Земля с его могилы

Ральф стоял один посреди пустыни. Босые ноги горели от земли, которая прямо-таки плавилась под палящим солнцем. Он хотел пить, но вокруг не было ни капли воды. Брейер шел куда-то, спотыкаясь и падая, силы кончались. Наконец вдали появился чей-то силуэт; недолго думая, он поспешил к нему. - Эй! Ральф тронул человека, которого догнал, за плечо, и тот обернулся. Это был Сто первый. - Ральф Брейер. Я думал, ты изменился. Я думал, что для тебя теперь существуют хоть какие-то принципы. Ты стал наемником, притом небезызвестным. Я был уверен, что у тебя есть свои моральные устои. - Ты ошибался, - услышал он за спиной другой, до боли знакомый голос. Головорез обернулся к напарнику, который смотрел на него с таким презрением, какого наемник не видел еще ни разу. Вовсе не такое его лицо он помнил всегда. - Я не хотел… - промямлил Ральф, но его горло пересохло от недостатка воды, и слов никто не услышал, кроме него самого. - Ты убил напарника, Ральф Брейер, - продолжал Одинокий Странник. – Неужели ты сможешь теперь жить с этим? - Я бы сам мог застрелить тебя при первой возможности, - ответил ему Харон. – Может, я сделаю это сейчас и верну тебе должок? - Он забрал твой дробовик. Он все продумал. Ты не сможешь ему отплатить, - смотреть на то, насколько приятельски общаются гуль и выходец из Убежища, было невыносимо. Ральф хотел закричать, но голос куда-то пропал. - Ничего страшного. Я убью его голыми руками, - ответил громила и направился к Головорезу, разминая руки… Ральф открыл глаза и резко сел на кровати. Снова этот кошмар. Как будто он сам не понимает, что натворил в ту ночь, как будто не жалеет о содеянном. Но прошлое не вернешь. Он потер глаза и зевнул, а затем обвел свою комнатушку взглядом. На глаза попался Уголок памяти – полочка над письменным столом, приделанная к стене месяц назад, на которой стояли рамочка с фотографией его, Билла и Ленни, швейцарский ножик, разбитые очки в роговой оправе и конверт с контрактом Харона. Он переполз на край кровати, протянул руку и взял спрятанный сверток пергамента. Самая тяжелая и самая глупая его утрата за все последние девятнадцать лет. Он вытащил контракт и в тысячный раз перечитал его. Пальцы легонько прошлись по подписи напарника, приговору на отчаянную преданность обладателю этой потертой бумажки. Решив, что заснуть он все равно уже не сможет, Ральф встал, спрятал снова пергамент в конверт и начал одеваться. Целых два дня без работы, наверняка сегодня кто-нибудь из работодателей да придет. Плюс, надо бы еще отнести Скотту цветы, а то старый ральфов венок наверняка уже завял. Конечно, это не прекрасные ветви сирени из Оазиса, но хоть что-то: на сбор даже этих пустынных сухоцветов ушло вчера много времени. Наскоро навязав на проволочный ободок тусклые желтые цветки, Ральф подхватил венок и пошел в направлении местного кладбища. Отыскать могилу шерифа было несложно – на ней украшений было больше всего. Свое творчество Брейер водрузил рядом с надгробием, а затем сел, поцеловал кончики пальцев и дотронулся ими до холмика земли. - И снова здравствуй, шеф. Жаль, ты не с нами. Твой зять тебе и в подметки не годится, хотя и старается. Город опять начинает терять позиции, я делаю все, что в моих силах, чтобы поддерживать к нему должное отношение. Но старое поколение уходит, его заменяет новое. В окрестностях опять появились рейдеры. Ребята отстреливают их и я тоже, но этим гадам до фени. Он глянул вверх. Солнце поднялось над городом: было около девяти часов. - Ну, пошел я, старик. Нужно тренировать новобранцев. Пока никто из работодателей не являлся, Ральф объяснял новому набору наемников, утвержденному два месяца назад, как им стать хорошими солдатами. Все они были еще детьми, лет по восемнадцать-девятнадцать, и ничего еще не умели, если сравнивать их с прежним поколением охранников и наемников города, которых из сорока трех осталось только двенадцать. Новички стремились овладевать боевыми навыками, но это все было уже не то. Брейер учил их обращаться с оружием и импровизировать. - Выберите ствол себе по душе и чувствуйте с ним эмпатию. Ваше оружие – это продолжение вашей руки, вашего сознания, это часть вас самих. Почувствуйте его, и тогда вы сможете творить чудеса. В доказательство он достал старый, не раз модернизированный Хароном дробовик и выстрелил по мишеням. Попал в две сразу. В кои-то веки он научился не мазать. Новобранцы восхищенно зааплодировали. - Тренируйтесь. Брейер отошел в сторону, чтобы не мешать им стрелять. Забавно было наблюдать за молодыми. Они такие максималисты, все жаждут славы и богатства. Но Ральф смотрел на них не улыбаясь, хотя ностальгия пробивала. Вообще в последние два года никто не видел на его лице улыбки, а среди его учеников ходили слухи, что этот жестокий и суровый человек вообще не проявляет никаких эмоций. Он никого не одобрял и не ругал, любые фразы говорил в одном и том же тоне, словно ему вообще было наплевать на всех. - Мистер Брейер! Головорез обернулся: к нему направлялся среднего роста брюнет с уставшими глазами, одетый в плащ шерифа и сомбреро. - Доброе утро, Джейкоб. Что, меня требуют в Офис? - Да. Сэм Сеттер из Ривет-Сити. Они оставили новичков развлекаться с мишенями, а сами направились к Ратуше. - У тебя болезный вид, Джейкоб. - Я не спал всю ночь. Думал, что я делаю не так, - брюнет стянул с себя шляпу. – Почему у Скотта все так хорошо складывалось, а как только я встал на его место, сразу все полетело в тартарары? Кэйт думает, что я слишком много переживаю, но прибыли падают, наемников почти не осталось, а новички… а новичков даже новобранцами назвать трудно. Они же дети. Они ничего не умеют, ну ты и сам знаешь. Ральф улыбнулся. Джейкоб Смит, зять Скотта Дарса и нынешний шериф города, был на четыре года его моложе, но владел своей снайперской винтовкой, надо сказать, на высоте. Вот только в ближнем бою он был слаб, да и в управлении городом тоже не блистал. Не хуже некоторых глав города на Пустоши, но и не лучше. Ни рыба, ни мясо. Но парень старался, и это было похвально. - Ральф, пожалуйста, стань шерифом вместо меня. У тебя это получится лучше! – эта просьба не стала неожиданностью: Брейер слышал ее уже раз, наверное, двадцать за последний год. - Нет, дружок. Управление – это не мое. Ты сможешь, я в тебя верю. - Я скоро развалю город, - Смит с тоской уставился на Ратушу, до которой они почти дошли. – Мне нужен совет. Я не знаю, что делать. Работодателей все меньше, а предложить нам нечего, кроме как тебя. - Хочешь совет? – Ральф