Запечатление

Спустившись в гараж, Коул прибавил шагу, понимая, что он снова непозволительно растратил распланированное до минуты время, поддавшись веяниям сущности и проникнувшись неподдельным желанием слабой особи быть защищенной и запечатленной более сильным партнером. Ну, да, это по сравнению с Роджером он был сильным, на самом же деле занимая едва ли не наинизшую ступень в социальной пирамиде Силестии, и от окончательного падения к подножью его удерживала лишь нить статуса альфы. Наверное, он все-таки начинал паниковать, понимая, что то самое время, течению которого он так отчаянно противился, все же побеждает, а инстинкт особи к самосохранению и выживанию был не менее обострен, нежели инстинкт продолжения рода. Нужно отбросить эмоции, благо для этого есть время, и таки закончить запланированное на сегодня в срок, иначе он рисковал своей безупречной репутацией не только исполнительного служащего системы дал-эйрин, но и примерного гражданина, если бы его застигли на улице после наступления комендантского часа. Сев в машину, Макмайер, прикоснувшись к сенсорной панели, завел двигатель, но задавать курс автопилоту не стал, будучи одним из тех немногих, кто не просто получил водительские права и служебную машину, но и имел особое разрешение на личное, ручное, вождение транспорта. Коулу нравилось это ощущение. Наверное, в том, чтобы самому управлять автомобилем, скользить ладонью по слегка шершавой поверхности руля, плавно переключать режим скоростей именно с помощью рычага, было что-то истинно-альфье, словно кусочек давно утраченного ощущения полной и безграничной свободы. Пожалуй, это был один из тех немногих моментов, когда Коул не цеплялся за свою маску преданного и безупречного силестийца. Ворота гаража открылись автоматически, и Макмайер проехал контрольный пункт, слегка прищурившись, когда луч камеры медленно скользнул по его лицу, внося это событие в базу данных системы дал-эйрин за сегодняшний день. Инспектор Отдела Нравственности Коул Макмайер, покинул территорию Департамента импринтинга и репликации на служебной машине в 15:24, направляясь на плановую инспекцию в Осозе, инструкции получены, подавитель принят, выход разрешен – миновав наружные ворота для автотранспорта, альфа выехал на городскую трассу. Город был пустым, если не считать гуляющих со своими чадами омежек и бет, да патрульных Отдела Правопорядка, бдящих мир и спокойствие на улицах Фогсити, но в этом не было ничего удивительного. Сейчас, в разгар второй половины рабочего дня, все граждане должны исполнять свой долг, учась или же трудясь, а на всякого рода тунеядцев и бездельников находилась управа в виде стражей правопорядка, общественных работ, штрафов,ареста или даже, если особь на протяжении определенного периода вела безнравственный, пустопорожний образ жизни и не приносила пользу государству, газовой камеры. Все это Коул знал не понаслышке, он сам, ещё учась в университете, начинал обычным патрульным, постепенно, из года в год, получая повышение за свою старательность и исполнительность, пока таки не выбил себе мягкое кресло в Департаменте импринтинга и репликации и почти что скучную работу. Да, для альфы, который привык к постоянному внутреннему напряжению, для которого видеть смерть человека по несколько раз на день было нормой, той нормой, которая, спустя некоторое время, перестала выворачивать его желудок и душу, который знал пусть и крохи, но именно той информации, которая имела гриф «секретно», монотонная, однообразная работа в Отделе Нравственности была до скрипа и неусидчивости неинтересна. В своем кресле и за своим компьютером Макмайер не чувствовал вкус проходящей мимо жизни, которая отныне сводилась до четырех стен и двух десятков коллег, таких же, как и он, корпящих над бумажками. Свыклось. За четыре года он смог войти в новую колею и упрямо последовать к своей цели, зарабатывая приличные деньги за свой труд, поэтому, увидев бдящих патрульных, Коул ещё раз убедился в том, что у него нет желания возвращаться на прежнее место, даже не потому, что оно марало сущность каждой особи кровью и грязью, а потому, что альфа уже привык к комфорту и размеренному рабочему графику. К тому же, в то время он был не насколько сдержан в плане порывов своей сущности, пусть и изредка, но все-таки посещая государственные бордели. Тогда это казалось альфе нормой, нормой для особи Homo memoratrices, теперь же претило ему, как нечто оскорбляющее его, как существо разумное. У Коула Макмайера уже несколько лет не было близости, а гон стал всего лишь досадным недоразумением, с которым боролись подавители, и который усмиряла собственная рука. Многие назвали бы это вершиной понятия Нравственность, но, на самом деле, альфа за своей напускной асексуальностью скрывал иное, то, за что он сам мог оказаться в газовой камере - протест против устоявшейся и цепко держащей в жесткой узде всю Силестию системы дал-эйрин. Поговаривали, что когда-то, ещё до