Земля с его могилы

Наверное, здание магазина было самым приличным в этом городе, ну если не считать ту старую развалину, которая гордо именовалась Ратушей. Еще одним более-менее целым было здание салуна «Мистер Скотч», на фоне которого сорокатрехлетний наемник Ральф Брейер докуривал сигарету и ждал своего работодателя, верней, его крышечки. Наконец из-за дверей появилась знакомая фигура в драной куртешке. - Спасибо за работу, Ральф. Вот твоя награда. Ты свободен, удачной охоты. - И вам успехов. Целых шесть лет прошло, а Дарсвилльский Головорез был до сих пор жив. Господи, как же это осточертело. Получив плату и купив две бутылки виски, он направился к дереву с надписью «Х.», где в очередной раз поделился своими новостями с погибшим напарником. Ему на данный момент было даже немного стыдно, ведь он не был на могиле уже около полугода. Ну что поделать, работа не ждала, а с каждым годом, несмотря на прибытие в полку наемников Дарсвилля, Ральф Брейер становился все популярнее. Но все вокруг уже было не то. Джейкоб Смит научился наконец управлять городом, правда, за то время, что он учился, город почти захирел, и спасли его только экстренно подготовленные новобранцы, от которых после путешествия до Потомака и обратно, названного Большим Экзаменом, из двадцати шести осталось только одиннадцать человек: Дэйв Готэм, Уорри Клэйн, Том Коулс, Лидия Харт, Джон Паркер, Тина Кристалл, Ричи Гаррет, Алекс Марти, Тим Блэк, Сара Мун, Джоанна Лангерман и Кэти Роуз. Как и ожидал Головорез, они стали гораздо более серьезными и опасными после Большого Экзамена, и тогда он понял: да, эти ребята уже могут сопровождать торговцев. Как директор караванной службы, он завел личное дело на каждого из них, складывая в папки их портфолио и попутно составляя рейтинг. Дэйв среди всех заметно лидировал, что, надо сказать, очень радовало Ральфа: на этого парня он рассчитывал больше всего, и Готэм его не подвел. Пять лет уже он работал с караванами, и за все время – ни одной потери. Похвально выступили еще Тина, Ричи, Джон и Сара, но по какой-то причине они не пользовались столь большой популярностью. У всех остальных были потери работодателей, что тут же сказывалось на репутации. В целом, результатом своей учительской работы Брейер был доволен. Картину омрачало несколько других обстоятельств. Два года назад наемник получил приглашение «к чаю» от Херберта Дешвуда, к которому отнесся весьма настороженно (не говоря уже о том, что немало удивился, что старик все еще жив). Как он и подозревал, ничего хорошего это не значило – Смельчак рассказал ему, что Ирвин Оушен был застрелен у себя в комнате. Убийцу охрана Тенпенни так и не раскрыла, хотя дед стоял на мнении, что Густаво даже и не пытался расследовать это дело. Немилость таинственного преступника также была объяснена достаточно просто. - Конкуренция. Ирвин был успешным человеком и хорошим бизнесменом, такие не могут не нажить себе врагов. Либо его конкурент сам его убил, либо, что вероятней, нанял киллера, а тот уже сделал свое дело профессионально. Головорез согласился. Впрочем, был ли смысл спорить – человека больше нет, и воскресить его никому не удастся. Могилу он навестил в тот же день и еще раз заплакал, совершенно искренне и без лишнего напуска эмоций, подытожив последние шесть лет совсем не сладкой жизни. Вот и еще один этап его пути завершен во всех смыслах: люди, бывшие ему самыми близкими в то время, были стерты с лица земли, оставив после себя лишь маленькие кусочки себя, бережно хранившиеся в Уголке памяти. От Ирвина осталась его записная книжка, в которой Ральф всегда расписывался, убывая со службы – Оушен был в этом плане очень щепетильным и хотел, чтобы у него на всякий случай были доказательства, что работа наемника оплачена. Рейдерские группировки изничтожили почти всех прежних охранников города. Все чаще Ральф отказывался от работы, чтобы помочь защитить