остановился. – Возьми этих детей и отправь их в путешествие до Потомака и обратно. Пускай учатся на деле, теорию я им дал. Вернутся не все, может, половина или даже меньше. Но эта половина уже будет солдатами, на которых можно будет положиться в случае чего. Совершенствоваться дальше они будут сами. Или позволь мне брать их по одному или по двое в свои миссии. - Я хочу сделать тебя директором караванной службы. Как тебе такой вариант? - Не откажусь. Но не за бесплатно. - Тридцать процентов от дохода наемников будет уходить в нашу казну, а еще двадцать – тебе на руки. Как тебе такой вариант? - Мне не нужны деньги, которые зарабатывают другие люди. Пусть останется прежний налог в тридцать процентов. Но снимите с меня обязанность уплачивать его - я буду оставлять себе эти проценты в качестве заработной платы. Я возьму на себя все бумаги и связанные с совершенствованием службы расходы, а также обучение новичков. Отчеты буду предоставлять. Идет? - Конечно, идет. Пошли, поговорим с работодателем, а потом оформим тебя в новой должности. Ну и сообщим новобранцам, конечно. - Так что насчет их обучения? - Действуй по своему усмотрению. - Отлично. Поздоровавшись с Сеттером и заполнив положенные три экземпляра договора, Ральф отправил работодателя в гостиницу, а сам вместе с Джейкобом занялся составлением нового документа – на руководство организацией, известной как Дарсвилльская караванная служба. - Гора с плеч, - констатировал Смит по завершению договора. Ну что ж, поздравляю тебя с новой должностью. Надеюсь, вместе мы сможем восстановить нашу прежнюю репутацию, Дарсвилльский Головорез Ральф. - Я буду делать все, что в моих силах, - улыбнулся наемник. Проводив шерифа, Брейер направился в больницу – проведать Лиз. Она как раз оказалась свободна, и потому можно было спокойно поговорить, поделиться новостями. - Меня сделали директором караванной службы, - сообщил Ральф, снимая рубашку. Врачиха села рядом с ним на койку и принялась обрабатывать заживающую рану, полученную на прошлой миссии. – Буду руководить ей и обучать новичков. - Ответственности у тебя теперь прибавится, - Лиз, далеко уже не девушка, но по-прежнему выглядевшая молодой и свежей, сняла старые повязки и накладывала новые. – Но все равно поздравляю. Думаю, ты станешь только популярней. Ты и так уже почти что главная достопримечательность нашего города. - Далась мне эта популярность, - констатировал тот. - Только помни, что тебе нужно больше отдыхать, Ральф. С твоими привычками воспринимать все слишком близко к сердцу ты доведешь себя до нервного срыва. - Я тебя умоляю, Лиз… кому, как не тебе, знать, что нервный срыв у меня еще с тех пор, как Харон погиб. Наступило молчание, которое длилось секунд десять. Затем заговорила врачиха. - Мне жаль твоего напарника. Но ты слишком тяжело переносишь его смерть. Так нельзя. Где тот Ральф Брейер, которого знали мы все? Ты стал равнодушным и черствым. Смерть Ленни на тебя так не повлияла. Ты горевал о нем с месяц, не больше, хотя знал его намного дольше, чем своего Харона. - Мне казалось, что горевать по Ленни – это твоя привилегия? – он усмехнулся. Повисло напряженное молчание, прерываемое только тиканьем довоенных часов. Ральф опустил взгляд. – Прости. Я не хотел тебя задеть. Жаль, что ты так и осталась его невестой. - Я уже смирилась с этим, - Лиз убрала инструменты. – Ленни был особенным парнем. Но ты особенней, я давно тебе это говорю. - Чем же? Женщина подошла к нему, села на колени и поцеловала. Ральф ответил на поцелуй как-то вяло, словно нехотя. Она погладила его по волосам. - Я никогда не любила тебя, Ральф. Но ты последний из них… - она тяжело вздохнула. – Почему мы не можем жить вместе, как семья, спать друг друга, говорить «доброе утро»? - Потому что ты никогда не любила меня, а я – тебя, - Ральф положил руки ей на плечи. – Мы уже не дети, Лиз. Врачиха резко встала и отошла от него, глядя в окно. - Этот твой Харон… он всегда меня пугал. Мрачный, неразговорчивый, в действиях грубый… когда я его спрашивала о ранах, молчал, ждал, что ты за него ответишь. Мне иногда казалось, что он вообще ничего не чувствует, не испытывает никаких эмоций, и вообще, что он слабоумный… - Это стопроцентно ошибочное мнение, дорогая, - хохотнул Ральф. - Тогда почему он был такой… странный? – она развернулась к наемнику. - Просто ты не знала Харона. У нас с ним были особые отношения… вроде как дружба, но в то же время даже больше партнерство… трудно дружить с тем, кто ждет от тебя приказов. Да, он был странным, утверждал, что он не принадлежит никому, но в то же время был слепо преданным… но он был, как ты любишь говорить, особенным. С ним было так спокойно, Лиз… я знал, что меня комар не посмеет укусить, пока он рядом. Когда он погиб, я думал, что умру прямо рядом с ним. Я и хотел даже застрелиться. Но... – Ральф запнулся. – Не знаю, почему я этого не сделал. Но мой мир рухнул, когда его не стало. - Ты стал таким же, как он, это меня и пугает, - она опять подошла и обхватила лицо наемника руками. – Ты почти перестал чувствовать. У тебя нет девушки, нет семьи. А ведь жизнь течет и кончается, Ральф. - Я никогда не стану таким же, как он, Лиз, и это, на самом деле, печально. Я ношу его оружие и понимаю, что ни грамма не достоин. У него был твердый, непоколебимый характер, а эта внешняя черствость… ты не видела Харона в бою. Вот где он выплескивал все свои чувства, проявлял эмоции во всех красках. Как он тогда был прекрасен! Будь я девушкой, я бы ему отдался, Лиз. Как он стрелял, выставляя напоказ весь свой двухсотлетний опыт… я чувствовал себя молокососом, когда стоял рядом. - Ты говорил ему это? – она приподняла уголки рта в улыбке. Ральф опустил глаза. - Нет. К сожалению, я так ни разу и не сказал ему, насколько каждый раз был восхищен его мастерством. Я вообще ничего ему не говорил… я даже другом его никогда не называл… каким же я был идиотом, Лиз. Как же я себя ненавижу за это. Врачиха опять села к нему на колени и поцеловала. - Забудь его, мой милый Головорез. Давай расслабимся, я развлеку тебя. Он сгинул, как и многие другие люди. Ты-то жив… Эти слова ударили в сердце Брейера, как отравленный дротик. Он нахмурился. - Ты не поймешь, да? Да лучше бы я умер! – Ральф отстранил ее от себя, встал с койки и схватил свою рубашку. – Спасибо за помощь. И прости… я наверняка тебя обидел. Пока, Лиз. - Пока, Ральф. Береги себя, - ответила она тихо. Брейер вышел, не оглядываясь на медсестричку, и направился на тренировочную площадку. Часть новобранцев уже разошлась, но где-то