Подлежит восстановлению

Эпидемия на Звёздной базе-26 вспыхнула за каких-нибудь пару дней и косила людей десятками, сотнями. Врачи только руками разводили: скрытый период болезни, вызванной мутировавшим вирусом, длился неделю – и ни один трикодер не мог засечь заражение, пока не становилось слишком поздно. Антибиотики помогали далеко не всем: очень многое зависело от собственного иммунитета. Те, кто крепче, выживали, слабых хоронили одного за другим. Стало страшно выходить на улицу. Доктор Маккой загнал в изолятор всех, кто спускался вниз в составе десанта. Семь дней, по счастью, уже прошли, и вирус ни у кого не обнаружился. Пронесло. Тем не менее, Маккою не терпелось, чтобы «Энтерпрайз» покинул опасную зону. Но адмиралы не спешили отзывать корабли. - Возможно, биологическое оружие – это только первый шаг клингонов, - рассуждал Комак. – Как только они решат, что мы ослабли, пришлют боевых «птиц». Капитан Кирк принимал самое активное участие в расследовании обстоятельств заражения. Каждый день он убеждал себя, что должен рассказать Споку о том, что случилось два года назад, но ему не удавалось пересечься со своим старшим помощником в отсутствие посторонних больше чем на пару минут. Может быть, подсознательно он сам прилагал к этому усилия? То, что они с Боунсом скрывали от Спока, могло разрушить и дружбу, и саму его жизнь. Спок тоже нагружал себя работой, стремясь избавиться от визуальных образов, присутствующих в его сознании последние несколько суток. Самим фактом своего существования они нарушали гармонию его разума, и он не мог заставить их исчезнуть. В конце концов Спок решил, что необходимо действовать противоположным образом. Закончив смену, он прошёл в свою каюту, переоделся в церемониальный вулканский балахон из тонкой шерсти и стал готовиться к медитации. Расставив в круг белые ароматические свечи, зажёг их одну за другой и убрал компьютерный свет. Осталось совсем немного: расстелить ковёр, украшенный каллиграфическими узорами, опуститься на колени в центре круга, приложить указательные пальцы к вискам… Сосредоточиться. Одна за другой на тело накатывали волны жара, сердце заполошно колотилось в боку. Дыхание со свистом срывалось с сухих губ. Он был на чужой планете, в крохотном домике, по которому оставалось лишь метаться, как в клетке. Кожа с ног до головы горела, от прикосновений тонкой ткани вспыхивая ноющей болью. Лёд из холодильной камеры не мог остудить его тело, а крушащиеся в руках предметы – утихомирить бурлящую в груди ярость. Ненадолго выбившись из сил, он на четвереньках выползал наружу – глотнуть сладкого цветочного аромата, доносящегося из сада. Цветы манили, обещая жизнь и избавление, но Спок им уже не верил. Никто ему не поможет, никто не придёт… - Эй! Бен, ты здесь? Певучий женский голос мурашками пронёсся по коже. Галлюцинация? - Бен, хватит прятаться, мы же договорились! Женщина была реальна. Он уже видел в темноте, между деревьями, красное пятно. Его пересохшие губы шевельнулись, пытаясь окликнуть, предупредить… Ни звука не слетело. Неконтролируемая сила повлекла Спока за угол дома. Неуверенной, чуть шатающейся походкой женщина подходила всё ближе, и в груди вулканца поднималась ревущая волна. Он бросится на неё, собьёт с ног, вопьётся укусом в нежную ключицу… Вот сейчас, сейчас она шагнёт в полоску света… - Мистер Спок, я вам не помешала? Он ошалело тряхнул головой, глядя на женщину в красном, шагнувшую в реальность из его воспоминаний. Нет же, нет, всё в порядке. Это просто Нийота. - Лейтенант Ухура, - глухо произнёс он, поднимаясь с колен. – Прошу прощения. Я медитировал. - Извините, - отозвалась она. – Я зайду позже. - Нет, прошу вас, проходите. Его ещё слегка потряхивало, и он убрал руки за спину, чтобы скрыть