город. Джейкоб стал отцом двух близняшек, и ему было теперь дело не только до управления Дарсвиллем. Из старого состава охраны осталось три человека, а дикари словно размножались почкованием. Их стало немерено. Брейер уже подумывал о том, чтобы бросить шестерых наименее удачливых наемничков на оборонительные позиции – все равно конвоирская деятельность им не светит. Плюс ко всему, в бюджете города накопилось достаточно средств, чтобы позволить еще одну роскошь, которую он хотел предложить на следующем собрании. Но сейчас не до этого. … Бутылка подходила к концу. Виски пропитал своим запахом все вокруг: землю, воздух, кожу рук Брейера. На песке остались следы пальцев наемника, а его ладони запачкались сухой грязью. Он всхлипывал. - Прости меня, дружище… В последний раз опрокинув в себя жгучую жидкость, Ральф спрятал стаканы в трещину в дереве и направился обратно в город. Собрание должно было начаться в семь вечера. Судя по солнцу, сейчас было где-то три. Как раз на дойти, поспать, составить список предложений от себя и отправиться решать судьбу города. Ральф вошел в Дарсвилль, но путь держал не домой, а на могилу Скотта. Стоя рядом с надгробным камнем, он поцеловал два пальца и прикоснулся ими к растрескавшемуся граниту. - Привет, шеф. Сегодня с утра навещаю могилы старых друзей… как ты там, дружище? Надеюсь, тебе там лучше, чем здесь… здесь ужасно. Совсем не так, как было раньше, все поумирали, я один остался… ну и еще трое ребят. Наверное, скоро придется оставить наемную деятельность и становиться на охрану. Как думаешь, город сильно пострадает? Хотя ему уже некуда больше страдать. И так с горем пополам выкарабкиваемся из прежнего положения в заднице. Ну, у меня, по крайней мере, нет жалоб на отсутствие клиентуры, у Дэйва тоже. У остальных – когда как. Дэйв – просто замечательный парень, я, по-моему, рассказывал тебе уже. Если бы он родился с нами, он сейчас был бы наравне со мной. Я вот все думаю, когда же я, наконец, сдохну… уже мочи нет жить, а суицидничать тоже неохота. Ральф вздохнул и погладил надгробие. Неважно, слышит его Скотт или нет, главное, он выговорился. Словно гора с плеч отлегла. - Ладно, шеф, я пойду. Надо еще успеть отдохнуть до собрания, а то я уже две недели почти без сна. Работа заколебала, я не был дома почти полгода. Ужасно, правда? Он опять поцеловал свои пальцы и приложил их к камню, а затем развернулся и направился уже в общежитие. Уголок Памяти в его комнате лицезреть уже не было мочи, особенно сейчас, когда он чувствовал себя как никогда одиноким и изжившим свое сорокатрехлетним стариком. Его жизнь стала рутиной, в которой не было места никаким эмоциям: он либо ничем не занимался, кроме того, что начищал свое оружие, потому что клиент пока не пришел (что, надо сказать, было довольно редким явлением), либо оборонял город от рейдеров, либо просыпался в пустыне, сопровождающий очередную шишку. Он давно заметил, что популярность была пропорциональна возрасту. Если наемник дожил до сорока – он непобедимый герой, которому можно поручить хоть в одиночку с отрядом супермутантов сражаться. И каждый раз, думая такие мысли, он вспоминал Харона. Если сорокалетнему наниматели готовы платить по пятьсот крышечек за одно путешествие, то сколько бы тогда зарабатывал гуль, служи он не по контракту, а по вольному найму? Его и за тысячу отрывали бы с руками и ногами, наверное. Азрухал в таком случае явно продешевил. «Но этого мы не узнаем.» В дверь постучали. Ральф лениво повернул голову и, не вставая с кровати, крикнул, чтобы стучащий вошел. Кем бы он ни был, ему сейчас было все равно. Посетитель оказался Дэйвом. - Наемник Готэм, - улыбнулся Головорез и даже сел, превозмогая собственную лень. – А я и не знал, что ты уже вернулся. - Буквально только что, - парень, уже возмужавший и посерьезневший, не то что шесть лет назад, сделал шаг вперед. – Могу я войти? - Конечно. Ты, Дэйв, можешь