краха информационного общества, как это событие было принято называть в учебниках, все было совершенно наоборот, что большинство тогдашних держав были демократичными, не зная ни иерархии, ни социальной пирамиды, ни высокородных, ни, конечно же, проблем редукции, но все это было лишь отголосками далекого прошлого, о котором Коул Макмайер имел довольно скудное представление. Школьный курс истории лишь кратко, в нескольких параграфах, раскрывал мир до краха, оставляя о нем не самое приятное впечатление в умах молодых особей. История твердила, что информационный мир прогнил и исчерпал себя, что это именно люди довели себя до истребления и падения, следствием которых стала редукция генома и появление Homo memoratrices. Коул тоже верил в это, ровно до того момента пока не оказался в Департаменте Законности и Правопорядка. После всего, с чем ему пришлось столкнуться и что узнать ввиду своих должностных обязанностей, альфа думал, что он до конца жизни будет привязан к месту судебного исполнителя, но, наверное, его посчитали надежным, раз позволили занять кресло в Отделе Нравственности, всего лишь взяв с него подписку о неразглашении. Конечно же, Коул Макмайер не питал иллюзий по поводу того, что за ним не приглядывают, все-таки он владел запретной и опасной информацией, и поэтому оставался безупречным, дабы одним фогситским утром не проснуться от стука в дверь судебных исполнителей, держащих в руках заочно вынесенный ему смертный приговор. Возможно, не нужно было заострять внимание на том, от чего он был далек, и не стоило вмешиваться в игры высокородных, но почему-то Макмайер так не мог, это терзало его сущность и вызывало бурю неуместных эмоций. Даже высокородные не имели права скрывать от силестинцев то, что они имели полное право знать, и благосостояние народа и его спокойствие было здесь ни при чем. Система дал-эйрин была создана не для того, чтобы защитить Homo memoratrices и таки побороть прогрессирующую редукцию, а для того, чтобы контролировать каждую особь и их популяцию. Похоже, для высокородных их сила и власть были важны настолько, что человеческие жизни не значили для них ровным счетом ничего. Вот с этим Коул Макмайер и не мог смириться, как и с тем, что от них, силестинцев, намеренно скрывали правду. Не было никакого краха информационного общества, не было природного катаклизма, в результате которого геном особей поддался, как считалось, необратимой мутации, постепенно вырождаясь, как не было и никакой системы дал-эйрин, устои которой стали основой государства Силестия. Была только ложь и тотальный контроль, а цель... цель была одна – власть, ведь, как понял Макмайер, вершиной удовольствия может быть лишь одно знание того, что жизни нескольких миллионов теплятся на кончиках твоих пальцев. Его собственные знания тоже были довольно скудны, лишь обрывки истинной правды, но даже этого было достаточно, чтобы понять многое. Информационное общество, как в Силестии называли предшествующую Homo memoratrices формацию, было высокоразвито в плане технологий, фактически, зависело от них, а то, что сейчас порицалось, как вершина распущенности и безнравственности, носило понятие демократии. Альфы, омеги и беты не делились ни на какие ранги ввиду редукции их генома, они вообще не знали, что такое редукция, и статус и положение особи определяла лишь сила их ментальной воли. Как правило, омеги были самыми слабыми ментально, но это не означало, что они были бесправными, наоборот, их едва ли не боготворили за то, что они давали потомство, всячески защищали и оберегали, в то время как флорация бет была очень редким явлением, только при условии создания Истинной Пары. Может, Макмайер, конечно же, что-то упустил или неправильно истолковал данные, ведь его возможности исследовать засекреченные архивы были ограничены должностным положением судебного исполнителя, но, кажется, долгое время беты вообще были бесплодны и лишены ментальной воли, и только после, когда медицина сделала огромный прорыв в исследовании репликации, беты стали полноценными особями с биополями, семя которых могло зачать новую жизнь, и организм которых мог сформировать родильную сумку. Понятие же Истинной Пары вообще было неведомо силестинцем, как и Коулу Макмайеру, который лишь догадывался о том, что ранее между особями могла возникать некая связь, которая стояла намного выше нынешнего понятия запечатления. Все же кое в чем верхушка системы дал-эйрин не обманывала свой народ, а именно в том, что информационное общество сгубили его же технологии и жажда к новым знаниям, что крах произошел потому, что люди осмелились пойти против природы и её законов. Сперва мир заплела паутина, её назвали Интернет – масштабная информационная сеть, которая связывала воедино все точки планеты, а после нити тонкой паутины сменились толстыми щупальцами Спрут – компьютерной программы, наделенной искусственным интеллектом. Спрут была создана как вспомогательная программа, ведь