дрожь. - Подождите три с половиной минуты, я всё уберу и переоденусь. - Но мне совсем не хотелось бы прерывать… - Вы прервали весьма неприятные переживания, и я вам за это благодарен. Если бы она не заглянула в его каюту, ему пришлось бы взглянуть в лицо своей жертвы. И заново пережить то, что скрыл от него собственный разум. - Садитесь, лейтенант, - он вышел из ванной, натянув форменные брюки и свитер. – Я готов уделить вам внимание. - Мне хотелось бы поговорить об Аманде. Вы знаете… - Ухура чуть опустила взгляд. – Обстоятельства её появления на свет сложились так, что мне хотелось раз и навсегда забыть, что в ней есть часть вулканской крови. Что-то бухнуло у Спока в висках. - Вот как? - Да, я изо всех сил старалась не видеть её острых ушей. Надеялась, что смогу вырастить её человеком и только человеком. Но когда я увидела вас с ней, мне пришло в голову: может, это неправильно? Не причиню ли я своей дочери вред, если буду игнорировать её вулканскую сущность? Спок наклонил голову. - Отец всегда стремился сделать из меня совершенного вулканца. Думаю, если бы не моя мать, методы его воспитания были бы заметно более жёсткими. Я и сам пытался подавлять в себе человеческую сущность, Нийота. Это не принесло мне ничего, кроме внутреннего разлада. Ухура выпрямилась в кресле. - Я сделаю всё, чтобы моя дочка росла счастливой. Знаете, мне часто говорят, что я сама ещё дитя дитём. Конечно, опыта у меня нет никакого, но я буду очень стараться. Помолчав, Спок негромко произнёс: - Ниойта, я прошу вас честно ответить мне на один вопрос. Она приподняла голову: - Слушаю вас. - Я когда-нибудь причинял вам… физическую боль? Из карих глаз плеснуло удивление. - Нет. Конечно, нет, Спок. А почему вы… Двери открылись, пропуская белокурую фигурку медсестры Чэпел. Недовольно покосившись на Спока, она выдохнула: - Нийота, тебя срочно хочет видеть доктор Маккой. Худенькое тельце Мэнди, распластанное на биокровати и опутанное паутиной проводков, выглядело совсем беззащитным. Пульсирующая точка на экране трикодера вспыхивала красным и тут же гасла, чтобы вновь загореться лишь через несколько секунд. Рванувшуюся к кровати Нийоту осторожно удержал за плечи Маккой. - Не подходи слишком близко, ты можешь заразиться. Вирус передаётся воздушно-капельным путём. - Какой вирус? – Голос гневно зазвенел. – Ты же осматривал её, ты сказал, что она здорова! Боунс потёр подбородок. - По-видимому, дело в особенностях работы вулканской иммунной системы. Её организм сопротивлялся дольше, чем организм любого человека. Но всё же не справился. - Она выживет? Врач беззвучно вздохнул. - Видишь ли… Большинство антибиотиков в её крови не усваивается. Мы прикладываем все силы, но я не могу гарантировать результат. Острые ногти Нийоты впились в его руку сквозь ткань свитера. - Ты должен спасти её. - Я всегда делаю всё, что от меня зависит, - грубовато буркнул он. – Я врач, Ухура, а не чудотворец. - Она ещё совсем маленькая и только-только учится говорить. – Нийота судорожно втянула носом воздух. – Она даже не знает, как сильно я её люблю. Боунс неодобрительно покосился на собственное запястье. - Думаю, если ты выпустишь меня, дорогая, я смогу принести Аманде больше пользы. Она поспешно разжала пальцы: - Извини. - Готовьте капельницу, мисс Чэпел, - бросил Боунс своей ассистентке, направляясь к шкафчику. - Я могу чем-то помочь? – спросила Нийота. - Лучшая помощь с твоей стороны – это спокойное и разумное поведение. Я уверен, что в маленькой Аманде не меньше жизнелюбия, чем в тебе. Она справится. Опустившись на койку в углу, Ухура сцепила руки на коленях. - Не положено оставаться, вообще-то, - вздохнул Боунс и кинул ей на колени белую тряпку. – Хоть респиратор возьми. Крохотные тёплые пальчики чуть подрагивали