Амнезия

Кто может поручиться в достоверности того, что мы видим? Материя вторична, а зрение может обманывать: возможно, именно благодаря этому обману мы и верим в истинность окружающего мира. На деле наши представления нечасто соответствуют существующему порядку вещей. Можно ли сказать, таким образом, что мы сами творим свой мир, выдумываем его, строим с нуля? Руководствуясь готовыми идеями, возводим собственное отношение ко всему вокруг — а исходя из него делаем выводы, которые ложатся в фундамент нашего мировоззрения. Редко кому захочется разбираться в объективной «истине»: мы довольствуемся тем, что замечаем, и не желаем из главных героев своих историй превращаться в посторонних наблюдателей. Людей, способных увидеть больше, чем кажется на первый взгляд. Наруто спрятал досье Саске, чувствуя, что руки предательски подрагивают. Не мог же он создать его. Саске — живой человек, далеко не идеал. Хоть Наруто и называл его воплощенной мечтой... Гораздо легче поверить, что амнезия насчет Саске, — и вправду результат вытеснения, собственных рук дело, как и дзюцу с проекциями. Или что к ней причастен Учиха Итачи. Или что это Саске — шпион и всех дурит, у него ведь есть шаринган, а значит, мощные гендзюцу гарантированы. Вариант с личными психологическими проблемами Наруто тоже никто не исключал. Сходят же синоби с ума — при такой работе обычное дело. Да и меч этот, Нунобоко, тоже может быть причастен. Но если всё не так... Если реальность, в которой есть Саске, объективна, если это реальность самого Наруто, а в досье Саске нет ничего, кроме отчета о единственной миссии, — остаются только две возможности. Первая — Кабуто не врал. Саске действительно никогда не было, Наруто создал его, вписал в существующую реальность и расплачивался теперь за это нападениями проекций: Вселенная сопротивлялась появлению неучтенного человека, как того и следовало ожидать. Но откуда у Наруто взялась бы такая сила? Вторая — Саске был прав. Появление проекций и амнезия Наруто — дело рук бабули Цунадэ, могущественнейшей Хокаге, которая во что бы то ни стало решила обеспечить приемному сыну «счастливое» будущее. Такое, каким она его видела. Ведь, если Саске никогда не было, если он «лишний» — разве не проще будет Наруто от него отказаться? Воспринять его смерть как должное, если понадобится. В Конохе-то вряд ли кто будет особенно горевать по Саске, разве что Сакура-тян. Саске разорвал слишком много связей, его мир замкнулся на Наруто. А подделать досье для бабули Цунадэ ничего не стоит — достаточно походя отданного приказа. Не зря она сама предложила поделиться информацией, когда Наруто захотел узнать о последней миссии Саске. Что Сай или любой другой АНБУ проявил самоуправство — в это Наруто не верилось. Едва ли они стали бы по собственной инициативе передавать Наруто ненастоящее досье. — Эй. Наруто вздрогнул. Саске выглядел невероятно потешно в своей недочунинской форме — и с пакетом помидоров в руке. Большинство ниндзя так привыкли к одежде, которую носили на миссиях, что не шибко стремились надевать гражданское. Сам Наруто от этого недалеко ушел — разве что форма у него была другая, кошмар дальтоника в силе. Даже его повседневная одежда не сильно отличалась от форменной. Если честно, Наруто действительно был дальтоником и неважно различал оранжевый и зеленый, но это к делу не относилось. — Ты будто призрака увидел. — Саске неодобрительно покачал пакетом с помидорами. «А что, если обо всем ему рассказать?» Наруто приоткрыл, было, рот, — но тут с неба полило. Да так, что выражение «разверзлись хляби небесные» вовсе не показалось фигурой речи. — Бежим! — скомандовал Наруто, торопливо сгребая остатки их пикника и хватая Саске за запястье. Вопреки ожиданиям, тот не стал сопротивляться: последовал за Наруто с предельной скоростью, время от времени применяя Шуншин но дзюцу, технику мгновенного