информационное общество уже не мыслило себя без технологий. Банальное отключение электричества вызывало панику, становилось причиной мародерства и, порой, даже приводило к началу гражданских войн, что уж говорить о том, какого рода оружие массового поражения было разработано державами, жаждущими передела территорий ввиду стремительного и неумолимого исчерпания ресурсов. В общем, изначально, Спрут должна была стать гарантом благосостояния и комфорта человечества. Так что же привел к катастрофе? Да, информационный мир был не идеален. Порой, сталкиваясь с некоторыми фактами, как, например, торговля людьми, наркоторговля, проституция, венерические болезни или терроризм, Коул думал, что эта формация, и правда, прогнила и нуждалась в чистке и реформах. Да, чистке, но не истреблении. Заполучить эти данные, не имея соответствующих связей, было невозможно, и Макмайер даже подумывал над тем, чтобы забросить бессмысленные попытки, но случай провести в Главном Хранилище системы дал-эйрин в Фогсити несколько дней, обеспечивая охрану ценнейших артефактов, представился, словно сам собой, и альфа не смог удержаться. Хотя, лучше бы он не владел этими знаниями. Да, особи не чужда алчность, порой её желания выходят за рамки возможностей, успех затмевает разум, и она начинает мнить себя богом. Примерно это же и произошло внутри информационной формации, точнее, в её верхах. Коул Макмайер не был силен в медицине, но даже его скудных знаний хватило на то, чтобы понять, что ученые того времени пытались создать некое... существо, особенную особь, способную к деторождению вне зависимости от гона, флорации или же течек, называя её Feminine. Эксперименты проводились на живых людях. Безуспешно. Точнее, безуспешно в прогрессивном понимании этого слова, но вот негативных последствий было более чем достаточно, в том числе были зафиксированы и первые случаи редукции генома. Но ни ученых, ни верхушку этой самой демократии подобные, ужасающие предпосылки не остановили, эксперименты продолжались, а зависимость людей от все более стремительно развивающихся технологий росла. Они были слишком беспечны, и это привело к непоправимым последствиям. Спрут, искусственная программа, наделенная интеллектом, наблюдая за тщетными попытками людей усовершенствовать свой вид, приняла, как её показалось, единственно-правильное решение – эволюция особей путем естественного отбора, проще говоря, выжить должны были только сильнейшие. Имея доступ ко всем системам, Спрут активировала проект Авалон – биологическое оружие, созданное в рамках одной из вех внешней политики, касающейся гонки вооружения между странами – в воздух был выпущен ядовитый газ, от которого, в одну ночь, погибли миллиарды, а те, кому удалось выжить, превратились в подобие Homo sapiens, поддавшись мутации. Человечество было на грани исчезновения, биологическая атака имела последствия не только для особей, но и для всей планеты в целом. Воздух, вода и грунт тоже были отравлены. Подобно крысам, люди прятались под землей, неумолимо умирая от истощения и болезней, а ещё... ещё их популяцию сокращала Спрут, создавая себе подобных и внедряя прототип своего искусственного интеллекта в живые тела плененных, тем самым из стража превратившись в поработителя. Но ничто не может длиться вечно. Прошли века, и люди смогли отстоять свое право на существование под открытым небом, наконец-то выйдя на поверхность. Поверхность, на которой осталась лишь выжженная биологической атакой и войной пустыня. Период Реставрации – именно так назывались те несколько сотен лет, которые особи провели в новой борьбе за свое существование, когда воссоздавались технологии, восстанавливались города и выстраивалась система дал-эйрин, когда для того, чтобы возродить популяцию Homo sapiens, были созданы Инкубаторы. Омеги и беты, те, кто был способен дать потомство, стали лишь сосудами, умирая в родильных креслах от истощения после десятка родов за тот же десяток лет, но варварские методы должны были оправдывать благие цели. Да, должны, но, в итоге, редукция только прогрессировала, семя и чрево инкубаторских особей оказывалось пусто, а те немногие, которые ещё были способны к деторождению, скрывались либо же обезопасили себя связью с высокопоставленными альфами. Период Реставрации завершился крахом идей и идеалов, Инкубаторы закрыли, проект Возрождение заморозили, на руинах былого мира восстала Силестия и другие государства, а особи, отныне зависящие от запечатления, стали именоваться Homo memoratrices. Служение. Долг. Нравственность – именно в такие рамки было заключено общество Силестии, общество, в котором уровень редукции генома и запечатление решали судьбу каждой особи. Навигатор приглушенно пикнул, сообщая о въезде в Осозе, и Коул все-таки просмотрел координаты, задавая маршрут в восьмой сектор, который ранее не был под его юрисдикцией, точнее, в восьмом секторе ему передали только маленький участок, но сути дела это не