в руке Нийоты, и она всё сильнее сжимала губы. Красные столбики на экране трикодера медленно ползли вниз. - Мама, - тихонько всхлипывала девочка. – Бо-бо… - Где бо-бо? – Ладонь Нийоты накрыла горячий лоб. – Здесь? Сейчас подую, и всё пройдёт. Ну что ты, хорошая моя? У волка боли, у зайца боли, а у Мэнди не боли… - Ухура! – сильная рука тряхнула её за плечо. – Ты в своём уме – целовать больную? Хочешь и себя в гроб вогнать? - Мне всё равно, - процедила Нийота в ответ. - Это тяжёлое испытание, мисс, - мягко раздалось за спиной. – К сожалению, вашей дочери почти не помогают инъекции. Мы могли бы испробовать ещё одно средство, но, увы, слишком велик риск, что оно убьёт не только вирус, но и сам организм. Она повернулась к коллеге Маккоя. - Доктор М’Бенга, мне кажется, выбора нет. Мэнди становится хуже. М’Бенга присел рядом с ней, взял её холодную руку в свою. - Мисс Ухура, я длительное время стажировался на Вулкане и наблюдал за работой целителей. У них многое построено на том, что мы называем нетрадиционной медициной: нейромассаж, лечение прикосновениями, взаимодействие разумов… Мне кажется, вашей дочери могли бы помочь вулканские техники. - И вы их примените? - К сожалению, - покачал он бритой головой, - я физически на это не способен. Речь идёт о ментальном контакте членов семьи. Тут нужен кто-то, с кем её связывает кровное родство. Нийота еле слышно проронила: - Вулканец? - Да. Ваше участие желательно, но инициировать и поддерживать это взаимодействие может лишь контактный телепат. Она устало пожала плечами. - Это невозможно, доктор. У Аманды нет родственников, кроме меня и моих родителей. Шумно выдохнув, Маккой шагнул вперёд. - Ухура, выслушай меня, ради всего святого. - В чём дело, Боунс? Он сглотнул. - Я понимаю твои чувства. Твою гордость, твой гнев, если угодно – твою ненависть. Но Спок же не зверь, в конце концов! У него тоже есть сердце – я сам это видел на томографии. Твоя дочь умирает, а ты даже не хочешь попросить его о помощи. Нийота растерянно поскребла ногтем щёку. - Спок? Спок… - Она поднялась с биокровати. – Да, ты прав. Я сейчас же поговорю с ним. Она вновь стояла перед каютой старшего помощника, вытянувшись по струнке, как на смотру в Академии, и не находя в себе сил поднести руку к индикатору. Как ей посмотреть ему в глаза, как попросить? Но на кону стояла жизнь дочери – может, единственное, что могло заставить её встать на колени. - Мистер Спок, вы не уделите мне несколько минут? - Проходите, мисс Ухура. Коммандер и капитан сидели за шахматной доской, но ни одна фигура не сделала свой ход. Лицо Джима раскраснелось, как вишня, встрёпанные пряди на лбу слиплись от пота. Спок, сложивший руки на столешнице, казался гипсовой статуей. Идеально ровная чёлка, идеально невозмутимое выражение лица – из него точно выжгли все эмоции. - Собственно, я всё сказал, Спок, - Джим вымученно улыбнулся. – Если сможешь, прости нас, кретинов. - Я обдумаю ваши слова, капитан, - отозвался вулканец. – Лейтенант, прошу вас, садитесь. Джим поднялся и пододвинул ей кресло. - Проверю, как там без меня на мостике. Удачи, ребята. Двери за ним закрылись, и Нийота сложила руки в замок. - Мистер Спок, случилось так, что я вынуждена обратиться к вам с просьбой, которую вы, наверное, сочтёте бесцеремонной и недопустимой. Но мне больше не к кому пойти, кроме вас. Помедлив, он произнёс ровным голосом: - Я готов вас выслушать. Она вдохнула поглубже, точно готовясь к прыжку в холодную, очень холодную воду. - Помните, как мы расстались два года назад и вы назначили меня на «Фаррагут»? С тех пор я не раз встречалась с симпатичными парнями, но ни в одного я так и не смогла влюбиться. Пока не появился Бен Финни. Его назначили рулевым, и мы часто виделись на мостике. В