Молодой Дьявол.

Уже было далеко за полночь, а они все сидели во дворе-коробке на погнутой скамейке, чуть влажной, от моросившего недавно дождя. Точнее, сидела Полина или Чижка, как она сама себя называла, нисколько не опасаясь ни за свое здоровье, ни за свою одежду, а Кеша стоял рядом, сжимая в руке пластиковый стакан. Он уже был в небольшом подпитии, совершенно несильном, но вполне достаточном для того, чтобы абсолютно не волноваться по поводу того, что распивает спиртное в компании девчонки, которая едва ли совершеннолетия достигла. Отражение в лужах вселенной, Отпечатки ног на небосклоне, Нарисованные акварелью На грязном и мятом картоне. Четко и с выражением декламировала Поля. Ну и что, что от выпитого ее язык заплетался, зато в стихотворении душа чувствовалась. Вообще, Кешу поражало, как в такую хрупкую с виду девушку столько выпивки влезло, и почему она от выпитого не свалилась еще. Когда квартирник еще к концу не подошел, она успела влить в себя три бутылки пива, добытых из Мухиного холодильника, в то время, когда он, Майк, успел выпить только одну. А потом еще и добавки затребовала, да не пива или коктейля какого-нибудь баночного, а водки, что Кеше, не сумевшему отказать, пришлось топать до магазина. Хорошо хоть Чижка компанию ему соблаговолила составить. Падает кровавый снег, Тает на лице и стекает слезами. Рваный закат ускоряет свой бег И смотрит слепыми глазами. Алкоголь смыл с девчонки всю эту наигранность и показушность, оставив обнаженную и не скрытую под маской пренебрежения к окружающим юную душу. А еще алкоголь развязал ей язык, подталкивая к разговорам о том, что так долго в ней копилось, но оставалось невысказанным. Ход ее мыслей местами был непонятен, местами оригинален, а местами по-детски наивен. И Кеше это безумно нравилось. Она делилась впечатлениями о прочитанных книгах, любимых песнях, декламировала стихотворения любимых поэтов и затевала философские разговоры. Мужчина ее внимательно слушал, иногда вставлял что-то свое, а иногда вступал в жаркие споры, радуясь, как подросток, неизвестно чему. Деревья пытаются скрыть наготу, Прикрываясь клочками тумана. Все доброе, светлое ушло в пустоту, Оставив печали нирвану. Когда они возвращались из магазина с бутылкой водки в Кешином кармане, полторашкой какой-то апельсиновой газировки и стопкой пластиковых стаканчиков, Полина затащила его в какой-то двор, и по-хозяйски усевшись на покореженную лавку, авторитетно заявила, что не хочет возвращаться в общество этих «свинорылых маргиналов», что Майку осталось только плечами пожать и не пытаться спорить. Тем более, он сам не был преисполнен желания возвращаться в квартиру Мухи, с которым вроде и лелеял надежду пообщаться, но отчетливо понимал, что толпа молодняка, крутящаяся вокруг хозяина квартиры, просто не даст этого сделать. К тому же на улице стояла чудесная погода, несмотря на моросивший недавно дождь – из-за облаков выглянула полная луна, а теплый воздух был наполнен свежестью и особыми майскими ароматами цветущей сирени, каштана и акации. - Ну как тебе? – Полина вопросительно посмотрела на Иннокентия, и в ее взгляде явственно читалось нетерпеливое ожидание оценки. - Необычно, но в целом здорово, - ответил он, мягко улыбнувшись. – А кто автор? – тут же спросил, заранее догадываясь об ответе. - Мое, - нарочито небрежно бросила девушка, на что Кеша просто обязан был ответить: - У тебя отлично получается стихи писать. - Так выпьем же за это! – провозгласила торжественно Чижка и отправила содержимое своего стакана в рот. Иннокентий последовал ее примеру. Она уже была порядком пьяна. Это было понятно и по заплетающемуся языку, и по раскрасневшимся щекам, и по блестящим в лунном свете глазам. И Майк, тоже пьяный, но не настолько, находил это на удивление привлекательным. Он невольно любовался ею – ее молодостью, ее худобой, ее теплыми карими глазами с золотыми задорными искорками, ее курносым носом и даже этими нелепыми синими волосами, торчащими в разные стороны. Может быть, поэтому он и ответил, не задумываясь: «Конечно», когда она вдруг спросила: - Можно я у тебя сегодня впишусь?