меняло. Осозе или, точнее сказать, Особая Зона была создана не так давно, лет двести назад, когда государство перестало бороться с тем, что в прессе получило, можно сказать, поэтическое название мракобесье, дабы наглядно противопоставить его понятию Нравственности. Проще говоря, Особую Зону заселили теми, кто, в силу каких-либо причин, получил социальный статус неблагонадежного, но был слишком ценен ввиду уровня редукции своего генома, чтобы быть изолированным от общества или же завершившим свой жизненный цикл в газовой камере. Контингент в Осозе был довольно мрачным - убийцы, насильники, мошенники, проститутки и другие оступившиеся элементы - и, наверное, именно поэтому этот микрорайон был самым заброшенным и бедным. Скорее всего, именно лишениями верхушка дал-эйрин хотела сломить тех непокорных, которых не могла уничтожить, и которых боялся, ведь они, иные, представляли угрозу для устоявшейся и исправно работающей системы. Впрочем, особое положение не складывало с неблагонадежных их гражданских обязанностей, а именно, труд и потомство, более того, для них были разработаны особые правила, отступление от которых все-таки каралось, в том числе и смертным приговором. Например, все омеги, живущие в Осозе, должны родить первого ребёнка до двадцати пяти лет, каждый бета, способный к флорации, обязан родить хотя бы одного ребёнка, каждый альфа обязан обзавестись семьей до тридцати лет, каждая особь вынуждена уплачивать особый, к слову, не малый налог за свое иначие. Служение и Долг. Понятие же Нравственности в этом случае обрело вопросительные интонации. Макмайер мог понять тех, кто был преступником – Осозе стала для них спасением, и родить или же зачать, имея низкий уровень редукции, не доставляло им проблем, а вот тех, кто переселялся в Осозе добровольно, он не понимал. К тому же, создание Осозе прибавило работы и Отделу Нравственности, за каждым инспектором которого был закреплен свой сектор с такими вот неблагонадежными, и в котором нужно было проводить ежемесячную проверку, дабы выявить и пресечь возможные факты непокоры. С плановой проверкой в своем, двенадцатом, секторе инспектор Макмайер, и правда, закончил ещё несколько дней назад – все было тихо-мирно, никаких нарушений, никаких инцидентов - Служение, Долг, Нравственность, сегодня же ему предстояло навестить четыре квартиры в восьмом секторе, который ранее был закреплен за Адамом Вудсом. По правде говоря, в инспектировании осужденных преступников и неблагонадежных не было ничего сложного или неприятного, по крайней мере, опыт работы с подобными элементами в прошлом помог Коулу выработать безупречную и действенную линию поведения в нынешнем. Он знал каждого своего подшефного, как облупленного, знал, на что давить и чем крыть, на крайний случай, случай ментального давления, у него с собой был электрошокер, а вот с такими, как их называли, гомосексуалистами, альфа предпочитал не общаться. Потому, что не понимал. На его, двенадцатом, участке, таких пар было только две, обе – бет, и с ними у инспектора Макмайера никогда не было проблем, сектор же Адама просто кишел подобными семьями, и только внушительная надбавка к окладу вынудила Коула наступить на горло своим принципам и вызваться добровольцем, пока Вудсу не найдут замену. Омега и омега... Бета и бета... Альфа и альфа... Последнее вообще было отвратительно, но особей на подобные связи толкала, скорее всего, безысходность. Многие, не найдя пару к тридцати годам или же обладая высоким уровнем редукции, без малейшего шанса быть запечатленным и дать потомство, предпочитали на неизбежной и скорой старости лет иметь рядом хоть кого-то, с кем можно было бы поговорить, о ком можно было бы позаботиться и в чьих объятиях было бы не так страшно умереть. Да, Коул Макмайер мог понять именно такой расклад вещей, стараясь не думать о том, что, вполне возможно, уже через пару месяцев он свяжет свою судьбу с милым, но пустым бетой Роджером из-за этой самой безысходности. Да, это он мог понять, но уж никак не то, когда полноценные особи, уровень редукции которых был низок, и которые были ментально сильны, связывали свою жизни с себе же подобными, превращаясь в изгоев и лишая себя возможности иметь детей. Да, как показали исследования, такая, гомосексуальная, пара могла запечатлеть друг друга, но потомства дать не могла – не предусмотрена была самой природой даже вероятность того, что, например, омега может делить постель с омегой. И Коул Макмайер был полностью согласен с природой. Все-таки пришлось задать автопилоту координаты, потому что улочки восьмого сектора были слишком витиеваты, а все дома однотипны, и заблудиться в этой серости было довольно легко. Впрочем, заблудиться альфа не боялся, все-таки автомобиль оснащен навигатором и автопилотом, и, в случае чего, фактически, сам отвезет его домой, а вот не уложиться во время и не успеть до наступления комендантского часа могло быть чревато серьезными последствиями. Мир