конце концов я убедила себя, что это мой идеал и у нас с ним всё получится. Пожав плечами, она придвинулась чуть ближе к столу. - С Беном мне было весело, интересно, и всё же нам обоим казалось, что чего-то не хватает. Это сейчас я думаю, что мы тянули друг друга в разные стороны. А тогда мы были уверены, что стоит только разнообразить нашу сексуальную жизнь – и всё сразу пойдёт на лад. По её губам скользнула усмешка: - Кто-то из приятелей рассказал Бену про орионский афродизиак, который буквально чудеса творит. Я и решила – почему не попробовать? Купили флакончик, разлили по двум бутылочкам. Это было как раз перед увольнением на Церею-3. Спок по-прежнему смотрел на неё без малейшего выражения, но с каждым словом ей становилось легче говорить. Звуки уже не застревали в горле. - Помню, Бен хотел сотворить для меня сказку. Он написал своему старому знакомому, чтобы снять домик у моря, но тот ответил, что все его коттеджи уже выкуплены на неделю. Однако был ещё один, официально не введённый в эксплуатацию из-за каких-то проволочек с документами. Там мы и поселились. Дальше… а дальше очень смешно. Наверное. С утра меня вызвали на корабль, и я обещала Бену вернуться к восьми вечера. На флакончике было написано, что эту жидкость надо принимать за полчаса до романтического свидания. Жаль, они не уточнили дозировку. - И вы приняли препарат? – тихо спросил Спок. - Ну разумеется. Мало мне было приключений… Как транспортировалась обратно на Церею, так и выпила. И пошла пешком. Её рука, безжизненно лежавшая на столе, сжалась в кулак и стукнула по колену. - Разве я знала, что от этой ядрёной орионской смеси ещё и глюки бывают? Причём они-то приходят сразу. Я совсем потерялась во времени и пространстве, и, когда добралась до домика, уже мало что соображала. Помню только, я звала Бена. Брела куда-то к свету… и тут на меня кто-то набросился медвежьей хваткой, так, что трудно было дышать. Я кричала, ругалась, вырывалась – сейчас мне кажется, для виду, а не всерьёз. Эта игра в нападение меня захватила, а его руки были такими горячими… У меня будто искры бежали по коже. Перед глазами всё плясало. Я видела, чувствовала только его – не знаю, сколько времени это продолжалось. Пришла в себя уже в доме, на полу. Меня обнимала его рука – крепко так… Я откашлялась, наконец совладала с голосом и сказала Бену, что такого от него не ожидала. Бен не отозвался. Всё так же неотрывно глядя Споку в лицо, Нийота откинулась на спинку кресла. - Знаете, кого я увидела, когда обернулась? Вулканца. Он лежал, уткнувшись лицом в ковёр, но острые уши я прекрасно разглядела. У меня язык отнялся. Её голос задрожал – не то от смеха, не то от подступающих слёз. - Представляете? Кругом всё разворочено, пух летает, а рядом голый вулканец спит. Я вскочила, кое-как натянула свои тряпки и бегом оттуда. Полдня в себя приходила. Увы, в ксенобиологии я не сильна, и мне даже в голову не пришло, что эта ночь может иметь какие-то… последствия. Спок шевельнул сухими губами: - Значит, Аманда… - Дочь мужчины, которого я не знаю и не узнаю никогда. Я даже родителям не рассказывала о том, что со мной стряслось. А вам рассказала, потому что… Запнувшись, она выговорила: - Потому что если есть хоть один шанс из ста, что вы с тем вулканцем – кровные родственники, ментальная связь с вами может спасти мою дочь. Резко поднявшись, Спок завёл руки за спину. - Пойдёмте к ней. В палате у Нийоты мучительно мёрзли руки. Спок, взглядом получив разрешение, накрывал их ладоням и энергично растирал. «Скажи, что всё будет хорошо» - молили её глаза. Разумеется, Спок не мог произнести подобного утверждения: вероятность неблагоприятного исхода процедуры составляла не менее двадцати процентов. И всё же ему очень хотелось