***

Сдвинулись они с места только тогда, когда Полина метко запустила пустую бутылку в ближайшие кусты. А когда она поднялась и попыталась сделать несколько шагов, Кеша отчетливо понял, что девушка уже очень сильно пьяна. Ходить-то она могла, но на каждом шагу ее начинало заносить в сторону, что мужчине, куда тверже стоящему на ногах, пришлось ее приобнять, дав точку опоры. Он хотел было вызвать такси, но она категорически отказалась, мотивировав тем, что быстрее протрезвеет на свежем воздухе. И правда, когда часа полтора спустя они все-таки, с горем пополам, добрались до дома Майка, девица немного протрезвела, что мужчине уже не нужно было ее практически на себе тащить. Конечно, такая близость стройного девичьего тела нисколько не напрягала, а даже, напротив, безмерно радовала его, но все-таки он бы предпочел, чтобы она передвигалась чуть более самостоятельно. Чего греха таить, от ощущения ее тепла под его широкой ладонью в слегка затуманенном разуме мужчины, напрочь лишившемся рамок, правил и барьеров, практически всю дорогу роились мысли совершенно неблагородного, а то и откровенно пошлого содержания, которые он даже не трудился от себя отгонять. Нет, пользоваться положением и учинять насилие он не собирался – совесть бы не позволила – но он был бы совершенно не против, если бы девушка сама ему откровенные намеки делать начала. Оказавшись в квартире, Чижка тут же плюхнулась на пол возле двери и принялась возиться со шнуровкой своих высоких ботинок. На это у нее ушло порядком времени, что Кеша не только умыться успел, но и мелкий косметический порядок навел – грязную посуду в раковину сложил, носки свои раскиданные собрал и в машинку засунул. Когда девушка наконец разулась, то первым делом уверенной, но не твердой походкой направилась к холодильнику. Мужчина, было, подумал, что она еды попросит, но та с какой-то печалью посмотрела на него и протянула, как дитя малое: - А что, выпить нечего? - Не думаю, что тебе стоит… - начал Иннокентий, но Поля его резко прервала: - Но я хочу! – и насупилась. Он не стал с ней спорить. Алкоголя дома практически не водилось, но в мини-баре имелась бутылка красного полусладкого, неизвестно как туда попавшая. Этого добра было не жалко, тем более, что Иннокентий вина не любил, да и вообще старался пить максимально редко, поэтому уже через несколько минут откупоренная бутылка вина и пузатый бокал стояли перед девушкой на высокой столешнице. Она же, переведя недоуменный взгляд с бутылки на бокал и обратно, с какой-то обидой посмотрела на мужчину, а потом протянула жалобно: - А ты? - Ты пей, а мне уже хватит, - попытался отмазаться он. - А за знакомство? Мы же еще не пили за знакомство? – она была настойчива слишком, и ему не оставалось ничего, кроме как уступить. Мужчина как-то упустил из вида тот момент, когда девушка вдруг оказалась у него на коленях. Вроде бы только что сидела напротив, вино попивала, сигаретку покуривала и болтала о чем-то малоразборчиво, а вот уже сидит сверху, обхватывая его ногами и руками обвивая его шею, и обжигает горячим дыханием его щеку. Тело Иннокентия среагировало куда быстрее, чем разум, и он, толком понять ничего не успевший, одной рукой, крепко обхватив девушку за талию, прижимал ее к себе, а другой, проведя по жестким от лака волосам и мягкой щеке, с каким-то трепетом взял ее за подбородок и мягко повернул ее лицо к себе. Их губы встретились. От Полины пахло алкоголем и сигаретами, а ее губы были горькими на вкус, но мужчина