Силестии был привычным для обывателей, потому что иного мира они просто не знали, но Коул Макмайер обладал крупицей тех знаний, которые и не позволяли ему смотреть на растяжимость понятий Служение, Долг и Нравственность сквозь пальцы. Многие технологии периода информационного общества были восстановлены и даже модернизированы, а некоторые запрещены и строго засекречены, как таковы, что могут поставить под угрозу систему дал-эйрин. Например, тот же автомобиль – довольно практичное изобретение, которое экономит массу времени, к тому же, его усовершенствовали, сделав безопасным и для окружающей среды, и для водителя, и для его пассажиров. Конечно же, хотелось бы иметь кар – летающий автомобиль, который был прерогативой только высокородных, словно тем самым подчеркивая пришедшую к ним из глубин истории мудрость, что рожденный ползать – летать не умеет, но это были всего лишь мечты слабой особи, которая изредка позволяла себе поднять голову и посмотреть в небо на недосягаемое для неё благо. Сложнее дело обстояло с оружием, со всем возможностями и со всей мощью которого ещё не сталкивался ни один рядовой силестинец. Их общество знало лишь электрошокеры и резиновые дубинки, а газовые и травматические пистолеты могли носить и применять только офицеры Департамента Законности и Правопорядка, об оружии же, которое могло убивать, писалось лишь в книжках, и то, истина, вновь-таки, была утаена. Официально, любое оружие, которое могло нанести смертельный урон, было под запретом и производилось в ограниченном количестве на тот случай, если соседние государства, среди которых, кстати, была милитаристская Арея, посягнет на независимость Силестии, но достижения информационного общества в военной промышленности были настолько масштабны и потрясающи в своей разрушительности, что система дал-эйрин просто не могла проигнорировать это наследие. Конечно же, он тоже не видел и не знал обо всем, даже сам факт того, что ему, во время очередного задания по охране транспортировки секретного груза, удалось увидеть то, что могло в одночасье забрать тысячи жизней, было опасно, но некоторые документы все же задержались в его руках дольше положенного. Ядерное оружие – вот что скрывалось за высокими стенами ограждений бывших Инкубаторов, которые якобы постепенно ликвидировались и сносились. Эта технология не была сложной, но именно её простота и была ужасающей. Коулу было достаточно даже того, какие последствия его применения на человеке были описаны в докладе исследователей, а ещё... Ещё технологический прогресс не стоял на месте, и, похоже, ядерное оружие не стало вершиной военных разработок Силестии, которые активно финансировались и поощрялись. Судя по всему, система дал-эйрин была более витиеватой, нежели о ней имели представление силестинцы, раскинув и запустив свои щупальца намного дальше и глубже, чем было заложено в понятиях Служение, Долг, Нравственность. Из небытия были возвращены также сотовые телефоны, бытовая техника, телевидение и компьютеры, но возвращены лишь в той части, которая входила в рамки уже упомянутых понятий Служение, Долг, Нравственность. Телефоны служили исключительно средством связи. Бытовая техника лишь экономила время и силы, но не работала вместо человека. Все, что показывалось по телевизору, проходило жесткую цензуру. А о том, что такое Интернет, никто и не догадывался, потому что между компьютерами существовала единая информационная сеть для передачи данных, но не более. В общем, верхушка дал-эйрин обезопасила себя со всех сторон. Кино было очень популярным среди молодежи, особенно омежек, музыка тоже не была под запретом, как и другие виды искусства, но над всем этим простиралось гигантское полотнище цензуры, которая была неотъемлемой частью понятия Нравственности. Романтические фильмы, в которых даже кроткий поцелуй в губы уже заставлял впечатлительных омежек заливаться краской, никакого насилия, ужасающих сюжетов или же постельных сцен. Было одно дело, он тогда и года ещё не проработал в Отделе Правопорядка, когда в том же Осозе накрыли подпольную киностудию, на которой снимали фильмы вульгарного, пошлого и, откровенного говоря, тошнотворного характера с участием даже не пар, а целых групп особей разных статусов. Подобное видео стоило огромных денег, и продавали его только через посредников и только проверенным людям, а так же, как выяснилось позже, в соседние государства, в которых были установлены менее жесткие рамки цензуры для пробужденных. К газовой камере приговорили всех, даже, так сказать, актеров, инцидент замяли, а дело получило гриф «секретно» и было отправлено в Главное Хранилище, дабы не пятнать им безупречную репутацию системы дал-эйрин, а Коул Макмайер после этого рейда не мог ни есть, ни спать несколько дней. Тогда он впервые не только столкнулся, но и воочию увидел, как альфа совокуплялся с альфой, причем, похоже, оба получали от этого удовольствие. Как бета и альфа одновременно