войти в любое время дня и ночи, я тебе уже говорил. - Я тоже рад тебя видеть, Ральф, - наемники пожали друг другу руки и приобняли друг друга, похлопав по плечу. – Как охота? - Как и обычно. Полгода дома не был. Ну а ты как? Мне говорили, что ты двадцатого вышел. Быстро на этот раз справился. - Да поход-то был до Арефу и обратно. Идти нечего. За десять дней с перерывами управились. Хорошо хоть наконец состыковались. Ну что, по стопочке? - Нет, спасибо, дружище. Я уже сегодня принял дозу. - Понятно… - после небольшой паузы произнес Дэйв. – На могилу ходил? - Да, и к Харону, и к Скотту. Мне сдается, что я бываю у Скотта чаще, чем его зять. - Вы с ним были достаточно близки, можно сказать, хорошие друзья, разве нет? - Да, так и было. Хоть он и являлся моим начальником, мы дружили очень тесно. Я помог городу в свое время избавиться от рейдерской группировки Пустынных Койотов, предложил зарабатывать наемным трудом. Дарсвилль перестал быть дырой, по сути, благодаря мне и парочке инициативных ребят, выступивших за мою идею. Вместе мы все очень много сделали… иногда мне жаль, что Скотт не был младше лет на тридцать хотя бы. Оба замолчали. Дэйв, посидев так с полминуты, привстал и достал из-за пазухи бутылку пива. - Ну, раз ты не хочешь, я выпью, пожалуй, один. - Да пей сколько душе влезет, - хохотнул Ральф. – Не на миссии можно. Во время конвоирования – ни-ни. - Да помню я, помню, - отмахнулся тот и сделал глоток. – Как думаешь, я займу твое место, когда тебя не станет? - Если проживешь еще лет пятнадцать, то займешь определенно, - Ральф лег опять на кровать. - А если ты еще будешь жить? - Пятнадцать лет? Да ты издеваешься. Нет, если еще через четыре года не помру на миссии, то сам застрелюсь. Так что не переживай. Просто береги себя, и станешь таким же популярным. Да что там говорить – ты уже популярен не меньше меня. - Нет, Ральф, меньше. Когда есть выбор, наниматель всегда предпочтет мне тебя. Уж мне ты этого можешь не рассказывать. Дарсвилльский Головорез, да еще и орудуешь в последнее время почти одним только мачете – какой выдержанный стиль. Ты же легенда, - он всплеснул руками. – Все знают про ту операцию «Инкогнито», с тех пор как Тридогнайт навел справки и осветил ее в прямом эфире. Помнишь, как тебе после этого заказы поперли? - Да, этого забыть нельзя, - Брейер поднял глаза к потолку. – Я бы сказал, фартануло не по-детски, хотя когда в плане заказов фортуна от меня отворачивалась. Я всегда был востребован, чего и тебе желаю. То ли это харизма, то ли я от Харона научился беспроигрышным приемчикам стрельбы, без понятия… - Все знают, что ты сразился практически в одиночку с целым отрядом патруля Анклава, а это много о чем говорит. Ведь ты вошел на эту базу, сделал дело и вышел оттуда живым. - Никто не берет во внимание, что вошло нас двое, а вышло – один живой и другой на его спине, обожженный и без единой капли крови в жилах. - Его ранили? Роботы? Повисла неловкая тишина. Первый человек, спрашивавший его о напарнике, уточнял, кто именно послужил причиной его гибели. Ральф снова сел, огляделся по сторонам, словно убеждаясь, что никто их не подслушивает. Встал, подошел к двери и плотно закрыл ее. - Я никому еще об этом не рассказывал, но тебе я могу выговориться, тем более, больше некому, - он говорил почти шепотом. – Когда мы перешли на второй этаж и уже добрались до нужного коридора, нас заметили роботы… верней, его заметили. Он открыл огонь, а условием миссии было сохранить все боевые машины на ходу. И я сказал ему, чтобы он выбирался оттуда, а сам выстрелил по газовой трубе несколько раз. Не дожидаясь его, я пошел завершать задание, будучи уверенным, что он догонит… - он сел на кровать и закрыл лицо руками. – Я никогда так не ошибался. Когда я вернулся из комнаты управления, ликующий по поводу успешного завершения миссии, я увидел его уже мертвого, обгоревшего, прислонившегося к стене… с