"Неизвестный урукхай. Сказки, легенды и песни народов Мордора"

При рождении Ологу дали какое-то имя и, возможно, даже называли так некоторое время, но к тому моменту, когда его забрали в учебку, об этом уже все позабыли. Исполненный сознания собственного величия старшина записал прозвище в толстую книгу большими кривыми буквами: по правде говоря, связывать закорючки в слова ему не удавалось, зато он умел выбирать правильную закорючку для каждого звука. Новобранцы прибывали из многих мест и говорили по-разному, а с возрастом у старшины начались проблемы со слухом, так что какому-нибудь одолевшему грамоту орку случалось потом сильно удивляться при виде собственного имени в документах. Еще один старшина, мелкий северянин с безумными глазами, долго орал на плацу что-то про призвание, великие битвы и прочие высокие материи, мало интересовавшие Олога. Единственное, к чему юный орк чувствовал призвание, была еда. Столовая в учебке оказалась вполне сносной, кормили два раза (не четыре плюс мелкие перекусы, как дома, но жить можно), и Олог послушно маршировал, стрелял и мыл пол в казарме, пока не грянуло Первое Распределение. — На самом деле это ничего не решает, — здоровенный урукхай махнул рукой и зевнул. — Прослужишь нормально, и отправят, куда захочешь. — Ага, как же. Вот достанется тебе в первые командиры какая-нибудь сволочь, так хоть из штанов выпрыгни — все равно характеристику запорет. Олог молча слушал. Никто не говорил о том, где как кормят. Странные они ребята, все же. Сооружение блокпостов на внутренних трактах было инициативой какого-то капитана из молодых, кажется, он даже получил награду. Если вы не видели мордорских блокпостов, то ничего не потеряли, к тому же вас все равно не пустили бы внутрь, за проволочное ограждение. Ологу хотелось, чтобы и его не пустили, но, увы, документы были в порядке, и вскоре он уже безрадостно разглядывал двор, загон для осмотра грузов и казарму, пытаясь выяснить, когда будут кормить. — Вечером, как позовут. Я б еще подумал, стоит ли идти: повар на той неделе так траванулся, что до сих пор только воду хлещет. Олог вздохнул, вспоминая учебку. Вспоминать бабкины разносолы он уже не рисковал, чтобы не расстраиваться лишний раз. Возможно, повар был неплохим парнем, но все портила одна обидная нелепость: он не умел готовить. Абсолютно. И считать, кажется, тоже не умел. Плюс перенесенная в детстве простуда изрядно попортила ему нюх. Личный состав блокпоста страдал, поскольку нюх у орков обычно отменный, они могут есть, что попало, но всегда понимают, что именно едят. То есть почти всегда: блюда, подаваемые в местной столовой, идентификации не поддавались. Прозвище прилипло к Ологу не просто так: он всегда отличался от сверстников размерами, силой и неторопливостью. Почти полгода он завтракал и ужинал, морщась и прикрывая нос рукавом, пока однажды повара не посетило вдохновение: оладьи. Если бы они пахли чем-то другим, ничего бы не произошло, но они пахли оладьями, свежими, горячими, только со сковороды, жирными и сладкими, они пахли детством и весенним утром, молоком и медом, всем тем, что умудряются где-то достать для внуков заботливые бабушки, даже мордорские. Олог покраснел и зажмурился, стараясь продлить чудесное мгновение, а потом осторожно надкусил благоухающий кусок теста. Повара удалось спасти: трое крепких урукхаев отбили его у разъяренного Олога, а ожоги от сковороды скоро зажили. Правда, сломанная ключица срослась неправильно, но это такие мелочи. Олог сидел на гаупвахте и целыми днями жевал гостинцы, которые таскали ему сослуживцы, и слушал рассказы о нагрянувшей комиссии: капитан из Лугбурза заинтересовался происходящим, все-таки его детище, надо проконтролировать. Уезжая, комиссия забрала Олога с собой, и он тепло простился с обитателями блокпоста. — За проявленную инициативу, позволившую выявить явные нарушения в работе пищеблока, что способствовало внесению важных поправок в управление системой блокпостов и распределение кадров, рядовому Ологу объявляется благодарность. Командование сочло уместным сократить срок службы по Первому Распределению. Характеристика соответствует требованиям первой группы. Рядовой Олог отправляется для прохождения дальнейшей службы в учебный лагерь для младшего командного состава. В новом лагере к строевой подготовке и стрельбе прибавились арифметика и грамота. Орки пыхтели над задачками про мешки с крупой, выводили те самые закорючки, которыми так гордился старшина из первой учебки, и читали бесконечные приказы и отчеты. Первую половину дня Олог благостно переваривал завтрак, вторую мечтал об ужине, и закорючки ложились ровными рядами, символизируя размеренность жизни и удовлетворение работой пищеблока. Но все когда-нибудь заканчивается, еще полгода спустя выпускники отправились по местам службы, и Олог впервые покинул Мордор. Таможня оказалась не слишком приятным местом: шумно, тесно, много работы и непривычная еда. Олог с удивлением обнаружил у себя в подчинении отряд новобранцев, которые явно