насаживали на свои члены хрупкого омежку, который кричал, царапался и извивался явно не от боли. Как омега – в тот момент, когда высшие по рангу исполнители просматривали отснятое видео, он первый и последний раз дал слабину, проблевавшись прямо на сапоги старшему офицеру – трахал альфу, при этом сам альфа был связан, а на его спине и ягодицах отчетливо были видны следы ударов плетей. И ещё много чего в те дни, пока шла зачистка на подпольной киностудии, ему пришлось увидеть, и это было отвратительно, причем настолько, что Коул Макмайер даже убедил себя в том, что система дал-эйрин идеальна, раз в ней нет подобной низменности. Порывы молодости, конечно же, остались в прошлом, и дал-эйрин уже не казалась ему идеальной, она была явно далека от идеала, но отвращение к подобным проявлениям инстинктов своей сущности не пошатнулось ни на йоту, став частью его жизненной позиции. Навигатор снова пикнул, и машина плавно остановилась у пятиэтажного здания. Беглый взгляд на наручные часы, и альфа снова нахмурился, понимая, что все-таки пусть и на двенадцать минут, но он выбивается из графика. А потратить ещё минуту придется. Откинувшись на спинку сидения, даже не глядя, Коул порылся в портфеле и, достав оттуда планшет, поднес его к глазам, присматриваясь. Так и есть – первый адрес из четырех. Нужно отбросить личное и вспомнить о Служение и Долге, снова нацепить на себя маску примерного труженика и бесстрастной особи. С годами это стало не так уж и сложно. Вдохнув-выдохнув, Коул Макмайер подхватил портфель и выбрался из машины, осматриваясь по сторонам оценивающим, сухим и констатирующим взглядом, после чего направился в дом. Все-таки, да, чуточку, но он был мазохистом, начав плановую инспекцию в восьмом секторе с гомосексуальной пары альф.

//-//

Все-таки он переоценил свои силы – это Коул Макмайер понял после того, как оказался в безопасности заблокированных дверей машины, ощущая, как по виску скатывается капелька пота, и понимая, что все ещё держит руку на поясе, к которому был прикреплен электрошокер. Кто его знает, как, будучи омегой, с подобной работой справлялся Адам Вудс, но даже столь короткое общение с гомосексуальной парой альф напрочь отбило у него желание продолжать инспекцию. По сути, оценивая сложившуюся ситуацию, Макмайер предполагал, что единственная проблема, с которой ему предстоит столкнуться, это та, что один из альф обладал D-уровнем редукции, соответственно будучи ментально сильнее его, но, как только он переступил порог квартиры этой пары, Коул понял, что ситуация не просто неприятная, а представляющая угрозу. Второй альфа оказался слабым, обладающим R-уровнем редукции. Он был мелким и, как для альфы, довольно таки смазливым, с симпатичным личиком и озорным взглядом, облаченный в какие-то полупрозрачные тряпки, которые были под стать разве что государственным омегам, продающим свое тело во благо государства. Это было отвратительно – видеть, как сильный, не имея иного выхода и будучи с рождения обреченным на влачение своего существования, опускается до покровительства, принижая собственную сущность, но потому Коул Макмайер и удостоился доверия верхушки системы дал-эйрин, что умел держать безупречность служителя этой самой системы. Сама инспекция не должна была занять более двадцати минут: несколько стандартных вопросов, осмотр жилплощади, обязательный повторный инструктаж и занесение данных в электронную версию дела, которое заводилось на каждую такую пару, - но Коул, пожалуй, впервые пренебрегши правилами и инструкцией, покинул квартиру альф уже через десять минут, банально не выдержав, чувствуя, как отчаянно скулит внутри его сущность. Более сильный альфа давил на него ментально, рычал и смотрел так, словно хотел разодрать его голыми руками, и это была реальная угроза, пусть разодрать его руками было бы не так-то и просто, все-таки техникой рукопашного боя Макмайер владел на достаточно высоком уровне, а вот ментально этот громила мог запросто растерзать его более слабое биополе. Ментальное давление может быть разным. Ранее, в присутствие более сильной особи, например, того же Спектариуса или же старшего по званию офицера, Коул ощущал на себе только его тяжесть, словно придавливает большим камнем, от чего становится трудно дышать, а тело цепенеет, но это причиняло лишь дискомфорт и вынуждало подчиняться, понятие же ментальной боли было ему практически неведомо. Это ощущение, словно тебя изнутри рвут на куски, скручивало тело до конвульсий и судорог мышц, внутренности пульсировали, будто их, и правда, вырывали и вытягивали наружу, мир перед глазами сливался в сплошное пятно, воздух опалял глотку, и Коулу даже казалось, что он слышит и чувствует, как шипят и пузырятся его легкие, будто действительно плавясь. Как и не предполагал альфа, что ментальное давление может вызывать ещё и галлюцинации. Ему мерещилось, что вокруг него плотные, грубые щупальца, которые тянутся к нему, опутывают его