перемещения, которой владели все синоби, или отталкиваясь ногами от древесных ветвей. Ветви сменились крышами, а дождь всё не утихал: обернувшись, чтобы пожаловаться Саске на несправедливость погодных условий, Наруто поймал на его лице удивительно умиротворенное выражение. Казалось, Саске вот-вот улыбнется: эта улыбка жила в уголках его губ, в промокших прядях черных волос, всё равно продолжавших топорщиться на затылке. Сейчас он казался не просто красивым — хорошеньким, как девушка, и Наруто не смог бы ничего сказать при всем желании. У него язык отнялся, а рука, сжимавшая запястье Саске, стала влажной отнюдь не из-за дождя. Поэтому Наруто почувствовал неприкрытое облегчение, когда они приземлились на балконе своей квартиры. Саске косо глянул на него, высвободил руку точно рассчитанным рывком — преддверие улыбки исчезло с его лица, будто стертое мокрой тряпкой, сменилось раздражением. Дверь балкона хлопнула, оставляя Наруто в одиночестве. Странным образом оно казалось теперь еще более невыносимым. *** Когда Наруто наконец счел себя достаточно промокшим и несчастным, чтобы войти в комнату, Саске лежал на кровати. Он уже успел переодеться, вернее, раздеться, как Наруто и опасался, — до нижнего белья. Боксеров Саске не носил, предпочитая им стильные плавки. Увидев Наруто, Саске тут же старательно посмотрел в другую сторону, сделав вид, что вовсе его не замечает. Того и гляди, снова из дома выгонит, шевельнулась вялая мысль. Наруто подошел ближе. С волос и одежды на пол капало, но Саске даже не думал делать замечания. Опасный признак. — Ты еще зареви для верности, — предложил Наруто. Он чувствовал — Саске плохо, и знал: нужно что-то сделать... Но понятия не имел, что именно. Думалка никогда не была сильным местом Наруто. Сначала на пол упала куртка с потерявшейся в ней, вряд ли размокшей папкой — АНБУ упаковывали личные досье на совесть. За ней последовала футболка — Саске всё еще не смотрел, это облегчало задачу Наруто и вместе с тем делало ее в разы более мучительной. Ему хотелось, чтобы на него смотрели. Справиться с сандалиями получилось легко — достаточно нагнуться. Со штанами было сложнее — Наруто только тихо ругался, путаясь в штанинах и прыгая на одной ноге. В итоге он вышел из неравной схватки с собственной одеждой победителем — но, коварно подсеченный ею, рухнул прямиком на кровать, всё еще мокрый и недовольный. Саске лежал рядом — от него ощутимо тянуло теплом, поэтому Наруто сам не понял, как так произошло. Это был инстинкт: вот они лежат каждый сам по себе, вот он придвигается ближе, одной рукой обхватив Саске за плечи, а второй машинально сжав его ягодицу. Саске, похоже, не возражал. Поднял голову, потянулся губами; Наруто растерянно смотрел на его приближающееся лицо. Он понятия не имел, что это бывает так. Поцелуй прервался, не начавшись: Саске отодвинулся. Наруто разжал руки, чувствуя себя так, будто только что потерял что-то важное. — Саске? — Это дзюцу, — сказал тот, сидя на краешке кровати, спиной к Наруто. — Если оно не развеется в ближайшую неделю — я прикончу тебя собственноручно. — Хэ! — встрепенулся Наруто. — Ты меня сначала догони! — Ты не будешь убегать, — отрезал Саске. — Не умеешь сдаваться. — А у тебя нет чувства юмора, — заключил Наруто. Саске обернулся, сверкнул красным холодом глаз: — Это теперь так называется? Юмор? — Я тебя не понимаю, — признался Наруто, не отводя взгляд. Какое-то время они сосредоточенно пялились друг на друга. Саске опустил глаза первым: — Иногда мне кажется — не было никакой потери памяти. Твоя очередная идиотская шутка, и только. — Иногда мне хочется тебе врезать, — признался Наруто в ответ. — Это как раз неудивительно. — Показалось, или уголки губ Саске и впрямь на мгновение приподнялись? — Зачтено, — пробормотал Наруто. — Чувство юмора есть, просто развито отвратительно... Мы с тобой, Саске, фигней страдаем. Нам что-то делать