половина или даже больше продолжали стрелять по мишеням. - Смирно! – закричал наемник. Все забегали, смешались, а затем встали в линию. – Я говорю вам новость, вы передаете ее тем, кто не слышал. С сегодняшнего дня я – директор Дарсвилльской караванной службы и человек, отвечающий за то, чтобы выращивать из желторотиков вроде вас настоящих солдат. И вот мое новое постановление: каждый из вас обязан пойти вместе со мной на миссию хотя бы один раз. На каждый свой выход я буду брать одного или двух бойцов, в зависимости от вашей успеваемости. После того, как последний из вас пройдет этот этап и я увижу вас в деле, я составлю группы по шесть человек, соединив в каждой из них людей с разным приоритетом в бою и создав самый оптимальный вариант для сражений. Эти группы я пошлю в разные точки Пустоши. Для всех это будет своего рода экзамен, и уверяю, мало вам не покажется, - он многозначительно дернул бровями. – Многие не вернутся обратно. В ваших интересах поскорее изучить теорию сражений и освоить практические навыки, потому что после нашего совместного путешествия права на ошибку больше не будет. Единственной расплатой за осечку будет смерть. Всем все понятно? - Да, сэр! – дружным хором отозвались подростки. - Все свободны. Ты и ты! – он ткнул пальцем на девчонку, которая метче всех стреляла, и на паренька, стиль сражения которого показался ему интересным. – Имена? - Тина Кристалл, сэр. - Дэйв Готэм, мистер Брейер. - Очень хорошо. Вы двое идете со мной завтра. Встречаемся в семь у городских ворот. Свободны. - Есть, сэр. Несмотря на пугающее известие, ученики были рады, ведь миф о бесчувственности Ральфа Брейера был опровергнут им же. Пусть он говорил строго, но все же это была эмоция. Наутро ребята с рюкзаками за спинами уже дожидались торговца и его наемника, когда те подходили к воротам. Тина была невысокой рыженькой девчонкой довольно грубого телосложения, но с достаточно симпатичным лицом и выразительной мимикой. За спиной ее красовалось потрепанное и не раз ремонтированное охотничье ружье, которое, тем не менее, могло прослужить еще энное количество лет. При должном уходе, разумеется. Дэйв, долговязый кареглазый молодой человек с пепельными волосами, выглядел менее уверенно, чем она. Он орудовал десятимиллиметровым пистолетом-пулеметом. Сеттер, видя, что подростки собираются идти вместе с ними, поморщился. - Такой бонус оговорен не был. Им тоже полагается оплата? - Нет, сэр. Они – новобранцы, которым предстоит отрабатывать свои навыки на деле. И я очень надеюсь, - он повысил голос и строго посмотрел на новичков, - что они не будут балластом для нас. В моих приоритетах будет караван, не сомневайтесь. - Хорошо. Выступаем. В глазах учеников был восторг и некоторый страх. Они ведь ни разу не ходили так далеко, да еще и предстояло увидеть Ривет-Сити! Это должно было быть незабываемое путешествие. Со своими трудностями, разумеется. Как и ожидал Ральф, свою воду ребята выпили уже к полдню. Наблюдая, как Тина с тоской выкидывает последнюю бутылку, Головорез обратился к ним, не оборачиваясь. - Чем больше воды вы пьете, тем больше хочется. Ограничьте себя одним глотком в три часа, этого вполне будет хватать. Кроме того, с булькающим желудком труднее идти, а идти нам еще очень, очень долго. Где-то в час дня им встретилась первая рейдерская группировка, приготовившаяся атаковать из засады. Ральф остановил караванщика, достал харонов дробовик, а затем обернулся к ученикам. - Вашей главной задачей в пути будет распознание засады до того, как разбойники нападут на караван. Вы должны чувствовать рейдеров и прочую шваль на уровне подсознания. Сейчас я покажу их расположение, вечером объясню принципы организации ими засад, и дальше вы будете действовать самостоятельно. Двое ребят спрятались за тем валуном, - он указал на приваленный к холму камень слева от себя, - еще один – прямо напротив них. Как только вы нападете на кого-либо из них, из-за холма прямо перед нами вас атакуют еще двое или трое рейдеров. Понятно все? - Да, сэр, - хором ответили подростки. - Очень хорошо. Я вас прикрою, - Брейер улыбнулся, а когда они остались стоять на месте в недоумении, повысил голос. – Ну же, чего стоите! Давайте, действуйте! – он указал руками вперед. Тина и Дэйв, переглянувшись и сглотнув, медленным шагом направились в центр засады. - Ты не будешь им помогать? – удивился Сэм. - Только если увижу, что они не справляются. Скорей всего, придется помочь. Он оказался прав. Рейдеры напали на ребят сразу с трех сторон. Одного из них уложил Дэйв, хотя, похоже, сам удивился своему попаданию. Двоих подстрелила Тина. Еще трое уже готовились разорвать их на куски, но в этот момент вмешался сам Брейер, и исход битвы был решен. Из пяти нападавших сумели убежать лишь два рейдера. - Запомните, детки, - Головорез закончил с обыском тел и, не найдя ничего интересного, закурил. – Пока ваша интуиция и чувство экстрасенсорности – да-да, не смейтесь – еще не слишком развиты, вы полагаетесь только на свое внимание. Все должно вас интересовать – камень, скатившийся со склона, тень, мелькнувшая на песке, странные шорохи. Замечайте это и анализируйте. С опытом вы запомните тактику основных типов противников и способы оптимального ведения боя с ними. Также с опытом к вам придет навык, который я называю экстрасенсорностью. Это способность чуять врага на уровне подсознания. Просто вы знаете, что за вами следят, что за соседним валуном засада, и вы готовы к ней до того, как противник обнаружит себя. Вы будете реагировать на врага даже тогда, когда спите. Но чтобы этого достичь, нужно тренироваться. Очень, очень много тренироваться, не жалея себя. Жалость к себе – это порок, это препятствие на пути к совершенству, к чему все мы в итоге стремимся. Новички каждый раз слушали эти речи с открытыми от восторга ртами, словно их вещал сам Тридогнайт, а не усталый тридцатисемилетний старик с никогда не меняющимся выражением лица. А говорил он так после каждой битвы. День этот длился бесконечно, но к концу его Тина и Дэйв были уже намного уверенней и атаковали уже с первой команды, а не с дополнительного пинка, а со стволами своими практически срослись. Воистину, современные подростки очень быстро учатся жизни, хотя и не без «подачек» со стороны старших. - Тина, ты так и не попадешь в цель, пока держишь ружье так далеко от себя. Зафиксируй приклад на плече и целься, ты что, вчера в руки пушку взяла? – Ральф достаточно грубо поправил положение оружия в руках у девушки. – Я удивляюсь, как ты вообще попадала