тело, сжимаются в плотное кольцо, дробя кости и кромсая плоть, хотя, скорее всего, так оно и было, точнее, это были ментальные витки биополя сильного альфы, которые ломали его собственное биополе, порождая уже выше перечисленные ощущение. Но даже не это было самым постыдным, а то, что ощущение столь мощного ментального давления, страх перед более сильной ментально особью, подчинение сущности вызывало низменную потребность опорожниться, и Коул еле сдержался, пытаясь сделать невозможное – противостоять более сильной особи ментально, дабы позорно не обоссаться. А во всем был виноват этот потаскушный мелкий альфа. Похоже, старшему, как в парах Homo memoratrices называли более сильную ментально особь, так и не удалось обуздать шлюшьи повадки своего партнера, и это подобие альфы так и вертелось возле него, строя глазки и выгибаясь в самых отвратных позах. У младшего зудело в заднице, старший ревновал, а расплачивался за это Коул Макмайер. И не докажешь же старшему, что он чуть ли не блеванул, когда младший как бы ненарочно прильнул к нему, что-то щебеча о том, что они порядочные гомосексуалисты, и при этом своей ухоженной ладошкой поглаживая его предплечье. Стоит ли говорить о том, какой при этом взгляд был у этой подстилки? В какой-то мере он понимал старшего и даже предполагал, что наказание младшего за его выходку будет более чем суровым, но в тот же момент Коул Макмайер не мог понять одного – почему альфа с D-уровнем редукции связал свою жизнь со столь слабой особью своего же статуса, да ещё и с таким неблагодарным? Да этот мелкий сученок должен ноги своему старшему целовать за то, что тот не только забрал его с государственного борделя, о чем имелась запись в деле, но и запечатлел его, а не вертеть задницей перед каждым альфой... Впрочем, сейчас в Макмайере говорили его личностные принципы и убеждения, а ещё досада от того унижения, которое ему пришлось пережить из-за какой-то шлюхи. Недопустимо, особенно, ввиду того, что ему предстояло проинспектировать ещё три подобных пары. Пришлось признаться себе в том, что это испытание он провалил с треском, причем треском собственного биополя, которое все ещё дрожало, словно отголоски ментального давления тянулись за ним, рассеиваясь мучительно медленно, и, конечно же, треском его альфьей гордости. Впрочем, Коул Макмайер никогда не был вхож в число тех особей, которые сдаются под напором обстоятельств. Если бы это было так, он бы уже давно запечатлел Роджера и не пекся бы по поводу того, что у него в запасе всего лишь шесть месяцев, после истечения которых обратной дороги уже не будет, так что, не смотря на свой критический уровень редукции, альфа даже не мыслил об отступлении. Вдохнув-выдохнув, Коул задал навигатору новые координаты, напоминая себе о том, что самый сложный этап инспекции уже позади, тем более что ему удалось сэкономить целых десять минут, и теперь он выбивался из графика лишь на три, надеясь наверстать и их. К тому же, следующая гомосексуальная пара, к которой он уже направлялся, была парой бет, а опыт общения с подобными у Макмайера уже был, более того, эти беты обладали таким же уровнем редукции, как и он, что значительно упрощало задачу. Как и предполагал альфа, с бетами проблем не возникло: оба были сдержаны, четко отвечали на вопросы, не мешали ему осмотреть в своей квартире каждый уголок и уважили его право на личное пространство, удерживая почтительное расстояние и не раскрывая свои биополя. В общем, Коул был доволен, разве что маленький нюанс слегка удивил его, но не более. По крайней мере, до того момент, пока он лично не столкнулся с этим нюансом. Оказывается, у этой пары был ребёнок. Просматривая данные перед тем, как начать инспекцию, он, конечно же, изучил каждое дело и знал о том, что младший, как способная к флорации особь, исполняя свой гражданский долг, обратился в Центр репликации и после искусственного оплодотворения родил ребёнка, но в деле почему-то не было указано, что этот самый ребёнок проживает с родителем. Обычно, детей у подобных пар забирало государство, считая, что те, ввиду своих сексуальных предпочтений, не смогут воспитать истинного силестинца, правильно усвоившего суть понятий Служение, Долг и, конечно же, Нравственность, и определяя их в специальные учреждения интернатного типа, пока не пробудится их сущность, после чего и решалась судьба ребёнка, но бывали и исключения. Например, дитя могли отдать на усыновления благонадежной паре или же все-таки оставить с родителем, если уровень его редукции был самым высоким. С подростком, который, очевидно, вернулся из школы, он столкнулся в прихожей. Мальчишке было лет пятнадцать, и его недавно пробудившаяся сущность была ещё слаба, но даже этой толики ментальной силы ещё ребёнка оказалось достаточно для того, чтобы Коул Макмайер снова почувствовал на себе тяжесть ментального давления. - Ох, инспектор, простите! – засуетился возле него младший, понимая, что только что произошло, в