надо. С тенями этими. Раз мы новые саннины, значит, должны найти на них управу. — Я уже нашел. — В голосе Саске не слышалось особого торжества. — Эти тени связаны с наложенным на тебя дзюцу. Скорее всего, когда ты всё вспомнишь... они исчезнут. Или не исчезнут, но ты сможешь с ними справиться. С помощью техник Четвертого. Наруто разинул рот. — У меня есть к тебе предложение, — продолжил Саске. — Надеюсь, деловое, — попытался пошутить Наруто. Саске прожег его угрожающим, но в то же время неуловимо усталым взглядом: — Тебе ведь просто интересно, разве нет? Как оно — жить с парнем. Трахаться с парнем. Ты готов попробовать, даже связать себя ответственностью, если понадобится. Но для тебя всегда будет что-то более важное. Потому что, — Саске знакомо усмехнулся, — ты меня не помнишь. Наруто не видел смысла спорить. — Ты... был мне дорог, — осторожно сказал он. В этом Наруто не сомневался — и поражался тому, что отношения с Саске казались ему чем-то новым и загадочным. В них не существовало готовых схем: Наруто не знал, как себя вести, хотя должен был. Несмотря на несомненное чувство близости, на притяжение, на чувство спины, наконец, — во многих сферах жизни Саске оставался для него незнакомцем. «Хорошо, пусть я не помню его разумом. Но телом-то — телом должен помнить! Если у нас были особые отношения... А я веду себя как в первый раз. Даже с Сакурой-тян не было такой неловкости — я помню ее как товарища, помню желание соприкоснуться с ней плечами, раз уж не светит ничего большего. Если я так легко научился заново драться на мечах — почему мне тяжело с Саске? Даже во сне я вижу вместо него Сая. Чего я вообще хочу от Саске?» Чтобы получить кого-то целиком, нужно себя целиком и отдать — Наруто знал. Мог ли он пойти на это? Отказаться не просто от поста Хокаге — от бабули Цунадэ, если окажется, что именно она стоит за его амнезией? Приемная мать, человек, уберегший от одиночества. Чтобы потом предложить одиночество куда более страшное — как залог «устроенности». А сам Саске? Ради Наруто он принял Коноху, в которой ему явно не были рады, обрек себя на пожизненные косые взгляды... Но ведь ему тоже не пришлось отказываться от родных. Наруто неосознанно сжал кулаки: клан Саске уничтожил его брат, Учиха Итачи. Потом Саске убил брата, — что на любовь к последнему, похоже, никак не повлияло. Окажись Итачи живее всех живых, смог бы Саске от него отказаться? Выбрать не Итачи — или месть Конохе, если уж на то пошло, — а Наруто? Он ведь даже не знал, что ему полагалось мстить. Только поэтому позволил Наруто себя уговорить. Только поэтому остался. — Так нужно сказать, ты знаешь. Потому и говоришь. — Саске отвернулся. — Я могу погрузить тебя в гендзюцу. — В ге... — Узнать, что произошло на самом деле, — уточнил Саске, — пока я был на миссии. Шаринган позволяет мне заглядывать в воспоминания поверженных противников... или людей, которые просят об этом. — А редактировать чужие воспоминания ты, случаем, не способен? — воодушевился Наруто. Такая возможность шарингана могла бы ответить на многие вопросы — и уж точно отвела бы подозрения от бабули Цунадэ. — Или похищать? — Саске понял с полуслова. — А потом хранить. Подшивать в память новые воспоминания, которых раньше не было, может, даже чужие... Наруто. — Просто интересно, — пробормотал Наруто примирительно. — Неужели ты думаешь, я бы не вернул тебе память, будь это в моих силах? — Ну... а вдруг ты не смог ее вернуть, — предположил Наруто. — Вдруг что-то пошло не так. Вдруг ты и сам... — Всякие «дзюцу разрыва сознания», если и существуют, никак не связаны с шаринганом. Уж скорее, с медицинскими техниками. — Опять ты на Цунадэ-баа-тян намекаешь. — Наруто поморщился. — А по мне, манипулирование сознанием имеет прямое отношение к гендзюцу. Духовная ведь сила, что-то, связанное с воображением. Создание формы из ничего, как... Интон! Вот. — Понятия не имею, о чем ты, — медленно сказал Саске, — что за Интон такой. — Ну свойства Инь! Как... — ...