в цели на площадке. Поправь его, и ты станешь еще метче. Дэйв… если трудно прицелиться, выпрями руку перед собой и создай дополнительную фиксацию второй рукой. Черт подери, ребята, вы с пяти лет ходите с пушками. Почему я должен вас этому учить? Вечером, когда уже был разведен костер и путники открыли по банке консервов, Ральф обратился к ученикам. - А теперь я хочу познакомиться с вами обоими поближе. Итак… предлагаю начать с дамы. Тина, расскажи о себе. - Тина Кристалл, шестнадцать лет, - начала она. – Моего папу вы знаете, он продает еду в «Мистере Скотче». - Ларри Кристалл, конечно, знаю, - кивнул Головорез. - Ну вот… мама у меня умерла, когда мне было шесть. Она работала в охране, и от нее мне досталось это ружье. Мама считала, что любой человек должен носить оружие, ведь ты должен уметь постоять за себя, неважно, девчонка ты или парень… поэтому я и пошла учиться на наемника. Это здорово, защищать не только себя, но и еще кого-то. - Очень хорошо. Дэйв? - Дэйв Готэм. Мне девятнадцать. Мама полы драит в Ратуше, а отец… - Я знал твоего отца, - перебил снова наемник. – Прекрасный был человек. Его и Скотт Дарс очень уважал. Жаль, что горстка рейдеров оказалась сильнее, чем он. - Я горжусь тем, что я его сын! – парень ударил в грудь кулаком. – Он дрался насмерть и погиб, как герой! Лучше смерти не придумать. Он пытался научить меня тому, что умел сам, но у него было очень много работы. У него вечно не хватало времени на все… но я все понимаю, он был занятой человек, и я, в принципе, сам могу научиться всему. Было бы круто работать по найму… мир можно посмотреть. - Прекрасно, - заключил Ральф. – Я рад, что вы рветесь добывать знания и совершенствовать навыки. Но запомните: работа по найму – это не просто стрельба. В тот момент, когда вы подписываете договор, вы берете на себя ответственность за жизнь и здоровье вашего работодателя. Каждая его рана, или, что гораздо хуже, его смерть останутся на вашей и только на вашей совести. Кроме того, даже когда его раны заживут, или, опять же, в худшем случае, тело истлеет в могиле, эти увечья останутся незаживающими шрамами на вашей репутации. Он смотрел на них в упор, показывая, что разговор серьезней некуда. Убедившись через пару секунд по взглядам, что ученики его поняли, Ральф кивнул и продолжил говорить. - За весь период моей работы получали раны многие, но я не потерял ни одного работодателя. Все они в итоге дошли до места назначения. Качество вашей работы определяет ваш дальнейший заработок. Пример тому – Ирвин Оушен из Тенпенни-Тауэра. Я работаю с этим человеком уже восемь лет, и он продолжает снова и снова нанимать меня. О чем это говорит? О том, что он уверен во мне, а пока он уверен во мне, он не наймет никого другого. На опытных конвоиров строятся очереди, верьте мне. Человек, давший мне одно убийственное задание два года назад, ждал меня три дня, хотя он рьяно утверждал, что он занятой и что у него нет времени торчать вдалеке от событий, в которых он являлся непосредственным участником. Больше двух дней отдыха для таких, как я – это шик, можно сказать, отпуск. Но и денег такие, как я, тоже зарабатываем в разы больше, чем те же охранники Дарсвилля. Он глянул в потрескивающий костер. - Уже поздно. Надо бы нам всем на боковую… - Мистер Брейер, - перебила его Тина. – Вы говорили про убийственное задание… это там Вы потеряли своего напарника? Вопрос застал Головореза врасплох. Он даже замялся. - Да, я тоже про это слышал! – подхватил Дэйв. – А Вы расскажете, как это произошло? - Я не собираюсь ничего рассказывать вам ни про моего напарника, ни про это задание, - собравшись наконец с мыслями, жестко ответил он и встал. – Это дело не касается никого, кроме меня и моего бывшего работодателя. А теперь марш спать. Завтра подниму вас рано утром и заставлю делать зарядку. И никаких исключений! - Ты хорошо говоришь, Ральф, - сказал ему Сеттер, когда подростки ушли и завернулись в свои спальники. – Ты, может, этого не осознаешь, но ты прекрасный учитель. Возможно, потому, что и тебя жизнь, насколько я слышал, хорошо проучила. Раз уж зашел об этом разговор, то еще раз выражу свои соболезнования по поводу Харона. Кто бы что ни думал, вы были отличной командой. Лучше я еще не видел. - Я как будто часть себя потерял вместе с ним, Сэм, - вздохнул наемник. – Хожу вот по этой земле и не понимаю, почему я до сих пор еще жив. От сердца как будто кусок оторвали. Да что там кусок – как будто сердце вырвали… - Он был для тебя кем-то большим, чем просто напарником? – грустно улыбнулся торговец. - Он был моим лучшим другом. Не знаю, считал ли он меня кем-то большим, чем работодателем, но… я просто не мыслил себя без него, и до сих пор не мыслю. Никто уже не станет для меня ближе, чем он. - Мне жаль, правда. Ладно, Ральф, в самом деле уже поздно. Давай-ка по койкам. Надо сказать, работая в одиночестве, Головорез научился не спать, а дремать. Теперь можно было нести вахту одновременно с отдыхом. Правда, эту дрему нельзя было назвать сном, тем более здоровым. Конечно, силы это не полностью восстанавливало. Но зато хоть какое-то расслабление. Утро следующего дня началось с рева Брейера «Подъем! Упор лежа принять! Тридцать отжиманий!». Ученики повскакивали с земли, спешно освобождаясь от спальников, а затем принялись выполнять задание. - Каждый конвоир должен уделять физической культуре хотя бы двадцать минут в день. Таким образом вы всегда будете в тонусе и готовы к нагрузкам. Приучите себя делать зарядку каждое утро, сразу же после подъема. Никогда не нежитесь в постели! Как только открыли глаза – встали и занялись делом! Съев несколько уже высохших тостов, они двинулись в путь. Вода у юнцов кончилась, но Ральф не дал им ни глотка из своей фляжки и не позволил сделать этого Сеттеру. - Они должны учиться на собственных ошибках. Я не говорил, что это будет легкий путь. Пускай терпят до первого источника. К великому счастью учеников, вода нашлась к четырем часам дня. Проходя мимо очередной группы разрушенных домов, Ральф не удержался от соблазна исследовать их. В одном нашелся холодильник, а на полках его – несколько бутылок нюка-колы и три бутылки очищенной воды. - Эй, салаги, - крикнул он и кинул им по бутылке. – Вот вам стратегический запас. А этим насладитесь сейчас, - и протянул нюка-колу. Ребята осушили бутылки с газировкой за считанные секунды и расплылись в довольной улыбке. Свой напиток Ральф спрятал в походной сумке, а еще две отдал работодателю. Сеттер, поблагодарив наемника, напомнил, что путь их еще не