с удивлением отметил про себя, что это ему очень нравится. Он целовал ее жадно и требовательно, то прижимая Полину к себе, то нежно оглаживая узкую спину и талию, в то время как она, зарываясь пальцами в его волосы, охотно, но неумело отвечала на поцелуи. Манящая близость упругого девичьего тела кружила голову сильнее, чем алкоголь, а по телу пробежались мурашки, когда девушка запустила свои миниатюрные холодные ладошки ему под футболку и проскребла своими короткими ноготками по его коже. Мужчина шумно выдохнул, а его руки скользнули ниже, к бедрам, едва прикрытым короткой юбкой, забрались под подол и потянулись выше, пока не сжали жадно мягкие ягодицы под тонкой тканью трусиков. А Поля, между тем пыталась стянуть с него футболку, и Кеше, чтобы помочь ей, с немалым сожалением, пришлось оторвать руки и ненадолго прервать поцелуй. Впрочем, это открыло для него и другие границы возможностей, что сожаление сменилось азартом, а его пальцы потянулись к пуговичкам ее клетчатой рубашки. Полина как-то слишком пошло закусила губу, стянула свой нелепый галстук, и закинув его на шею мужчине, снова притянула его к себе. Все это сводило с ума, что Иннокентий уже переставал верить в реальность происходящего. Юная прелестная девушка, сидящая на нем сверху, ее настойчивые влажные поцелуи, сияющие похотливым блеском глаза, твердые соски, трущиеся об его грудь сквозь тонкую ткань рубашки, манящее тепло ее лона, обжигающее его живот – может ли это быть реальностью или он просто теряет рассудок? Но все было по-настоящему, хоть он и не мог до конца поверить в это, а запах ее кожи, такой близкий, и робкие, неумелые отклики ее тела на его ласки, вызвали дрожь, что в штанах становилось тесно. Дыхание девушки участилось, когда мужчина наконец справился с пуговицами, и проведя раскрытыми ладонями по ее животу, наконец добрался до небольшой груди. Проведя большими пальцами по ореолам, дразня, от чего Полина еще крепче прижалась к нему, он сжал соски между пальцев, сорвав первый сладострастный стон с ее губ. Лаская ее грудь, нежно сжимая ее в руках, Кеша двинулся ниже, покрывая жадными влажными поцелуями тонкую шею, выступающие ключицы, острые плечи, наконец добравшись туда, где лежали его руки. Острым языком он провел по маленькому коричневатому соску, оставив девушке возможность только лишь откинуть голову и впиваться пальцами в его плечи, учащенно дыша и слабо двигая бедрами. Иннокентий закипал и уже думать ни о чем не мог, исступленно покрывая поцелуями ее нежную тонкую кожу... - Сорри, - вдруг пробормотала Полина и попыталась встать, но ноги ее подвели, и она опустилась обратно. Иннокентий недоуменно смотрел на нее, не понимая, что происходит. Она вновь попыталась встать, на этот раз оперевшись о столешницу рукой, на сей раз удачно, и нетвердым, виляющим шагом направилась к раковине, куда ее и вырвало. - Тебе нужно прилечь, - обратился Иннокентий к девушке, после того содержимое ее желудка вышло наружу, а холодная проточная вода освежила лицо. - Да, думаю, ты прав, - отозвалась она и осела на пол, где и свернулась калачиком. - Вообще-то, я не это имел в виду, - вздохнул мужчина, и подойдя к ней, поднял ее на руки. - Да плевать, - бросила девушка и широко махнула рукой. Он отнес ее на кровать и бережно уложил, где она тут же и уснула, а сам вернулся к столу и закурил. Ополовиненная бутылка будто бы насмехалась над ним, и Кеша, раздосадованный, возбужденный и одинокий не нашел ничего лучше, как допить спиртное.