как в Инфуин Кай, той самой запретной технике, которую использует Пятая, — подытожил Саске победно. — Я понял. — Удивительно быстро схватываешь, — пробормотал Наруто. — Гендзюцу не позволяет изменять воспоминания. Просто затуманивает чувства. Оно может вырубить тебя, передать послание, подчинить. Заставить поверить в то, что произошедшее в иллюзии — правда. Даже нанести физические повреждения. — И что из этого ты хочешь применить ко мне? — поежился Наруто. С гендзюцу он во все времена был не в ладах, Сакура-тян и Сай справлялись гораздо лучше. Не говоря об учителе Какаси — у которого шаринган, кстати, в одном глазу был активирован всегда, в отличие от Саске. Потому Какаси его и прятал. — Подчинить твое сознание, — признался Саске. — И благодаря этому заглянуть в память. Я не могу как-либо ее менять. Но есть шанс... под воздействием гендзюцу ты расскажешь о том, чего не помнишь. — Что-то я не слышал, чтобы гендзюцу на такое было способно. — Обычное гендзюцу — нет. Шаринган усиливает его свойства. — А еще позволяет копировать чужие техники, угадывать движения в бою, видеть чакру и читать по губам. И воспроизводить почерк другого человека на раз-два. Знаем, плавали, — ляпнул Наруто — и вздрогнул. Кажется, учитель Какаси ему всё это не объяснял. Или объяснял? — Именно. — Саске казался довольным. — Сакура рассказала о нескольких разновидностях амнезии. Травматическая — явно не твой случай. Диссоциативная и избирательная — следствие психических травм, у тебя одна из них может быть вряд ли. Наруто нахмурился. Судя по всему, Саске считал, что для психической травмы у Наруто, мягко говоря, недостаточно богатый эмоциональный диапазон. Хотя по факту его амнезия как раз была избирательной — славьтесь, книжки Сая. Ведь Наруто помнил, кто он такой — при диссоциативной амнезии большинство воспоминаний личного характера приказали бы долго жить. А у него просто не все они были верными — Наруто не помнил Саске. Если только он и вправду Узумаки Наруто, а не кто-то с вживленными от Наруто воспоминаниями. Нет, такой поворот Сакура-тян раскусила бы сразу. Да и Саске — его шаринган может ощущать чакру Наруто, он бы распознал подмену. — До непрерывной амнезии, как в старости, ты еще не дожил. Детскую, из-за которой все люди не помнят свое младенчество, — перерос. Остается только постгипнотическая амнезия. — Э-э? — Если кто-то подверг тебя гипнозу, — Саске прищурился, — связанному, например, с медицинскими техниками... Ты мог запросто забыть все, что гипнотизер посчитал бы лишним. Или посчитала. — Пользователь гендзюцу тут больше бы подошел, — буркнул Наруто. В причастность Цунадэ по-прежнему не верилось. — Пользователь гендзюцу может погрузить тебя в измененное состояние сознания, при котором ты вспомнишь, как всё было на самом деле. — Саске только воздетого к потолку пальца не хватало. — Если к тебе и не вернутся настоящие воспоминания, станет ясно, как они были изменены. — Лечебный гипноз, что ли? — сообразил Наруто. Саске посмотрел ему в глаза, потом величаво кивнул. — А я после него в овоща не превращусь? — Даже ничего не почувствуешь, — пообещал Саске. Наруто глянул недоверчиво. Протянул руку, коснулся чужой ладони поверх одеяла. Саске дернулся, но пальцы не убрал. — Если всё так просто... почему ты не предложил раньше? Саске промолчал. — У меня есть догадка, — задумался Наруто. — Ситуация не казалась тебе такой серьезной. Не настолько, чтобы... рисковать собой. Разве нет? Твой шаринган не так силен, как тебе бы хотелось. Три томоэ — это не мангеке. Саске развернулся к Наруто всем телом, впился в него взглядом: — Откуда... — Если в моем сознании окажется ловушка, ты можешь не справиться. Станешь тем самым овощем, и мне придется звать Цунадэ-баа-тян. Ты окажешься в полной ее власти, без