окончен, и они продолжили движение. За этот день караван прошел больше. На пути попадалось все больше зданий, и строения становились все выше, сложней и внушительней. Наконец обилие более-менее сохранившихся дорог и офисных зданий послужило сигналом, что они достигли центра Вашингтона. - А теперь начинается моя нелюбимая часть пути. Уверен, и вы тоже будете от нее не в восторге, - Ральф обернулся к ученикам, а затем вместе с Сеттером потащил за рога упирающихся браминов в первый попавшийся по дороге тоннель метро. Ребята посмотрели на решетчатые ворота с ужасом: как же не хотелось идти в эту темноту! Брейеру тоже было знакомо это чувство: ощущение, что ты погружаешься в склеп, наполненный призраками. По сути, так оно и было, если обратить внимание на обилие человеческих и не только скелетов под ногами. «Ты боишься метро.» О, как же некстати всплыло это воспоминание. Почему именно его голос вновь зазвучал в голове?! Головорез уже не знал, нравится ли ему голос Харона или он ненавидит его. Как сейчас не хватало его присутствия. Ведь не раз, когда им приходилось спускаться в мертвые тоннели, и Ральф останавливался, словно решался продолжить путь, гуль клал тяжелую руку ему на плечо так, что он даже вздрагивал, и говорил: «Я прямо за тобой». И словно гора с плеч падала. Словно на его теле внезапно появлялась броня, как минимум усовершенствованная силовая, и никакие враги не были страшны. Побродив часа три по тоннелям и найдя наконец нужную ветку, они выбрались около Молла… и сразу же напоролись на супермутантов. Ральф оставил работодателя около входа и кивнул ребятам. Ученики с ужасом посмотрели на здоровенных уродливых существ, в которых уже не осталось практически ничего от людей. Завязалась перестрелка; Ральф наорал на них, чтобы и Тина, и Дэйв присоединились к битве. После пяти минут оглушительных выстрелов и трех упавших грузных тел настала тишина. Все вздохнули с облегчением, кроме Брейера. - Четверо. Я точно помню, что слышал стрельбу из трех стволов, и еще один был с суперкувалдой. Еще один где-то здесь! И тут же этот один дал о себе знать: он схватил Тину за шиворот и швырнул ее с размаху о стену здания. Она потеряла сознание. Дэйв кинулся на помощь, но когда супермутант повернулся к нему, просто прирос к месту. - Что ты застыл, парень, стреляй!.. – заорал Брейер, несясь к ним. Но тот просто оцепенел. - А ну посторонись! Следом за хрипловатым женским голосом во врага полетел шквал из пуль. Тот затрепыхался, как кусок ткани на ветру, отступил пару шагов назад, а затем упал, заливая кровью землю под собой. Ральф добежал до Дэйва, а затем глянул на источник выстрелов. Он готов был поклясться, что такой охрененно красивой стражницу Уиллоу представить у него не хватило бы даже воображения: выпрямленная, непоколебимая и с непривычно агрессивным взглядом, женщина-гуль еще не убрала тело врага с мушки. Лишь несколько секунд погодя, убедившись, что больше он не встанет, она спрятала свой автомат и подошла к Ральфу. - Я помню тебя. Ты – новый работодатель Харона, да? Боже, и здесь Харон. Хотя, это же Подземелье – чего удивительного. Видимо, обойтись сегодня без тяжелых воспоминаний не получится. Брейер кивнул. - Да… я был, так сказать. Спасибо за помощь. - Ты продал контракт? – она наклонилась над Тиной, потрясла ее и похлопала по щекам, приводя в себя. Девушка поморщилась, а затем перевела взгляд на Уиллоу и пронзительно заверещала, отдернувшись от нее. Та скривилась в уже более знакомой Брейеру ухмылке. – Ага. И тебе тоже здрасьте. - Извини ее. Она раньше не видела гулей. А Харон погиб. - Он погиб?.. – голос стражницы стал тихим-тихим, словно она резко онемела. Помолчав так несколько секунд, она продолжила. – Жаль. Он всегда был… кхм… я просто не могу поверить, что с ним вообще что-то могло случиться. Хороший был парень, хоть и нелюдимый. - Парень был лучшим из всех, кого я знал, - подтвердил Ральф, а следом отрезал, - я не хочу о нем говорить. Подскажи нам лучше, проход отсюда до Потомака свободен? - Отсюда вы не доберетесь. Тебе нужна станция «Анакостийский причал». - О господи, опять метро, - Головорез закатил глаза. - Здесь совсем недалеко. Просто поверните на юг, когда выйдете к поездам, и направляйтесь по тоннелю. От силы час пути, при условии осложнений в виде диких гулей и прочей заразы внутри. Выйдете прямо напротив Ривет-Сити. - И почему я раньше не знал про этот тоннель… приходилось столько развалин обходить, - задумчиво протянул Ральф. - И, небось, с супермутантами воевать, - хохотнула Уиллоу. – Ну, теперь будешь знать. Поблагодарив девушку еще раз, Брейер повернулся к ученикам. - Вам бы тоже следовало сказать спасибо ей. И тебе, Дэйв, в особенности. - Кто это? – шепотом спросила Тина. - Это Уиллоу, она охраняет Подземелье. - Подземелье?! Город гулей?! – к юноше вернулся дар речи. - Да, именно он. Пойдем, надо трогаться. Спустившись снова в метро, Ральф рассказал Сеттеру про короткий путь. Переход занял даже меньше времени, чем говорила стражница: хотя на пути им встретилась группировка рейдеров, которых они уже достаточно легко перебили, через сорок минут караванщики снова вдохнули свежего воздуха. - Добро пожаловать в Ривет-Сити! – Сеттер, погоняя браминов, первым взошел на трап. Животных они держали в трюме; в сейфе Сэма, который находился там же, разгрузив их, торговец запер свой товар, а потом расплатился с Брейером и распрощался с ним. - Четыреста крышек, - протянул тот. – Надо повышать цену. Даром, что ли, я становлюсь все опытнее. Так и на пропитании придется экономить. - Мистер Брейер, - обратился к нему Дэйв. – А мы тут переночуем? - Нет. Здесь всюду воняет нефтью. Я предпочту этому месту любой дом в центре. - Но там же супермутанты! – вклинилась Тина. - Не везде. - А мы на обратном пути зайдем в Подземелье? – глаза Дэйва заблестели: его заинтересовал город, населенный гулями. - Нет! – Ральф повысил голос. – И хватит задавать мне вопросы! Вот начнете сами путешествовать, находитесь по всяким Подземельям и не только. А сейчас вы оба у меня под началом! - Даже на часик?.. – Готэм начал строить глазки. Надо сказать, у него это неплохо получалось. Все бы ничего, если бы Головорез уже не чувствовал себя в некоторой мере их приемным папочкой. Он закатил глаза. - Ладно. На часик зайдем. Обновлю свои пушки и уходим обратно. Ясно вам? - Ура! – крикнул парень. Тина же, видимо, не испытывала большого желания попасть в Подземелье, но выбора у нее уже не было. Переночевали они, как всегда делал Ральф, в одном из домов в