Постарайся выжить

Что-то мягкое под моей головой шевелится. Я плотнее прижимаюсь к своей «подушке». - Эффи, я не знаю, куда они делись! – восклицает какой-то мужчина, после чего следует возмущённый визг женщины. Мне в глаза бьёт яркий свет. Я недовольно щурюсь. - А они ещё говорили, что не вместе, - саркастически говорит Хеймитч. – Эффи, иди сюда! Я нашёл их. Кого «их»? Нас, что ли? Я раскрываю глаза и тут же прикрываю их обратно, пытаясь привыкнуть к свету. Что-то на моей талии мешает мне сесть. Я приоткрываю глаза и замечаю руку Пита на своей талии. Сначала хочу убрать, а потом, наплевав на всё, обратно откидываюсь на парня, который, кстати, уже проснулся. - Привет, детишки! – весело смеётся Хеймитч. - И обязательно было так кричать? – спрашиваю я, прикрывая глаза. - Эй, не спать! – тут же спохватывается Хеймитч. – А лучше места для ночевки вы не нашли? Могли же пойти к кому-нибудь из вас… - Хеймитч, прекрати! Просыпайтесь! Сегодня нас ждёт важный… - …преважный день, - раздражённо заканчиваем мы с Питом, после чего переглядываемся и смеёмся. Хеймитч весело наблюдает за нами, Эффи поджимает губы, а мы с Питом смеёмся, глядя на её недовольное лицо. - Так, ладно, посмеялись – и хватит. Нас сегодня ждёт «важный-преважный день», - уже сердито бросает нам Хеймитч и, отсалютовав нам бутылкой, выходит из купе. - Через десять минут мы прибываем в Капитолий, после чего вас передадут в руки стилистов. Потом вы сразу отправитесь на Парад Трибутов, - гордо бросает Эффи и выходит вслед за Хеймитчем. - Зря, наверное, мы над ней посмеялись, - виновато произносит Пит. Я дёргаю плечом. - Да ладно тебе! Сколько у нас ещё развлечений осталось? – фыркаю я. - И то верно, - улыбается Пит. Мы встаём с подоконника и только потом замечаем, что одеты не совсем презентабельно: на Пите – пижама, на мне – коротенький халатик. Заливаюсь смущённым румянцем. Чёрт. - Нужно… одеться, - произносит Пит. Я киваю, и мы молча покидаем вагон-ресторан. * * * Вжи-и-к! Очередная полоска с моими волосами летит на пол. Я морщусь, кусаю губы, но молчу. Молчу, потому что обещала Питу послушать Хеймитча. Капитолийские пташки (кажется, их зовут Флавий, Вения и Октавия) щебечут о концерте какой-то там певицы. Золотистые татуировки блестят на их лицах, красиво светясь в свете ламп. - Кажется, всё, - задумчиво протягивает мужчина с ярко-рыжими волосами. - Флавий, принеси бальзам, - пищит ему девушка с неоново-розовой кожей. Мерзкий цвет. Он приносит какую-то настойку, от которой жутко щиплет кожу, но я стискиваю зубы и терплю. - Ты готова, дорогуша! – радостно вскрикивает Вения – женщина, татуировками которой я любовалась. Выдавливаю из себя благодарную улыбку и подхожу к зеркалу. Китнисс Эвердин а-ля ощипанная курица. Волосы остались лишь на голове. - Спасибо, - говорю я. – Я впервые выгляжу настолько… красиво. Их лица расцветают. - Ты сама хорошенькая! А как только с тобой поработает Цинна, то вообще красавицей станешь! – взвизгивают они. Я не могу злиться на них. Она похожи на птичек. Беспомощных и безобидных птичек. * * * Я сижу в кресле и разглядываю свои ногти. Они идеально ровные, гладкие и покрыты лаком. Это очень непривычно. - Здравствуй, Китнисс, - произносит чей-то голос, и я мгновенно поднимаю свой взгляд. - Здравствуйте. - Я Цинна, твой стилист, - говорит молодой человек и улыбается мне. Я настолько поражена, что не могу даже сказать и слова. Он так не похож на капитолийца! Тёмные курчавые волосы, ярко-зелёные глаза, простая чёрная одежда… - Вы точно из Капитолия? – саркастически спрашиваю я. Он негромко смеётся. - Выгляжу не