возможности защититься. — Запечатать чужое сознание не так просто, — отрезал Саске. — Сложнее, чем изменить память? — Откуда ты знаешь про мангеке шаринган? — Похоже, Наруто снова играл с огнем. — Какаси-сенсэй рассказывал. Разве ты не знаешь, что у него есть мангеке? Он убил своего друга, после этого его шаринган был усовершенствован. — Какаси. — Саске поморщился. — Ну конечно. Пятая могла приказать ему... — Саске, — Наруто крепче сжал бледную ладонь с более тонкими, чем у него самого, пальцами, — если ты правда убил брата... почему у тебя до сих пор нет мангеке? В этом Наруто не сомневался — обладай Саске мангеке, точно бы применил его во время битвы с проекцией Гаары. Да и с Кабуто, наверное. — Не смей, — предупредил Саске. Казалось, каждый мускул в его теле был напряжен — Наруто находил это безумно привлекательным, вплоть до искрящей поволоки, накрывающей сознание. Сразиться — не самый плохой вариант, во всяком случае, привычнее, чем другие, упорно лезущие на ум. — Я думаю, ты не смог его убить, — сказал Наруто. — Может, ты и не знаешь этого наверняка... но догадываешься. Ты никогда до конца не верил в его смерть. И вот что интересно: я не помню тебя, но помню твоего брата. Помню, что он жив. Саске ответил единственным рывком: Наруто почувствовал чужие пальцы на своем лице, а потом перед глазами встала красная пелена. Вот Сакура-тян. Она говорит о миссии в руины, где в последнее время происходит что-то странное. Вот Сай. «Меч в виде двойной спирали», — заключает он, не пытаясь изображать принужденную улыбку. «Нунобоко, что ли», — отзывается Сакура-тян недоверчиво. «А может, и призраки». «П-п-призраки?» — слышит Наруто собственный запинающийся голос. «Природа обделила тебя как храбростью, так и размером», — комментирует Сай незамедлительно, и только Наруто собирается его побить, как... Саске отшатывается от него, тяжело дыша. По его обнаженной груди стекают капельки пота, и Наруто облизывает пересохшие губы, и это... Реальность? Наруто моргнул. — Саске? — Этого не могло быть. — Саске смотрел недоверчиво. Он всё еще задыхался. — Просто не могло. — Ты тоже видел? — понял Наруто. Саске болезненно прищурился. — Сая и Сакуру-тян как часть команды номер семь. — Ты... прав, — выплюнул Саске. — Мой... шаринган недостаточно... — Недостаточно силен? По сравнению с шаринганом Какаси-сенсэя? Или — с шаринганом твоего брата? — Понятия не имею! — выпалил Саске в сердцах. — Наследие Учиха тут может быть ни при чем. Другой кекке генкай... или медицинские техники, или... — Ты так старательно винишь Цунадэ-баа-тян, лишь бы не пришлось обвинять Учиху Итачи? — Ему это незачем! — Ага, так значит, он может быть причастен? — Я не знаю. — Саске отвернулся. — Не... помню. — Чего?! — Он должен быть мертв, — процедил Саске сквозь зубы, — должен быть, понимаешь, Наруто? Но когда Кабуто сказал про дуэт... я увидел, что сражаюсь против него в паре с Итачи. Этого не могло быть. Ложное воспоминание. — Совсем как у меня, — вздохнул Наруто. Он помнил, как Саске замешкался во время боя с проекцией Кабуто — это едва не стоило ему жизни. — И потом, когда мы встретили Казекаге. Я вспомнил — Итачи правда хотел умереть от моей руки, и я убеждал себя, что хочу убить его. Но на самом деле... — На самом деле ты заслонил меня от сэнбонов Хаку, лишь бы не убивать брата, — закончил Наруто. — Просил, чтобы я отомстил вместо тебя. Именно об этом просил Сай из моих воспоминаний. — Всё изменилось. Я был полностью уверен, что убил его. — Но у тебя до сих пор нет мангеке шарингана. Саске... а вдруг амнезия — у нас обоих? Саске медленно покачал головой. *** — Сколько можно читать эти порнографические романы?! — Саске почти шипел, вкрадчиво и очень красноречиво. — Ты на них зрение ис-с-спортиш-ш-шь! Наруто только отмахивался, погруженный в чтение. «Новая» книжка Эросеннина была в точности такой, какой он ее помнил, собственная