окрестностях. Правда, сон не хотел приходить к Брейеру – он опять вспоминал Харона, лежа на диване в гостиной. Закрыл глаза. В уме возникали и сменялись картинки, и везде они были вместе: вместе сражались, спали, попеременно неся вахту, становились спина к спине… и завершалась вся эта череда сценой взрыва и стеклянных, невидящих глаз гуля, смотрящих сквозь работодателя, в то время как из-под тела его расползлась по всему коридору кровавая лужа. - Мистер Брейер, - услышав шепот, Ральф подскочил и инстинктивно потянул руку к дробовику, но это была всего лишь Тина, присевшая рядом с диваном. - Какого черта ты здесь? – он глянул наверх лестницы, где в бывшей детской комнате должны были спать его ученики. – Мы скоро двинемся в путь, тебе нужно набраться сил. - Я просто хотела Вам сказать… понимаете… - она замялась. - Ты не могла бы подождать до завтра? Я тоже хочу спать. Неожиданно девушка встала и без предисловий стащила с себя майку, оставшись в штанах и лифчике. Ральф удивленно приподнял брови. Тина на этом не остановилась – она сняла штаны и села на колени наемника, обняв его и коснувшись его губ своими. Это послужило для Брейера ментальным пинком: он отодвинул ученицу от себя и выскользнул из-под нее. - Немедленно одевайся и иди спать. - Но неужели Вы не видите? – разочарованно сказала она. – Я люблю Вас! - Любишь? – Головорез рассмеялся. – Девочка моя, ты понятия не имеешь о том, что такое любовь. Что нас с тобой объединяет, кроме того, что ты скоро тоже станешь наемницей? Ничего! Одевайся и иди спать. Сейчас же. И чтобы без подобных глупостей больше. Поняла? - Я правда Вас люблю! Я увидела Вас два года назад и сразу же полюбила! Поэтому я и пошла учиться на наемницу, хотя просто могла уйти и начать путешествовать по миру. - До первой рейдерской группировки, - усмехнулся Ральф. – Если ты пошла на эту профессию только ради того, чтобы попробовать завоевать мое внимание – ты меня разочаровала. У тебя не получится этого сделать. Думаешь, ты одна пыталась? Думаешь, за девятнадцать лет в Дарсвилле у меня никогда не было поклонниц? Ты ошибаешься. Наемник взял ее одежду и буквально всунул ей в руки. - Попробуй лучше очаровать Дэйва. Способный и хороший парень. А тебе, раз уж у нас зашел разговор на эту тему, я скажу откровенно: девушка, которая была мне нужна, уже почти два десятка лет как мертва. А другие меня никак не интересуют… разве что на пару часов, чтобы трахнуть их и получить минет. Ничего больше. Тебя я не собираюсь порочить, так что извини. У меня и так немало дерьма в жизни произошло. Разочарованно вздохнув, Тина оделась и направилась на лестницу. - Извините. Я не хотела доставить Вам неудобства. - Иди выспись, чудачка, - усмехнулся он напоследок и снова лег. Какая-то его часть негодовала: он ведь мог сейчас расслабиться, получить удовольствие, хоть что-то отвлекло бы его от мыслей о Хароне. Но почти все его существо претило этому. Ральф раньше и не задумывался о том, что все еще любит Кэрри и не видит рядом с собой никого, кроме нее. Неужели так и есть? Неужели какая-то часть в его сердце все еще напоминает о первых восемнадцати годах жизни? У рейдеров нет чести. И снова Харон. В уме всплыл запах земли с его могилы, пропахший порохом и Подземельем, словно запах этот сочился сквозь камни и песок. Надо бы навестить одинокое дерево с надписью «Х.», подумал Ральф, принести старому товарищу бутылку виски. А то он уже месяца два там не был. К тому же, есть что рассказать ему. Наутро, когда все проснулись и умылись, Тина посматривала на своего учителя несколько виновато, однако Брейеру хватило такта, чтобы сделать вид, будто ничего не было. Через час девушка чувствовала себя намного свободней. Путь до Подземелья по метро на этот раз оказался еще более коротким, ведь он уже был расчищен. Уиллоу, курившая у входа, махнула им рукой в знак приветствия, а потом указала на небо. - Тучи сгущаются. Это ты, что ли, приносишь дождь в центр Вашингтона? Ральф ничего не ответил. Когда открылась массивная дверь, двое его учеников инстинктивно зажали носы и сморщились. Наемник заметил это движение, даже не глядя на них. - Руки от лица. Немедленно. Это их город, и это их настраивает против. Мы должны вести себя вежливо и не показывать, как неприятен для нас запах Подземелья. Мы же не хотим, чтобы гули вышвырнули нас вон, правильно? Пять лет он не чуял это так отчетливо. Просто ложись и помирай, задыхаясь. Открывая дверь, ведущую к главной площади Подземелья, Ральф сам едва удержался от зажатия носа пальцами, потому что воняло здесь просто не по-детски. Дэйв, несмотря на нездоровую атмосферу, разглядывал все с интересом, и даже на какое-то время просто забыл про попутчиков. Тина же жалась к Головорезу, глазея на прохожих с почти неприкрытой неприязнью. Один раз тот напомнил ей о правилах приличия, но помогло это не более, чем на пять секунд, после чего девушка опять скривилась и старалась не отставать от наемника ни на шаг. - Офигенно, - констатировал парень, возвращаясь к Ральфу и Кристалл от статуи на площади. – Они все такие… другие. Такие непохожие. - Тина, не заставляй меня делать вид, что ты не со мной, - не обратив на него внимания, пробормотал Брейер. – Сделай нормальное лицо. - Я не могу, - она сказала это резким шепотом. – Зачем я вообще сюда пошла… - Кажется, ты забываешь, кто главный в нашей троице, - Головорез сказал это абсолютно спокойно, но на девушку подействовало, и она, выдохнув, постаралась расслабиться. Гули, попадающиеся им, приветствовали Ральфа – его они помнили еще с тех пор, как он забрал от них Харона. И тут же неодобрительно косились на Тину. Наемник ловил эти косые взгляды, затем глянул на девушку и подумал о том, что в мире скоро станет на одного расиста больше. Но это уже не его дело – никого переубеждать он не собирался. В магазине у Тюльпан, как всегда, был целый арсенал на продажу. Счастливая при виде покупателей женщина разложила крупнокалиберные стволы перед Ральфом – она помнила, что в тот раз он купил штурмовые и снайперскую винтовки. - Ты, я смотрю, меняешь стиль боя. Мачетой обзавелся, - продавщица с улыбкой кивнула на ножны, притороченные к поясу Брейера. - Уже где-то с год. Надо же как-то оправдывать свое прозвище, - тот похлопал ладонью по своему мачете. - На этот раз мне нужна снайперина и дробовик. Штурмовыми с некоторых пор не пользуюсь. - Чего так? – она послушно убрала упомянутые винтовки и достала два дробовика. – Этот поновей, а этот – не очень. - Мне детали на починку, - Головорез взял тот, что подешевле. – Не