как капитолиец? – спрашивает он, и я киваю. - Ну, да. Я капитолиец. Так, ладно, давай-ка мы лучше обсудим твой наряд. Моя напарница Порция сейчас работает с твоим земляком Питом. - Мы будем одеты одинаково? - Таково правило, - пожимает плечами Цинна. – Но мы хотим, чтобы вас запомнили, - мечтательно произносит он и прикрывает глаза. Я замечаю на его веках золотистую подводку. Единственная дань Капитолию. - Не думаю, что нас запомнят в шахтёрских робах, - пожимаю плечами я, смотря на стилиста. - Думаю, в этот раз мы обратимся не к угледобыче, а к углю, - загадочно изрекает Цинна. Неужели голой выпустит и углём обмажет?! - Что мы делаем с углем? Сжигаем его! – восклицает мой стилист так радостно, что я начинаю сомневаться в его психическом здравии. – Ты боишься огня, Китнисс? Мои глаза округляются до такой степени, что Цинна начинает покатываться со смеху. * * * - У нас самые оригинальные стилисты, не правда ли? – спрашиваю я Пита, который стоит рядом со мной. - Они первыми решили сделать из трибутов барбекю. Респект им за оригинальность! – фыркает Пит, и его пальцы находят мою руку. Я же в ответ сжимаю его ладонь крепче. - Держи меня крепче, ладно? Боюсь свалиться с колесницы, - бормочет Пит. Я усмехаюсь. - В таком случае будем держаться друг за друга. Удобное чёрное трико совсем не стесняет движений. Чёрные сапоги почти такие же, какие я носила дома. На лице практически нет косметики. «Я хочу, чтобы вас узнали», - звучит в моей голове мечтательный голос Цинны. Чёрт. Я боюсь. Звучит звуковой сигнал – трибутам пора взбираться на колесницы. Пит первым запрыгивает на колесницу, а потом подаёт мне руку. Я крепко держу его пальцы, когда поднимаюсь на колесницу. На последней ступеньке я поскальзываюсь и падаю прямо на Пита. Он падает на пол колесницы вместе со мной. - Ты решила сразу убить меня, чтобы не мучить на Арене? – пыхтит Пит, когда я слезаю с него, смущённо поправляя причёску, после чего подаю ему руку. Он легко поднимается. Мы снова оказываемся слишком близко. Настолько близко, что я даже краснею. - Извини. Нервничаю просто, - признаюсь я и выдыхаю, пытаясь собраться с мыслями. - Эй, Китнисс, успокойся, ладно? Это просто Парад Трибутов. Это не Арена. До Арены ещё есть время. У нас есть ещё четыре дня, помнишь? Ещё четыре дня мы проживём спокойно. - Тоже мне спокойно, - отвечаю я и, поддавшись неведомому порыву, обнимаю Пита. Он немного удивлён, но прижимает меня к себе. Я кончиками пальцев перебираю ленты на его спине. Красные, жёлтые, оранжевые… Как огонь. - Готовы? – спрашивает внезапно подошедший Цинна. Он идёт рядом с невысокой симпатичной девушкой, которая, видимо, является стилистом Пита, потому что она недостаточно яркая для Капитолия. Мы, помедлив, киваем. - И пусть удача всегда будем с Вами, - салютует нам Хеймитч, который уж слишком подозрительно на нас поглядывает. Эффи недовольно косится на него, но потом снова бросает гордый взгляд и на нас. Порция подходит к нам и быстро брызгает ленты на наших спинах каким-то спреем. Мы вздрагиваем, готовые к боли, но происходит невероятное – пламя не делает больно! От него скорее щекотно. Пит удивлённо смотрит на меня. Я смотрю на него. Ему идёт пламя… Колесница качнулась, и я еле-еле удерживаюсь на ногах, в последний момент хватаясь за руку Пита. Он сжимает мои пальцы. Его шёпот над самым моим ухом: - Улыбайся, Китнисс. Они должны тебя полюбить… И я улыбаюсь. Улыбаюсь, потому что Пит, наверное, лучше меня понимает, что нужно капитолийцам. Я поднимаю наши сцепленные в один кулак пальцы вверх. Я не боюсь тебя, Капитолий. Тебе не сломать меня.