двумя ранами в полой вене, нанесенными пулями сорок четвертого калибра. Моими пулями. Ральф снова встал, не глядя на шокированного Дэйва, и принялся нарезать круги по комнате. - Я хотел застрелиться прямо там. Я убил своего напарника, который всего лишь пытался меня прикрыть. Да черт бы с ней, с этой лишней тысячей крышечек, но только потом я это понял… моя жажда куша застила мне глаза, я был слеп. Я ради денег пожертвовал жизнью человека, которая была намного драгоценней моей. Он наконец перестал ходить и опять сел напротив Готэма, глядя прямо ему в глаза. - Понимаешь теперь, почему мне тошно жить? Понимаешь, почему я должен умереть, и чем раньше, тем лучше? Я уже мертв. Я восемь лет назад был убит, там, в базе «Колумбия-13». Собой же, своими же пулями… я не в него, я в себя стрелял. Он закрыл глаза ладонями. С минуту оба сидели неподвижно, а затем до слуха Дэйва донесся тихий всхлип. Парень, еще больше поразившись, наклонился, пытаясь заглянуть в лицо Брейера. - И когда же я наконец сдохну… это наказание… - просипел Головорез. - Ральф… ты что, плачешь?.. – Дэйв видел его таким впервые. Наверное, стоило как-то утешить старого наемника. Готэм пересел на диван и приобнял его, но тот сбросил его руки со своих плеч. - Не жалей меня. У тебя на душе нет такого груза, не надо тебе марать руки об запятнанного кровью и дерьмом Ральфа Брейера. - Что ты говоришь такое?! Какое марать? Ты научил меня всему, что я знаю! – наорал на него Дэйв и встал. – Если ты не хочешь, чтобы тебя жалели – не реви тогда. Ты же Дарсвилльский Головорез, ты унес столько жизней. Прекрати рыдать. - Ты чертовски прав, - Ральф предпринял храбрую попытку рассмеяться и вытер слезы. – В конце концов, нюни ничего не изменят. Но знал бы ты, Дэйв, как иногда трудно бывает сдержаться. - Ты сильный человек. Сдерживайся. - Предлагаю зайти в бар, как тебе такая мысль? Наверное, все-таки стоит выпить еще пару бутылок пива. Может, напьюсь вдрызг и хоть на пару часов забудусь, и то легче. - У вас же собрание, - с улыбкой напомнил парень. - Ах, да, точно… умеешь ты пресечь неразумные мысли. Они вышли из общежития и попрощались, расходясь в разные стороны. Собрание это Ральф ждал давно, чтобы наконец суметь внести гениальное предложение. - Ребята, - говорил он. – Я знаю, что нам приходится нелегко. Нас все меньше, а рейдеров все больше. Так вот что я предлагаю. У нас в распоряжении достаточно крышечек, чтобы обзавестись боевыми роботами. Где их достать, я знаю. Можно раскошелиться и приобрести двух охранников, парочку Мистеров Храбрецов и три-четыре Робомозга. На протектронов даже не советую тратиться – бесполезная хрень, которую любой рейдер вынесет за пару выстрелов. Охранников выставим на входе, они чувствительные и опасные, даже я бы не рискнул связаться с таким один на один в чистом поле, а у нас как раз пустошь перед входом как на ладони. Храбрецы пускай патрулируют улицы, а Робомозги будут служить подкреплением к охранникам в случае массированной атаки. Таким образом нам практически не придется задействовать живые силы для охраны города, я смогу заняться своими делами, а у кадров у стены будет больше времени попить пивка. – Все рассмеялись. – Конечно, придется потратить почти весь бюджет, имеющийся на данный момент и у Дарсвилля, и у Караванной службы. Но поверьте, оно того стоит. Предложение приняли единогласно. Вообще, надо сказать, ко мнению Ральфа прислушивались, а иногда даже больше, чем ко мнению Джейкоба Смита, что обижало последнего, но не толкало ни на какие безрассудные поступки – он был не дурак и прекрасно понимал, что убийство Брейера подорвет экономику города, не говоря уже о том, что это казалось просто-напросто невозможным. Убить Ральфа Брейера. Да рядом с ним даже мухи стараются жужжать тише, чтобы не дай бог не заглушить его шаги. Ральф Брейер – герой Пустоши. Его личность неприкосновенна. Эх, видел бы это сейчас Курт.