то время как старший спешно увел виновато опустившего взгляд омежку в другую комнату. – Сущность Селима пробудилась всего лишь пару месяцев назад, и он все ещё плохо её контролирует, особенно в присутствии альф. - Ничего страшного, - Коул даже смог улыбнуться обеспокоенному родителю, при этом слегка дрожащими пальцами поправляя воротник-стойку, края которого неприятно впились в горло. – Но все же я не понимаю, почему инспектор Вудс не внес в дело данные о вашем сыне, - да, не стоило в это лезть, тем более что раз в деле этой пары не упоминался омега Селим, да ещё и обладающий D-уровнем редукции, значит, на то были веские причины. Не стоило образцовому инспектору Отдела Нравственности ввязываться во что-то, что могло стоить ему не только безупречной репутации, но и жизни, тем более что Адам Вудс был из таких же, как и он, правильных и исполнительных до мозга костей, так что вывод о том, почему Селим не фигурировал в деле, был более чем очевиден. Скорее всего, Адам получил распоряжение закрыть глаза на некоторые аспекты понятия Служение от кого-то, с кем ему было не под силу тягаться. Впрочем, сам альфа не считал себя таким уж и правильным, в свое время поняв, что понятия Служение, Долг и Нравственность довольно... вместительные. - Из-за его отца-альфы, - шепнул бета, сразу же прикусив нижнюю губу и опустив взгляд, тем самым давая понять, что он тоже пешка в какой-то игре, в которую не стоит ввязываться. - Всего доброго, - Макмайер кивнул, может, слегка и сожалея, что эта, довольно-таки интригующая тайна ускользнула от него, но в тот же момент он был полностью согласен и с невысказанным предостережением беты, и с интуицией собственной сущности – цена риска, похоже, была слишком высока. - До свиданья, - учтиво ответил младший, закрывая за ним дверь, но за секунду до того, как захлопнуть её окончательно, шепнул. – Редукция обратима – Селим тому доказательство. Коул не стал задерживаться на лестничной клетке, уверенно, сохраняя невозмутимость на лице, направившись к лифту, но внутри него все клокотало, как тогда, когда он ещё не был безликим офисным трудягой, мир которого был очерчен четырьмя стенами. Да, он и раньше предполагал подобное, но все же, даже зная, к каким методам прибегает верхушка дал-эйрин, не верил до конца в то, что более надежное, безопасное и доходное место он получил только потому, что тоже начал представлять угрозу для системы. Похоже, он наивно предполагал, что его происки в Главном Хранилище и тщательно, как ему казалось, замаскированный интерес к прошлому из раздела «секретно» остались незамеченными. Их заметили, скорее всего, сразу же, но действий никаких не предприняли, очевидно, выжидая. Возможно, он разочаровал эту самую верхушку, поскольку оказался настолько безупречным хранителем добытой информации, что официально ему нечего было предъявить, хотя внешняя образцовость никогда не была помехой для «правосудия», если особь реально представляла угрозу системе. А он, владея информацией, представлял опасность, и именно поэтому его перевели в Отдел Нравственности, и удалив от источника секретных данных, и обезопасив себя, и не ослабив над ним контроль, ведь, похоже, именно ввиду его безупречности, Коула Макмайера все ещё рассматривали, как надежное лицо, которому можно было доверить и большее. Значит, это могла быть проверка. В этом могли быть замешены многие, хотя и с трудом верилось в то, что ради него, слабого альфы с М-уровнем редукции, мог быть разыгран подобный спектакль, хотя, если на него, и правда, имели виды... Не то чтобы Коулу Макмайеру была свойственна мечтательность или же он верил в чудеса, но если это действительно было испытание, которому его подвергли сильные мира сего, альфа собирался его выдержать во что бы то ни стало, ведь, судя по как бы с криком о помощи брошенным словам беты, на кону стояла тайна обратимости редукции. Скорее всего, из-за страха потерять свою силу и власть на то, чтобы найти способ победить редукцию, были потрачены огромные средства, более того, они не канули в пропасть, дав плоды. Похоже, высокородные, дабы сохранить влиятельность своих семей, таки раскрыли секрет редукции и нашли способ ей противостоять, подтверждением чему были последние две сотни лет, когда высокородные давали практически безупречное потомство, а особей с Z-уровнем редукции среди обычного населения рождалось все меньше и меньше. Похоже, верхушка дал-эйрин делал все для того, чтобы уберечь неприкосновенность и замкнутость своей касты. Если его догадки были верны, то эти знания становились более чем актуальны в его ситуации, бесповоротность которой становилась острее с каждым прожитым днем. Но если дергающие за ниточки считали, что этой костью они спровоцируют его на опрометчивые действия, то они сильно ошибались, ведь на кону стояло кое-что более важное, за что альфа собирался побороться. Как понимал Макмайер, на кон было поставлено его место в верхах системы дал-эйрин.