прижать Нийоту к себе, гладить по волосам и шептать ей, что Аманда непременно выздоровеет. - Мы готовы, - произнёс Маккой, встряхивая гипошприц. – Доктор М’Бенга будет наблюдать за слиянием разумов и сообщит мне, когда можно будет произвести инъекцию. Подняв маленькую Аманду, он протянул её матери. - Начинайте. Спок повернулся к Нийоте. - Придвиньтесь, пожалуйста, ближе ко мне – так, чтобы голова Аманды лежала у меня на коленях. Желательно, чтобы вы обняли меня за плечи. Да, так. Откиньте волосы с виска: они могут помешать. Пальцы его левой руки коснулись лба малышки, а правая легла Нийоте на лицо. - Наши разумы сливаются. Наши разумы – одно целое… Нийоту словно с головой кунули в бурлящий водоровот чужих ощущений. Боль, жар, страх и отчаянные попытки за что-то удержаться – Мэнди. Сила, спокойствие, мягкая уверенность – Спок. Или она сама? Или это Мэнди на самом деле тащит их вверх, помогая не захлебнуться? Нийота больше не различала своих и чужих эмоций. Сквозь белесый туман, заливающий глаза, она видела ровный, чистый свет – и тянулась туда изо всех сил. Ближе. Ещё чуть-чуть. Ещё… Кто-то поправил у неё на голове прохладный компресс. Ловкие, умелые пальцы подогнули краешек одеяла. - Тебе нужно отдохнуть. В данном случае ментальная перегрузка не опасна, но, полагаю, она вызвала у тебя упадок сил. Нийота с трудом моргнула свинцовыми веками. - Как Мэнди? - Её организм восстанавливается довольно быстро. Вирус уничтожен, и доктор Маккой полагает, что осложнений не будет. - Значит, скоро я её обниму… - мечтательно пробормотала Нийота. И, уже проваливаясь в сон, подумала: «Спасибо, Спок». Прохладный ветерок коснулся её волос: «Благодарность нелогична». - Бяка. Скривив пухлые губки, Аманда отпихивала от себя кружку с реплицированным молоком под одобрительные кивки Чехова. - Правильно. Устами младенца, как известно, глаголет истина. Я всегда говорил, что от реплицированных продуктов нет никакой пользы. Вот у нас в России… - Тоже мне, нашёл, чем хвастаться, - фыркнул Джим. – У нас в Айове на ферме тоже всегда было натуральное молоко – помнишь, Ухура, как ты попрекала меня пастушьим прошлым? Нийота звонко рассмеялась. - Эх, Джим, как же мне тебя будет не хватать. И всех вас, ребята. - Всё-таки уходишь? Она обняла Мэнди за плечи. - Мы больше не расстанемся. - Ну что ж, это, наверное, правильно. Единственное, что могу посоветовать – не торопись с отставкой. Лучше поговори с Пайком. Наверняка для тебя найдётся место в Академии. - Или ты можешь попросить о переводе на звёздную базу, как твои родители, - добавил Чехов. - Капитан, - неожиданно раздалось от двери. Все, как по команде, повернули головы. Отработавший четыре смены подряд Спок выглядел усталым, но, как всегда, сосредоточенным. - Сотрудники научного отдела совместно с медицинскими работниками создали вакцину против клингонского вируса. Испытания прошли успешно. Коммодор Эриксон запрашивает ваше разрешение на массовое прививание местных жителей. Джим поднялся: - Сейчас же свяжусь с ним. - Лейтенант Ухура, - Спок повернулся к девушке, - вы не уделите мне десять минут? - Конечно. Она улыбнулась энсину: - Паша, посидишь пока с Мэнди? - С удовольствием, - кивнул паренёк и тут же ойкнул: цепкая рука мисс Аманды потянула его за волосы. На сей раз в каюте Спока было очень светло, словно стёкла и впрямь омывали солнечные лучи. Нийота уселась в уже привычное ей кресло, а Спок с непроницаемым видом опустился перед ней на колени. - Так будет удобнее, - пояснил он в ответ на изумлённый взгляд. – Я прошу у вас разрешения ещё раз вступить с вами в ментальный контакт, чтобы передать информацию, которую мне трудно выразить вербально. - Хорошо. Она наклонила голову, и подушечки его пальцев коснулись смуглой кожи. На сей