***

В очередной раз Дарсвилльский Головорез выходил с двумя бутылками скотч-виски из города. Бросил короткий взгляд на роботов-охранников, стоящих около входа, и ухмыльнулся. Надо сказать, он сам иногда поражался своей гениальности: этих двух железных людей с лихвой хватало на то, чтобы защищать Дарсвилль, а в самом поселении появилось на два работника больше – нашлись умельцы, которые знали, как обслуживать и чинить боевые машины. Уже три года все они прекрасно справлялись со своими заданиями, а город прекратил нести потери и мог вздохнуть спокойно. На этот раз, кроме виски, у Ральфа была еще и лопата. Нет-нет, он вовсе не собирался выкапывать Харона, но покопать ему придется. И сегодня, прежде чем разлить жгучий эликсир по стаканам, Брейер вырыл яму глубиной где-то метр прямо перед деревом и отбросил лопату в сторону. Затем он снял со спины дробовик и как-то грустно оглядел его. Хорошее было оружие. - Но Тюльпан права. Я не должен был отнимать его у тебя, - и он кинул оружие в яму. – Прости, что только сейчас сподобился. Мне часто снятся кошмары, и во всех я вижу тебя. Безоружным. Ты всегда нападаешь на меня и душишь голыми руками, и я ничего не могу сделать, потому что ты одним движением пальцев ломаешь мне шею. Когда я умираю, я обоссываюсь и даже того хуже, Лиз рассказывала, что это оттого, что после смерти расслабляются все мышцы организма и опорожняется кишечник. В любом случае, неприятное зрелище, особенно когда я вижу себя со стороны, падающего в собственное дерьмо и тебе в ноги. Теперь, надеюсь, я буду умирать более легкой смертью. Скорей бы это произошло наяву. Он закопал дробовик и сравнял холм с землей, для верности воткнув в нее несколько травинок, чтобы совсем замаскировать. Теперь никто не найдет это оружие, а он окончательно перейдет на снайперскую винтовку и мачете. И как обычно, он и земля с могилы Харона распили две бутылки. По возвращении домой его ждала замечательная весть: его хотели нанять. - Давно пора. Уже целый день без работы, - и он подписал договор. Надо сказать, новый работодатель был неприятен: слишком суровый взгляд, да и он непривычно неразговорчив. Обычно на сопровождение нанимали его торговцы, которых заткнуть было невозможно, но даже если они и мало говорили, то в их глазах не читалось такого безразличия, как в этот раз. - Выйдем сейчас, - холодно отрезал тип, назвавшийся Эндером – весьма, надо сказать, философски. Ральф удивленно поднял брови. - Что, дело настолько срочное, что не ждет утра? Я ведь уже старенький стал, не могу так резво собираться. - Выйдем сейчас, - повторил тот. - Ты говоришь, как киллер на задании, - недовольно проворчал Ральф… что это? Искорка растерянности? Нет, показалось. Но Брейер улыбнулся. – Пописать мне можно? Получив утвердительный ответ, он сделал свои дела в неподалеку расположенной комнате и кивнул работодателю. По дороге он зашел в общежитие и взял свой рюкзак. Было около восьми вечера. Впервые он выходил в ночь. Миля от Дарсвилля, две, пять. Его наниматель хранил молчание. Стрекотали цикады, которые, судя по громкости их песнопений, были не меньше радтараканов. Изредка налетал ветер и перекатывал сухие пучки растений. Яркая луна навевала мысли о привале, но ведь они только вышли… отчего же так хочется сесть и закурить? Привычка спать по ночам? Дурацкая привычка. - Пойди посмотри, что там, - неожиданно заговорил Эндер, указывая в сторону. - Там ничего нет, - уверенно, но слегка удивленно ответил Брейер. - Нет, я слышал шорох. - Я тебя уверяю. Я не первый раз веду караван. - Ты слышал приказ? Теперь Ральф не сомневался. Эндеру, как бы его ни звали взаправду, не нужен был телохранитель. У него была миссия. Уж больно подозрительно он себя ведет. - Приятель, если ты нанял меня, чтобы застрелить, то стреляй в лоб, а не в спину, - Брейер сдвинул брови, сверля его взглядом. – Кишка, видать, тонка, чтобы сразиться в честном бою, да? Мой принцип – никогда не стрелять по работодателю первым, естественно, ты об этом знаешь. Так чего ты ждешь? Убей меня! Это тебе нужно? - Я просто попросил тебя посмотреть, что за тем холмом, - на лице нанимателя не промелькнула ни одна эмоция. Ральф даже разочаровался. Нет, он не мог просто так ошибиться. Его инстинкты слишком обострены. Но, раз уж в этот раз вывести Эндера на чистую воду не вышло, он развернулся и быстро направился в указанную сторону, нарочито не оборачиваясь. Дошел до холма, забрался