чего-то от него ждали. — Вы завтракали? — оглядев шестерых мальчишек, он выпалил первое, что пришло в голову. — Так точно, — рявкнул один, почти не уступавший Ологу размерами. — Ну… тогда… работайте. Через некоторое время Олог разобрался, что к чему, и нашел две причины почувствовать себя счастливым: во-первых, если делать все вовремя и по инструкции, то его подчиненные почти не доставляли беспокойства, вкалывая на погрузке-разгрузке, а ему самому оставалось лишь проверять, совпадает ли содержимое груза с описью, во-вторых, среди непривычной еды, состоявшей в основном из рыбы, скрывалось настоящее сокровище — маленькие ракушки с кусочками мяса, вкуснее которого он ничего не пробовал. В столовой их давали редко, но Олог не упускал случая угоститься во время проверки грузов. Как-то зимним утром, когда солнце еще не показалось из-за гор, на таможню подошел небольшой обоз, хозяин которого предъявил кипу бумаг. Олог тяжело вздохнул: закорючки оказались незнакомыми, лишь в одном месте крупным округлым почерком была вписана фраза на мордорском. Да и то озадачила она его сильнее, чем чужой язык. — Как это — без досмотра? — Значит, не проверять. Ты отдаешь бумаги, я еду дальше, — пояснил человек, но понятнее ситуация не стала. Олог задумался. В конце концов, они всего лишь таможня, а не пограничная охрана. К тому на дороге появился следующий обоз. — Езжай, — он махнул рукой и вернул торговцу документы. В темноте Олог прошел вдоль освобожденных от досмотра телег и уловил знакомый запах. Небось, везут деликатесы для командования, вот и не позволяют лезть, чтобы груз не растаскивали. Жмоты. Что они, обеднеют там, если он добавит к своему скромному завтраку горсть ракушек? Олог сунул руку под брезент. — Тревога! Солдаты прибежали быстро, но их помощь не понадобилась: человек, прятавшийся в телеге среди ракушек и рыбы, не смог проявить скорость и ловкость, за которую его ценило харадское командование. Трудно быть быстрым и ловким, когда Олог держит тебя за шею. — За проявленную бдительность, позволившую вовремя перехватить шпиона и обнаружить расхождения между интересами Харада и политикой его руководства, старшине Ологу объявляется благодарность. Командование сочло необходимым отправить его в Лугбурз с дальнейшим прохождением службы в действующих войсках. В Лугберзе Олог загрустил: похоже, с мечтами о тихой сытной жизни в каком-нибудь спокойном месте придется расстаться. Голова у него трещала от картографии и тактики, которыми кормили будущих офицеров вместо нормальной еды. А он-то думал, что в Лугберзе на завтрак и ужин ракушки! Как же, ждите: сушеная баранина да каша. Наверное, чтобы на занятиях не спали. Олога частенько тянуло вздремнуть над очередной картой, да разве заснешь на голодный желудок? Мысли его становились все мрачнее, но привычка к дисциплине брала свое: к окончанию курса он оказался в первой десятке, и в отвратительном настроении отправился на запад. — Правда, что северяне на варгах ездят? — А что б им не ездить? Хорошие зверюги, кормятся сами, в бою помогают, — пожал плечами Олог в ответ на вопрос солдата. Откуда только они такие любопытные берутся. — Вот бы и нам таких. Почему у нас нет варгов? Потому что варг — не орк, с такой кормежкой враз дезертирует. Но говорить это мальчишке, пожалуй, не стоит. Со снабжением крепости дело обстояло неважно, но Ологу сразу дали понять, что это не его забота, мол, комендант сам разберется, а ты тут для других дел поставлен. Таможня вспоминалась всё реже, зато нестерпимо захотелось домой. — Олог, там два отряда, стрелки. — Подождут. Стрелков было много, они были злые, потрепанные и голодные, и раздражали Олога своим топотом. Отправить бы их подальше, но лишить кого-то ужина он не мог, проще сразу в расход. В Лугбурзе болтали про Яму, и порой он думал: может, всё командование там побывало? Вот и не ценят простых вещей вроде сытного завтрака и вкусного ужина, мертвяки, как есть мертвяки. Олог несколько раз перечитал приказ, и внезапно ему пришло в голову: что будет, если отправить стрелков не туда? Может, признают непригодным и отпустят домой? Он хмыкнул и, взяв чистый лист, приступил к нарушению приказа. Глупо, конечно. За такие шуточки не домой отправляют, а в ту самую Яму, но из-за отсутствия возможности хорошо поесть Олог стал много пить, в том числе днем. — За решение, основанное на правильной и своевременной оценке ситуации, и позволившее одержать убедительную победу на сложном участке фронта, офицеру Ологу объявляется благодарность. Командование считает, что подобный талант и служебное рвение достойны звания Капитана. Внимательнее надо быть. Думал просто объекты перепутать, там вроде всё спокойно, а в итоге послал стрелков в самое пекло, где они возьми да выиграй битву. Олог сжал в кулаке новенькие капитанские нашивки. Говорят, плох тот орк, который не мечтает стать Капитаном. Видимо, не зря его так прозвали, наверняка в роду тролли были. _____________________________ * Оlog (черное наречие) — разновидность троллей, Olog-hai.