раз не было ни тумана, ни всполохов света: у неё перед глазами вставали цельные картины. Вот худощавый юноша Спок уходит из родного дома, чтобы подняться на корабль. Русоволосая женщина грустно смотрит ему вслед, а сверстница-вулканка, кривя губы, цедит обидные слова. Вот Спок уже в Академии, смотрит на неё, Ухуру, из-за кафедры. Она улыбается, и он спешно отводит глаза. Они целуются по-вулкански в осеннем парке, и Спок осторожно выбирает у неё из волос кленовые листья. А потом он решает, что эмоциональная привязанность для него недопустима, и объявляет ей, что хочет расстаться. Мостик «Энтерпрайза», долгие часы за научной станцией… Жар в груди – и страх приближающегося Времени. Спок склоняется над цифровыми копиями древних манускриптов, его подрагивающие пальцы бегают по клавиатуре. Беспочвенная самонадеянность заставляет его принять неверное решение: преодолеть лихорадку крови в медитации. Своим друзьям он сообщает неполные сведения о своём состоянии – они уверены, что его организм всего лишь нуждается в отдыхе. Весь коттеджный посёлок на курорте Церея-3 выкуплен на неделю: никто не должен пострадать, если его инстинкты возьмут верх. …Выворачивающая наизнанку боль, душащий гнев. Бессилие. Ему ничего не поделать с собой, и просить о помощи уже поздно. Впереди только муки – до самого конца. И вдруг – её запах, её голос, её тоненькая фигурка в конце аллеи. Тщетные попытки подавить желание. Бессильное, отчаянное падение в затягивающую темноту. Прохладная кожа под губами. Дрожь чужого тела и чистота открытого сознания. И последний, еле слышный вздох облегчения. …Спок с усилием оторвал руку от её лба. Она вновь видела его огромные тревожные глаза, чуть приоткрытые оливковые губы. Казалось, он хотел что-то произнести, но смотрел на неё в молчании. Нийота попыталась подняться на ноги, но её шатнуло, и она оказалась на коленях рядом с ним. - Спок… - На протяжении девятнадцати месяцев я не помнил о том, что случилось в тот день, - хрипло сказал он. – Как выяснилось из разговора с капитаном, причиной этому было медикаментозное вмешательство. Но сейчас я помню всё. С беззвучным вздохом она обхватила его за шею. - Вот скажи мне, Спок, отчего мужчины в целом и вулканцы в частности так любят всё усложнять? Тебе просто не надо было отправлять меня на «Фаррагут». Поколебавшись, Спок опустил руку ей на плечо. - Наиболее логичное решение не всегда бывает верным. Я сознаю это. Грудь Нийоты тяжело вздымалась, и он отчётливо слышал её глубокое дыхание. - В силу ряда причин у меня возникла сильная привязанность к Аманде, - произнёс он еле слышно. – Я буду благодарен тебе, если ты позволишь мне с ней видеться. Её рука скользнула к его лбу, приглаживая чёлку. - Это всё, чего ты хочешь? Он через силу мотнул головой. - Я хочу, чтобы вы стали моей семьёй. Но могу ли я… Она энергично кивнула: - Можешь. Потому что я тоже этого хочу. И Мэнди любит тебя. Легко поднявшись с мехового ковра, Нийота прошлась по комнате. - Вот только где же нам теперь жить? И как быть со службой? Ну ладно, решим. Как бы то ни было, надо познакомить тебя с моими родителями. И я была бы рада увидеть твоих… Слушай, нам обязательно надо купить репликатор, производящий вулканскую еду: ты помнишь, чем три года назад закончилась попытка кадета Ухуры приготовить пломиковый суп. Спок задумчиво кивнул: - Брызги со стены пришлось долго оттирать. Кстати, у вас с Амандой нет аллергии на шерсть? - Вроде нет, а что? - Мне известно, что человеческие традиции предусматривают вручение подарков на День рождения. Подойдя к компьютеру, Спок открыл папку с личными материалами и вывел на экран голографию самого себя в возрасте пяти лет, беззаботного восседающего верхом на сехлате. - Вот кого я намерен подарить Аманде.