пользуюсь, потому что разонравились. Точность маленькая, да и ломаются, как скорлупки. - И давно ты без штурмовок? – спросила она, убирая все остальное. - С тех пор, как получил этот дробовик. Ральф снял с плеча ствол и положил его перед Тюльпан. Женщина взяла его в руки и осмотрела со всех сторон, оценивая состояние. - Я смотрю, у него подкорректирован разброс, - заметила она. – Хорошее оружие. Такой же точно ствол был у Харона. Помню, он заходил ко мне его ремонтировать. Ральф плотно сомкнул челюсти, даже зубы заскрипели. В принципе, чего еще он ждал, идя в Подземелье. Тут все напоминало ему про напарника. - Это и есть его ствол, - выдавил из себя Головорез. – Харон погиб на задании. И опять та же самая реакция - шок. Очевидно, все жители Подземелья до этого момента были уверены, что он вообще бессмертен. Да что тут говорить – сам Ральф был в этом уверен, убедившись в обратном только два года назад. Ненавидеть себя за тот выстрел и напарника за его смерть стало в порядке вещей. Правда, о первом факте никто не знал и не должен был узнать – это слишком позорно, чтобы вообще рассказывать о таком. - Харон погиб… в это трудно поверить… жаль его, - наконец ответила продавщица. – Триста двадцать крышек. - Спасибо. Пока, Тюльпан. Он развернулся к ребятам и жестом указал на дверь. Ученики кивнули. - Будь я на твоем месте, я бы вернула парню единственную ценность, которая у него была, - сказала напоследок женщина. Брейер приостановился на секунду, раздумывая над ее словами, а затем тихо сказал «Пойдем» и направился на выход. Тина вылетела из магазина пулей и всем видом показывала, что ей не терпится убраться отсюда. Дэйв ее мнения не разделял. - Я видел там бар! Может, за… - Нет! – резко и громко отрезал Ральф, настолько, что даже некоторые проходящие мимо гули вздрогнули и обернулись. – Распитие спиртных напитков уж точно не входит в программу миссии. Так что зачехлились оба и идем на выход. - Слава Богу, - пробормотала девушка. Ральф открыл было рот, чтобы сказать ей кое-что по поводу несдержанности, но сумел вовремя взять себя в руки. Не дай Бог у него были бы дети, он бы поубивал их в переходном возрасте. Теперь он очень хорошо понимал Курта, который пытался управиться с пятью такими ребятами и порой срывался. Уже около входа он услышал раскат грома, а следом – шум. В холл Исторического музея влетела Уиллоу, успевшая промокнуть наполовину. - Там не дождь, а ливень, чтоб тебя, Дарсвилльский Головорез или кто ты там… - Обо мне пошла молва? – удивился Ральф. - Да про тебя молва гремит на все Пустоши, - проворчала она. – Каждый гладкокожий посетитель о тебе знает, не говоря уже о том, что с того времени, как ты пришел, у нас их стало в разы больше. - Ну… я просто провел небольшую рекламную акцию по Пустошам, - признался тот. Страж недоуменно поморщилась. – Ну, в том плане, что у вашей Тюльпан отличные пушки по низким ценам. - А, понятно. Я-то думаю, чего все сюда поперлись. В общем, поздравляю тебя, ты звезда. О тебе даже больше, чем о Сто первом говорят. - А что, в Подземелье так любят Сто первого? – Брейер злобно усмехнулся. - Ага, конечно. Очень любят, особенно после того, как он отключил боевой ограничитель Цербера, и мы, не считая почти десятка жителей, лишились последнего нашего охранника, - она сплюнула на разбитую плитку. Ральф нервно дернул нижней губой. - Да, мне он тоже много чего нехорошего сделал. Но, надо сказать, при всех его тараканах и недостатках были у него и хорошие черты. Ладно, Уиллоу, мы пойдем. - Куда вы пойдете? – гуль попыталась было задержать его за рукав плаща, но пальцы ее сорвались. – Там ливень, слышишь меня? - Нам все равно до метро, тут десяток метров, - он открыл дверь и кивнул ребятам. Тина и Дэйв кинулись наружу, прикрываясь куртками: дождь шел проливной. Ральф же пересек заданные несколько метров спокойным шагом. Уже около входа в метро он остановился и поднял взгляд к небу, подставив лицо дождю. Он пытался представить, что чувствовал Харон в этот момент, но у него не получалось; наверное, потому, что Брейеру не приходилось сидеть взаперти в Подземелье в течение двухсот лет. «Друг, ты не представляешь, как мне сейчас тебя не хватает… сволочь ты недолговечная…» В тоннелях метро, на выходе из нужной им станции, решено было остановиться на ночлег. Отчасти потому, что снаружи все еще шел радиоактивный дождь, но по большей части оттого, что Ральф хотел пострелять, а здесь радтараканов было до черта. Отличная возможность. Пока его подопечные мирно расположились на отдых, он прошел в туалетную комнату, стены которой были увешаны зеркалами, прицелился и выстрелил по одному из насекомых. Хитиновая оболочка и внутренности разлетелись на куски. Он глянул на себя в зеркало, а затем, словно позируя, вытянул одну руку с дробовиком и выстрелил, не поддерживая оружие второй. Отдача оказалась гораздо сильней, чем он ожидал, и Брейер пошатнулся. Он сплюнул: Харон стоял в такой позе неподвижно, как скала, словно говоря: хоть ружье, хоть гранатомет, ничто не сдвинет его с места. Ральф снова посмотрел на себя с дробовиком на вытянутой руке. Жалкая пародия. Он даже злобно оскалился, не то на зеркало, не то на себя. Тюльпан права: он должен вернуть оружие его настоящему хозяину. - Мистер Брейер, сэр? Он обернулся: в дверях стоял Дэйв, робко заглядывая в туалетную комнату. Ральф повесил дробовик на плечо. - Какого черта ты не спишь? - Я услышал выстрелы, - ответил тот. – Подумал, что Вам нужна подмога. - Мне подмога не нужна никогда, - жестко отрезал Головорез. – Я уже давно отучился от ожидании помощи со стороны и умею со всем справляться самостоятельно. Так что иди поспи и дай мне спокойно пострелять по радтараканам. - Мистер Брейер, - вместо этого юноша подошел к наемнику и прислонился к колонне, выстроенной посередине туалета. – Пожалуйста, расскажите мне про Вашего напарника. В последний день я много раз слышал, как Вы говорите о нем. Я хочу знать. Ральф вздохнул и сел прямо на пол. Что ж, видимо, от этого разговора было не уйти. - Что именно ты хочешь знать? - Все. Просто… моя мама говорит, что Вы очень изменились после того, как он погиб. - Это естественно. Разве ты остался прежним, когда погиб твой отец? Или представь, что твой лучший друг вдруг умрет, разве ты останешься прежним? Дэйв опустил взгляд и задумался. Брейер сглотнул. - С Хароном я общался всего три года, меньше, чем с кем либо еще. С Ленни и Биллом мы проработали четырнадцать лет, из них где-то семь мы были почти неразлучны. Но для меня ни тот, ни другой не значили