на его вершину, развернулся и изобразил книксен. - Доволен, идиот? - Возвращайся ко мне. «Недоумок,» - выругался про себя Ральф. Следующий сигнал тревоги наниматель подал, не успело пройти и часа. Но на этот раз он был не ложный: два яо-гая. В бой пошла снайперская винтовка. Один зверь пал, не успев приблизиться. Второй вступил в схватку с Брейером. Вертясь на месте, как волчок, уворачиваясь от ударов, Головорез нанес хищнику несколько глубоких колотых ран своим мачете, вдобавок к пулевым ранениям. Наконец, истекая кровью, яо-гай осел на землю и затих. Ральф вытер оружие о полу плаща и засунул в ножны. Ба-бах! И еще раз. Головорез развернулся к Эндеру как раз для того, чтобы принять картечь от дробовика грудью. Он отшатнулся. - Медведь уже мертв, Эндер. - Я знаю. Эти пули не для него. На лице Ральфа сначала появилось недоумение, а затем плавно расцвела безумная улыбка. - Все-таки мои инстинкты пугающе безошибочны. - Ты достаточно помотал нервы Столичной Пустоши, Ральф Брейер. Ты много врагов нажил. Умри наконец и оставь их в покое. - Только на один вопрос мне ответь, - он чувствовал удушье. – Кто меня заказал? - Тот, кому ты надоел, - хмыкнул киллер. - Я совсем о немногом тебя попросил, - укоризненно сказал Головорез. – Я все равно скоро умру, какая тебе разница? Кто об этом узнает? Просто скажи мне. - Тот, кого ты обманул много лет назад в самом страшном месте Пустошей. Тот, кому удалось вернуть статус человека. Он нашел тебя и узнал. Он не мог смириться с твоим существованием. Ральф расхохотался. Страшно и неистово. Несмотря на практически полное отсутствие информации в сказанном, он понял, о ком идет речь. - Карма – интересная штука, правда? – он перевел дыхание, по-прежнему задыхаясь, и закашлялся. – Мартин Клаус – жалкий неудачник. Так ему и передай… Киллер отвернулся и направился прочь. - … на том свете. Прежде чем Эндер успел обернуться и спросить, что это значит (а может, сразу пристрелить его), Брейер выхватил свой «Магнум» и выстрелил куда-то в сторону работодателя. И как обычно в такие моменты аффекта – прямое попадание в яблочко. Мозги киллера разлетелись по выжженной земле. - Я никогда не проигрываю неудачникам, - прокряхтел Головорез и встал. Кровь сочилась, и струйки жизненной энергии стекали на серый песок. Ральф должен был дойти до дома. Если он и умрет, об этом будут знать, он не сгинет в неизвестность. Господи, каким тяжелым был чертов рюкзак… он скинул его, затем выкинул снайперскую винтовку, оставив при себе только «Магнум» и нож. Целых десять миль от Дарсвилля. Тем временем начало светать. Ральф почти не мог дышать. Медленно, но верно воздух через крошечные ранки на теле проникал внутрь, сжимая его легкие. Больно, до одурения больно. Но надо идти… надо идти вперед. Ворота города наконец показались виду. Брейер упал на четвереньки. Дышать стало еще трудней, но сил в ногах уже не хватало, чтобы нести его тело. Где-то там засуетились охранники, но в глазах его было только расплывчатое пятно. К нему неслись люди… кто они такие? Наемник упал, уткнувшись в землю лицом. Кровь уже не сочилась – казалось, она вытекла вся до капли по дороге. Как же трудно дышать. - Ральф! – услышал он голос Дэйва. Что он говорит? Головорез не понимал ни слова. Господи, Готэм, чего ты шепчешь, не можешь говорить погромче?! Но Готэм говорил все тише и тише, а небо вокруг становилось все темнее и темнее. Мир уплывал в темноту. Вот уже Дэйв и не слышен, а вокруг – пусто и холодно. Хотя нет, вон там где-то пробивается свет. Его что, перевернули на спину? Глупо, сейчас западет язык, и они только ускорят его смерть. Но вокруг только пустота, такая пустая пустота, что аж в ушах звенело. Ему это снится, или это предсмертный бред? Или он уже умер? Ральф не знал. Он уже не был способен разграничить мир, который был вокруг него, и тот, что существовал в его голове. О, кажется он слышит голос. Неужели Дэйв заговорил погромче? Но почему его голос… что с ним? Он такой хриплый и низкий, и… и что же он скажет? Среди всего этого «ничего» вокруг, среди отсутствия всяческих ощущений Головорез внезапно почувствовал, что его плечу вдруг стало тяжело, а где-то внутри – невыносимо жарко. Словно в его желудок засунули и взорвали атомную бомбу, нет – словно там взорвался целый форт Константин. Нет, определенно он видит сон. В последний раз это было так давно, что он уже забыл, что это за ощущение… - Я прямо за тобой, Ральф.