стряпня казалась привычно отталкивающей на вид, но сносной на вкус, а Саске по-прежнему не терпел конкурентов на внимание Наруто. Даже бумажных и заключенных в яркие обложки. — Предлагаю устроить мозговой штурм, — высказался Наруто наконец, отложив томик «Тактики». Саске уже вышел из ступора после предположения насчет Итачи и был вполне пригоден к общению. — Сравним наши воспоминания... в деталях. То, что помним мы оба — правда. То, что только один — ложь. Пример: мы оба помним прошлые сражения с Хаку, со звуковиками, с Кабуто и Гаарой. Правда. Я помню, что сражался против них в паре с Саем, ты — что в паре с тобой. Ложь. — И кто лжет? — насмешливо уточнил Саске. — Не будем пока делать далеко идущих выводов, — выкрутился Наруто. — Главное — определить, в чем наши воспоминания не совпадают. Кроме... тебя. Может, есть и другие отличия? — Хочешь сказать, воспоминания могут быть ложными или правдивыми, невзирая на объективную реальность? — В голосе Саске появились опасные нотки. — Ты же сам сказал — воздействие на память. Гендзюцу, — развел руками Наруто. — Что при таком раскладе считать объективной реальностью? Твоего брата все считают мертвым. Я помню, что он жив. Может, еще какое-то несовпадение... окажется ключевым. Поможет понять, что именно произошло. — Ты помнишь, будто ожерелье Пятой уничтожено. Я — нет. — Ложь, — подытожил Наруто. — А проекция Гаары сказала: ожерелье у него. — Ложь — только твое воспоминание. У меня — нехватка информации. — Ты помнишь, что я обладаю загадочными техниками Четвертого, — Наруто поспешил отвлечь Саске. — Я — что могу переходить в режим отшельника... и призывать жаб с горы Мьебоку. Ложь. — Этот твой «режим» — одна из техник Четвертого, которую я до сих пор не видел. — Гаара из твоих воспоминаний не обрастал песком. В моих он выглядел именно так. — Ты говорил о каких-то бидзю, — прищурился Саске. — Я о них ничего не знаю. — Я помню, что Асума-сенсэй и Эросеннин мертвы, — выложил карты на стол Наруто, — а Хината куда менее уверена в себе. — Это не расхождения в наших воспоминаниях. Это несовпадение твоих воспоминаний с фактами. — Хорошо. — Наруто просто не мог сказать, что его воспоминания, которым возражал Саске, зачастую факты подтверждали: Учиха Итачи и правда был двойным агентом, информация о Саске ограничивалась единственной миссией в древних руинах. Причем никто, даже бабуля Цунадэ, не обращал на это внимания. И слова Кабуто... о проекциях. — Я помню, что умею готовить. Ты помнишь, что — сражаться на мечах. — И мы оба правы. — Да, — тут уж с реальностью было не поспорить. — А еще мы оба помним миссию в древние руины. Миссию, связанную с мечом Нунобоко. Они переглянулись. — Ты должен отвести меня в эти руины, — сказал Наруто. Саске смотрел, сложив губы в непримиримо-насмешливую линию, которую так и хотелось смазать поцелуями: если бы Наруто точно знал, как. Если бы был уверен, что всё делает правильно. Эта неуверенность отталкивала его от Саске вернее острого лезвия у горла — и она же требовала узнать больше. Напряженное молчание прервал стук в стекло. Наруто подхватился с кровати, открыл окно — за годы совместной работы он привык к чернильным птицам Сая. — Саске... где у нас чистые свитки? — После минутных поисков Наруто вспомнил: обстановка его квартиры за последние несколько дней изменилась. — Да. — Что «да»? — Мы пойдем в руины. После миссии в Суну. — Саске уронил на пол свиток — откуда он его взял, Наруто не заметил. Птица Сая, соприкоснувшись с белым листом, превратилась в ровные столбики иероглифов. — Одобрили-таки. — Наруто с наслаждением вдохнул запах чернил. — «Ведь Казекаге-сама стремится вернуть Узумаки Наруто ожерелье, которое тот передал ему на хранение», — прочитал Саске. — Проекция не врала. Тон, которым это было сказано, Наруто не понравился. Саске сверлил его взглядом и явно ждал ответа: чем не причина отвлечься