"Неизвестный урукхай. Сказки, легенды и песни народов Мордора"

После разговора с Уфтхаком комендант медлил недолго: на следующее же утро крепость зашевелилась, недовольно загудела, загрохотала сапогами и снарягой, а орки только затылки чесали, получая новые назначения и предписания. — Сама ему скажи! Что мне, жить надоело? — уговаривал Шестнадцатый Гха, едва успевая уворачиваться от очередного летящего в стену предмета. Все-таки темперамент у этой семейки под стать телосложению. Шестнадцатый не знал, с чего коменданту приспичило отправлять сестру в какой-то занюханный форт на другом краю Мордора, но смутно догадывался, что дело не в «куда», а в «откуда». — Не хочет, — зажмурившись, выпалил он, заглядывая в комнату начальства. Вопреки ожиданиям, комендант не вспылил, а спокойно ответил: — Понятное дело. Только всё равно поедет. И ты с ней, присмотришь там. Вот тогда Шестнадцатый окончательно понял, что дело — дрянь. Шаграт смотрел вслед обозу с тоской и облегчением. Все правильно, нечего им тут… — Уфтанг, собирай своих, скоро выходим. Гвардеец невесело ухмыльнулся и, покрепче ухватив костыли, пошел сгонять на плац моргульских орков. — Шаграт, ты чего надумал? Комендант вздохнул: только Углука с его вопросами ему сейчас не хватало. — Не твое дело. — Да как тебе сказать, — старый орк откашлялся, — тут дело такое. Мне моя шкура всего дороже, как и любому из нас. И когда я вижу, что ты отсылаешь из крепости Большую Гха и мальчишку, то шкура эта начинает зудеть в неприятных местах. Беспокоится, шкура-то, за свою сохранность. Чего ты надумал, а? — Разобраться хочу. Ты вот как думаешь, война хорошо идет? — Я думаю, что война идет далеко. И моей шкуре она вряд ли угрожает. А вот то, что ты надумал… — Пошел вон, — рявкнул Шаграт, не имея ни малейшего желания рассказывать о своих планах, — и шкуру придержи, чтоб не свалилась! Самым сложным было решить, кого оставить в крепости за главного. Шаграту непременно надо было самому попасть в Моргул, но кому можно доверять? Комендант не раз про себя поминал недобрым словом игры сестры, ему очень не хватало Гаштага, можно было бы договориться с Горбагом, не так уж у них там строго с дисциплиной. Но достаточно ли умен был сам гвардеец, если так нелепо погиб? Впрочем, тут не ум требуется, а исполнительность и надежность. Ульшаг подошел бы, но у коменданта не шел из головы его рассказ про Яму. Времени на долгие раздумья не было, так что вскоре Ульшаг уже получил порцию наставлений и ушел обдумывать ситуацию в обществе эля. В крепости оставалось всего пол дюжины солдат, остальных комендант успел разослать по очень срочным и важным делам, но статус пусть временного, но начальства не так просто осознать. Уфтанг на своих костылях двигался медленно, но вполне уверенно, так что Шаграт только стискивал зубы и кулаки, изнывая от желания наподдать гвардейцу для ускорения. В конце концов, у него даже не было никакой информации, никаких достоверных сведений, только разгорающаяся паника и уверенность, что надо спешить. — Да не знаю я, — угрюмо ответил Горбаг. — Ладно брехать, у вас тут спецпроверка не хуже, чем в Лугбурзе! Шаграт не мог поверить в то, что услышал. Оказывается, про офицера, который бросил моргульский отряд, а потом попал на обед с Шелоб, здесь знали не больше, чем он сам. — А ты что думаешь, нам сообщают, что они там напроверяли? Заходи, Горбаг, вот, ознакомься, личное дело твоего нового сослуживца? Ага, конечно, разогнались они. Ты пойми, мы тут вообще вслепую служим, а чуть кто вопросов много задавать начнет — так его быстро отучат. Навсегда к этому делу отвращение заимеет, если выживет. Шаграт разворошил палкой угли в костре. Что-то не складывалось. — Я не понимаю. — Да уж, куда тебе. Ты, небось, первый раз за несколько лет оторвал задницу от стула, а теперь удивляешься, что мир немножко не похож на то, что ты ожидал увидеть. — Да пошел ты, — отмахнулся комендант, — тоже мне, политик. Только трындеть горазд. Что ему там надо было, этому вашему Готхагу? Какого хера его в лабиринт понесло? Что вы тут вообще себе думали, когда у вас отряд ушел, незнамо куда, и ни слуху, ни духу? — Я думаю, что никто его никуда не посылал. Оно, конечно, может такое быть, что Её Милость поймала какого-нибудь важного пленника, хотя вроде не слышал я ни о каком побеге. Но тут вот какое дело: тогда бы всех на уши поставили. Или хотя бы гвардейцев. Или твоих стариков, которые лабиринт знают. — Чужака туда слать — бред, — кивнул Шаграт. — Я думаю, он сам полез. Пару минут они сидели молча, обдумывая сказанное. А потом Горбага вызвали по тревоге. Шаграт молча жевал сухарь и наблюдал, как суетятся моргульцы. Горбаг должен был идти в дозор второй день подряд, но он