежал рисунок с маленьким мальчиком. Прямо на его лице виднелся ясный след ботинка. Он растоптал... Растоптал мою душу и своего малыша, который уже никогда не родится и не протянет ко мне свои крохотные ручки... Никогда... Впервые в своей жизни я по-настоящему заплакала. Впервые полюбила, впервые действительно была художником... А сейчас внутри меня было пусто. Пусто как никогда. Что мне делать?.. Я не хочу так... Не смогу... Всё кончено. Всё нужно закончить. Я слышала, от передозировки лекарства можно умереть... Где-то у меня было снотворное. Достав откуда-то баночку этих таблеток, я высыпала в руку всё, что было. Глубокий вдох... И всё решилось. Это мой выбор. Даже записки не оставлю. Простите, мама и папа, кажется, моё существование подошло к концу. Почему-то вдруг я вспомнила молодого юношу, который постоянно смотрел на меня в поликлинике своими пронзительно-серыми глазами. Наверное, он укорял меня... Отчего я думаю о таком в свои последние минуты?.. Глупости... Я легла на пол, прижав к груди испачканный грязью мужского ботинка портрет. «Нет, ты моя самая лучшая работа... И скоро я буду с тобой, мой малыш...» Итак, знакомьтесь: отчаяние – пятый смертный грех.