столько же, сколько он. Он был… - Головорез запнулся. – Он был особенным другом. Может, оттого, что в его обязанность входило защищать мою шкуру и не дать меня прикончить, я не знаю… Какое-то время, с полминуты, они сидели молча. Дэйву хватило такта, чтобы не требовать продолжения, а просто подождать, пока он соберется с мыслями. - Я встретил его, когда Ирвин впервые отвел меня в Подземелье, - наконец продолжил Ральф. – Даже как-то неожиданно получилось, что я его нанял… наверное, чисто для того, чтобы освободить от первого работодателя, который был, по его словам, редкостной сволочью. Восемь зарплат потратил… но ни разу не пожалел, - он печально усмехнулся. – Мы дополняли друг друга, он был сильнее, я – быстрее. Казалось, не было задания, с которым бы мы не справились. Тебе повезет, малыш, если ты встретишь такого же, но не дай бог тебе потом его потерять, как это случилось со мной. - Было бы круто пообщаться и с ним тоже, - грустно улыбнулся Готэм. Брейер хохотнул. - Едва ли бы ты с ним поговорил. Он не беседовал ни с кем, кроме меня. Говорил, что я отвечаю за него, ведь я его работодатель. И это тоже его отличало… вместе с ним умерла часть моей души, и теперь ничто не восполнит эту пустоту. Дэйв закивал. Он не знал, что ответить, и решил, что лучше опять промолчать. Ральф поднял голову и внимательно посмотрел ему в глаза; парень, почувствовав это, ответил тем же. Во взгляде Головореза читалось немало эмоций, но в этот раз Дэйв яснее всего увидел боль; она была всепоглощающей и беспощадной, она сожрала большую часть сущности Брейера. - Я прожил недолгую, но очень трудную жизнь, Дэйв, - сказал он. – Легче, чем была у того же Скотта Дарса, но много более сложную, чем была у вас. Первый раз я узнал, что такое потеря, в семь лет, и это была моя мама. Отца я не помню вообще, мама говорила, что он пропал. В семнадцать я лишился человека, который был мне вторым отцом. В мои восемнадцать жестокой смертью умерла моя девушка. Я выбил право жить в Дарсвилле едва ли не ценой собственной жизни. Большинство моих товарищей из охраны погибли в следующие четырнадцать лет. Ленни пал в бою, когда мне было тридцать два, а Билл – когда тридцать три. А в тридцать пять лет у меня погиб Харон. В мои тридцать шесть Дарсвилль лишился Скотта, и после этого я чувствую себя настолько одиноким, что каждую ночь страстно мечтаю застрелиться. Но я и без того проживу еще от силы лет десять, может, пятнадцать. Но не больше. - Не говорите так, - Дэйв замотал головой. - Как Харон когда-то сказал мне, что чувствует, что я буду его последним работодателем, так и я сейчас чувствую, что мне осталось жить не так уж и долго. На самом деле, это не так плохо, - он пожал плечами. – Мне с лихвой уже хватило этих лет. Еще столько же я не выдержу. Он встал с места и, улыбнувшись, похлопал по плечу парня. - Теперь наше время прошло, настало ваше. Вы еще молоды и полны сил. Наемники Пустошей уже лет в сорок – глубокие старики, так что нас пора заменять. - Силы силами, а опыт не пропьешь, мистер Брейер. - И даже это я знаю намного лучше тебя, малыш. Харону было больше двухсот лет, и я со всем своим, как ты говоришь, опытом, - он выделил последнее слово, - просто в подметки ему не годился. Если бы ты видел, как он стрелял, Дэйв… будь он открытей с людьми, девки на его шее гроздьями бы висли, только лишь он выстрели. Лучшего снайпера я не видел. - Я не знал его, а потому для меня Вы – лучший снайпер, - теперь плечами пожал Готэм. - Он и меня многому учил. В частности, стрельбе. Я бы и половины того, что могу сейчас, не умел бы, если бы он мне не показал. Так же замечательно у меня не получалось и не получится никогда, но кое-что из своих секретов он мне рассказал. - Например? - Например, он советовал при стрельбе слушать сердце и стрелять в промежутке между двумя ударами. Вроде ничего такого. Но он просто жил своим искусством, словно был обручен с ним. И я который раз уже думаю одну и ту же мысль. - Это какую же? – недоуменно поморщился Дэйв. - Что это я должен был умереть на том задании, - Ральф посерьезнел. Пока парень растерянно глядел на него, наемник развернулся и направился к двери. – Может быть, ты поймешь когда-нибудь, почему я так думаю. А сейчас пойдем поспим, дружок. А то скоро уже вставать. Остаток ночи все трое проспали. Ральф, выговорившись, смог наконец уснуть, и наутро чувствовал себя намного бодрее. - Если постараемся, то за полтора-два дня преодолеем этот путь. Ну что, вперед? Если впереди увидим рейдеров, сражаться с ними будете вы. Я теперь наблюдаю. - Все лучше, чем гули, - тихо, но достаточно для того, чтобы ее услышал Ральф, сказала Тина. - Мой напарник был гулем, и он был лучшим из всех, кого я знал, - укоризненно проговорил он. Девушка запнулась и опустила взгляд. – А теперь, если господа новобранцы не возражают, предлагаю все-таки тронуться. - Умом? – хохотнул Дэйв. - В путь, - Брейер не сумел сдержать улыбку. – Шутка засчитана. Молодец. Поработали они ударно в эти сутки: поздно вечером они уже были у ворот Дарсвилля. Без каравана продвижение было в два раза быстрее, поскольку они сами задавали себе и темп, и прокладывали дорогу, порой через камни и скалы, но зато напрямик. Как только они вошли в ворота, послышался чей-то крик: «Ральф, Тина и Дэйв вернулись!», и за какие-то двадцать секунд вокруг парня и девушки образовалась толпа из других новичков. Ральф счел это за отличный шанс улизнуть и оставил ребят рассказывать остальным про их приключения. Послезавтра или через два дня еще кто-то пойдет вместе с ним в поход, и так будет, пока все не пройдут. А потом он найдет, чем занять юных бойцов. Брейер вернулся в свою комнатку и сел за рабочий стол, пододвинув к себе личный компьютер – роскошь, которой незадолго до смерти Скотта удостоился за заслуги перед Дарсвиллем. Он создал новую запись, озаглавив ее сегодняшним числом: с некоторых пор он решил вести дневник. Тина Кристалл и Дэйв Готэм вернулись домой уже не восторженными желторотиками, но юными бойцами. Они далеко пойдут, особенно Дэйв. Он умный и способный парень. Тина… надеюсь, когда она станет кем-то поважнее, она не потратит день своей жизни на то, чтобы стереть с лица земли Подземелье. Гули ей не понравились, чего про парня не сказать. Он в восторге. И он впечатлен моими рассказами про Харона. Ах да, Харон… дружище, я так давно с тобой не разговаривал. Я навещу тебя сегодня или завтра, виски принесу. В «Мистере Скотче» как раз должен был быть завоз, они теперь работают с Тенпенни-Тауэром. До встречи, друг.