как-то умудрился отбрехаться, отправив вместо себя офицера из молодых. Главный назгул выступал с войском, и никому не было дело до того, почему комендант Кирит-Унгола торчит в Долине. — Ты понимаешь, что происходит? Шаграт покачал головой. — А я тебе скажу. Мы в жопе. — Можно подумать, ты когда-то говорил что-то другое. — Погоди, не умничай, — огрызнулся Горбаг, — раз не знаешь. А я тебе скажу! Главный вон с грохотом, великая рать на марше, да только нахрена он вообще из Моргула вылез? Шаграт прищурился и очертил пальцем круг в воздухе. — Забей. Не до нас сейчас здесь никому. — Глотка у тебя, как у Гха. — Про твою сестру потом. Мне будет интересно узнать, какого хрена вы мне одного из самых толковых гвардейцев угробили. А сейчас слушай дальше. Если бы все шло хорошо, стал бы Сам отправлять на передовую назгулов? Мы же не с эльфами воюем, с людьми, без всякого чародейства. Молчишь? То-то же. Шаграт запил сухарь водой и подумал, что пора, пожалуй, возвращаться. — Что б тебя покорежило, — тихо, беззлобно выдохнул Ульшаг, пытаясь привести в порядок арбалет. А все начиналось так хорошо: несколько дней сам себе хозяин, следить особо не за кем, разве что замок на кладовой Гха проверять, провел утром построение — и весь день свободен. — Шаграт когда вернется? — Углук с сомнением наблюдал за ремонтом оружия, но от комментариев решил воздержаться. — Не знаю, — знать бы, куда его вообще понесло. — Я так думаю, в Моргуле тоже тревога. Может, оно и кстати, что наши там. Так он сказал, когда вернется? Ульшаг взял в руки все еще неисправный арбалет и навел его на Углука. Вот так и понимаешь, откуда взялась любимая фраза коменданта. Такие подчиненные кого хочешь… воспитают. «Назгул тревожится. Берегись лазутчиков на Лестницах. Стражу везде удвоить. К лестницам выставить дозор».* Приказ пришел больше часа назад, но Ульшаг не спешил его выполнять. Смысла тащиться в лабиринт вшестером он не видел. Надоело это все. Свалить бы отсюда. — Ты так и не рассказал мне, откуда знаешь про Готхага, — напомнил Горбаг. — Давай на воздухе присядем, потолкуем. Горбагу, по правде говоря, не было приказа лезть на эту сторону, но и прямого запрета не было, и он пошел проводить Шаграта. Они даже приятелями никогда не были, но сейчас не хотелось расставаться — с кем еще поговоришь свободно? Обоим им было ясно, что война идет к концу, и конец этот вряд ли окажется приятным для обычных мордорских служак. Шаграт рассказал про то, как они нашли Уфтхака, и никто из них не заметил за углом смутную тень, встрепенувшуюся при словах о том, что Шелоб «пеленает» добычу живой. — Пожалуй, я пойду. Неспокойно что-то. Если будут новости, найду способ тебе передать. — Бывай, — Горбаг усмехнулся и пошел догонять своих солдат. Шаграт посмотрел сверху на покрытый дымом Мордор — он редко здесь бывал. Потом принюхался: от выхода из лабиринта, который располагался над отрогом, несло тухлой вонью. Стоило, наверное, сходить проверить, в чем дело. Но Шаграт повернулся и увидел крепость, узкую тропу, спускавшуюся на тракт рядом с воротами — дорогу домой. Башня Кирит-Унгола стояла темная и безмолвная. Ульшаг, а с ним и остальные орки, не стали дожидаться возвращения коменданта. Шаграт пожелал дезертирам счастливо избегнуть Ямы. Одиночество не пугало его, просто надо было найти, чем заняться: разобраться с бумагами, навести порядок в изрядно опустевшей оружейной, проверить запасы в кладовой. — Зря ворота не запираешь. Времена сейчас неспокойные. В мутном черном тумане вдруг пахнуло весной. — Откуда вы взялись? Я же приказал… — А я не твой солдат, чтобы ты мне приказывал, — Гха стукнула брата кулаком в плечо. Шаграт сурово посмотрел на Шестнадцатого: — Ни слова. — Хорошо, — кивнул мальчишка. Комендант старался не думать о том, что будет дальше. О людях, которые придут в Мордор. Пока что крепость наслаждалась тишиной, и конец войны, маячивший впереди, обманчиво казался просто мирной жизнью. Пепел падал с неба три дня. На четвертый, ближе к вечеру Гха развела костер на площадке второго яруса. Это был не грозный погребальный огонь и не одинокий сигнальный маяк, а просто костер — согреться, поджарить кусок мяса, посидеть, глядя, как пляшут языки пламени. Шестнадцатый пришел сразу, но некоторое время стоял в отдалении, не решаясь нарушить чужое уединение. — Не бойся, не съем, — рассмеялась Гха и похлопала ладонью по расстеленной шкуре приглашающим жестом. — Может, позвать коменданта? — Сам придет. Шаграту не нужны приглашения. В конце концов, это его дом, он просто разрешил нам с тобой остаться. Не больно-то они его спрашивали на самом деле. Просто вернулись, вопреки приказу, и отказались уходить. __________ * "Властелин колец", книга 4, глава X.