на отложенную до времени книгу Эросеннина. Раскрыв «Тактику» на первой попавшейся странице, Наруто сделал вид, что погрузился в чтение... и замер. На полях его собственной рукой — этот почерк, который многие считали ужасным, Наруто узнал бы из тысячи — были написаны всего три слова. «Метафора потерянного рая». *** Остаток дня Наруто провел, изучая содержимое ящика под кроватью — то есть, опубликованных книг Эросеннина. Всех до единой — он очень удивился, когда Саске рассказал о коллекции. Видимо, решил, что это может быть важно для восстановления памяти. Вечерняя тренировка в оружейной, где Саске успел навести подобие порядка — дыра в стене и отвалившаяся штукатурка никуда не делись, их Наруто взял на себя, — стала очередным потрясением. Нет, с Саске они на этот раз не дрались — тот демонстративно углубился в свитки. Просто Наруто обратил внимание на лук, который до этого едва ли замечал, сосредоточившись на мече, судя по всему, — своем собственном. Лук Наруто не принадлежал. Он не был хорош в обращении с этим оружием. Сай — вот кто умело стрелял из лука. Его научил старший брат. Позже это умение пригодилось Саю, когда он использовал технику Сусаноо. Подумав так, Наруто схватился за голову. У Сая не было старшего брата. Только названый, Шин. Сай никогда не использовал технику, в которой могло пригодиться умение стрелять из лука. Наруто понятия не имел, на что похожа техника Сусаноо. Он в первый раз слышал это название — и не от кого-то. Оно, как и слова «мангеке шаринган», само всплыло в памяти. Этот лук не мог принадлежать Саю. Только Саске. У Саске старший брат был. По словам проекции Кабуто, технику, название которой отсылало к имени божества, Учиха Итачи точно использовал. Не Сусаноо — Идзанами. «Я слишком много знаю об Учихе Итачи», — понял Наруто. О Саске, которого он в воспоминаниях, вероятно, подменял Саем, Наруто тоже знал слишком много. Может, больше, чем сам Саске. Закончив тренировку, Наруто вернулся к своим книжным изысканиям. Успехом они не увенчались — приписка на полях новой «Тактики» оказалась единственной зацепкой. «Когда я мог ее сделать? — ломал голову Наруто. — Ведь книга была совсем новой! Может, мы ошиблись и у меня продолжаются провалы в памяти? Перед встречей с очередной проекцией я всегда пропадал на несколько часов. Даже Саске не мог меня найти. Если так, что я хотел сказать этими словами? Какой-такой «потерянный рай»? Вопросов было по-прежнему больше, чем ответов. Неудивительно, что под конец дня Наруто умотался по самое не могу. Он уже готов был рухнуть на кровать и отрубиться, но отвлекся на Саске, который, как и в прошлые разы, устраивался на полу. — Эй, — позвал его Наруто, — давай спать вместе. На лице Саске застыла прихотливая отстраненность. Иначе это выражение было не назвать. — Места нам вдвоем точно хватит, — сегодня Наруто в этом и впрямь убедился, — да и потом... нечестно, что ты всё время спишь на полу. Сам я на пол тоже не хочу, поэтому... — Спать вместе, — повторил Саске выразительно. — Э... Да не в том смысле! — сообразил Наруто. — Не хочу, чтобы ты мне нос спросонья оттяпал. Так хоть как чужака воспринимать не будешь. Саске помрачнел. Что же ему снилось этим утром, задался вопросом Наруто, как он просыпался раньше — от криков? И как поступал в таких случаях сам Наруто? Вряд ли выгонял Саске спать на пол. — Правда, ты храпишь... — А ты слюни во сне пускаешь, — не сдержался Саске. — И волосы грызу. Но когда я так делаю, ты хотя бы не пытаешься меня убить. — Тебе просто повезло. Тем утром я уже успел проснуться. Саске говорил что-то еще — а может, нет. Наруто не помнил — он погружался в сон, и там, на перекрестке сна и яви, ему виделось ожерелье бабули Цунадэ, ценное прежде всего тем, что могло контролировать Девятихвостого, и совершенно бесполезное, если нет бидзю. Это было важно, но у Наруто не осталось сил думать. Он спал.