Запахи звёздной пыли. Том 1

— Ты же сама понимаешь, малышка, — разъяснял Антон ей в трубку, — у меня могут неожиданно образоваться… дела… И вот так вышло, что как раз тридцать первого, что поделаешь? Ты ведь не расстраиваешься, кисонька моя? Кисонька не расстраивалась. Кристина была в отчаянии. Тётя тоже, как назло, отказывалась к ней ехать: «Вот два прошлых новогода провела у тебя, и чего хорошего? Ничего хорошего. Телевизора у тебя нету, вот что, а без телевизора как же? Вот у нас всё как положено — к Клавдии Петровне „Голубой огонёк“ смотреть ходим. Лучше ты к нам, вот будет дело! С соседями тебя познакомлю, с Илюшей косоглазеньким — на глаза-то не смотри, парень дельный, ни капли в рот. Клавдии Петровны внук. И очень ты ему по фотографии глянулась». Кристина подумывала и впрямь приехать — не ради, разумеется, косоглазенького Илюши и не ради «Голубого огонька» по второму каналу. Просто чтобы повидать тётю, поговорить с живыми, человеческими людьми… Чтобы не быть одной. Но билетов на электричку утром 31 числа — вот не мог Антон раньше предупредить! — уже не оставалось. Так что Кристина сделала единственное, что пришло ей на ум в такой ситуации: позвонила Нонне. — Какие планы на Новый год? Нонна зевнула. — Я так понимаю, есть предложения? С тебя хата, с меня — развлекательная программа. Так Новый год был спасён, хотя Кристина не слишком надеялась на Ноннину ответственность. Поэтому даже обрадовалась, когда вдруг позвонил Евгений и на голубом глазу спросил, нет ли у неё какого-нибудь друга, который подбросил бы его до родного посёлка — не бесплатно, конечно… — Что, тоже билеты в последний день купить не смог? — Ага, — Евгений вздохнул. — Спохватился просто поздно, заучился… Я на всякий случай купил на второе, но хотелось бы сегодня уехать всё-таки. — Да кто тебя сегодня повезёт, — хмыкнула Кристина. — Делать людям нечего, что ли? Если есть билеты на второе, то и езжай второго. Зато сегодня можешь приехать ко мне. Я в этот Новый год такая же неудачница, как ты. Будем неудачно праздновать. — А как же… — Антон? Он уехал по делам. Поэтому придётся отмечать с кем попало. Ещё будет Нонна. Возможно. — Евгений и Нонна никогда не виделись, но друг о друге знали. — Или не будет, кто её знает. — Да, буду очень рад с ней познакомиться, — голос Евгения в трубке звучал даже бодрее, чем обычно. — И спасибо за приглашение большое. Вообще меня Андрей уже позвал к себе отмечать… Но мы можем вдвоём к тебе прийти, хочешь? Он, наверное, не будет против. Кристина некоторое время колебалась — она же собиралась звать только Евгения, а беспардонное бесплатное приложение в шапке видеть у себя дома ей не особенно хотелось. — Ладно, — решилась она, — приводи его, только пусть ведёт себя прилично. Если начнёт бесить, выкину на мороз, так и передай. Евгений с Дюхой явились в восемь вечера — первый в нелепом вытянутом свитере, связанном, судя по всему, бабушкой и, судя по всему, давно, с охапкой еловых ветвей и каким-то пакетом в руках, второй — всё в той же жилетке и в неизменной спортивной шапке, без ветвей и без пакета. Нонна к тому времени уже полчаса как сидела в прихожей прямо в шубе и примеряла Кристинину обувь. Ни одна пара ей на ноги не налезла, но Нонна не теряла надежды. — О, — прокомментировала она. — Это ведь Женечка, да? Так я его себе и представляла. А это… ого. Ты-то тут откуда? — Ты его знаешь? — Кристина перевела ошарашенный взгляд на Нонну. — Да этот… Андрей… — Нонна наконец стащила с себя старенькую шубку и вешала теперь её на плечики. Юбка у неё была в пол, как у монашки, а какая была кофта, Кристине разглядеть не удалось: весь верх плотно обматывала пёстрая шаль. — Заглядывает периодически, скидок требует. — Это по какому праву? — А по такому, что антисанитария полная, — отрезал Дюха, всё ещё не торопясь перешагивать через порог: Кристина обратила внимание, как он то и дело поглядывает на Нонну, но исключительно когда та не смотрит. — Все растения чахлые, дохлые… — Мы вот веточки еловые принесли, настоящую-то ёлку не достать сейчас, да и мы думали, если честно, что у тебя своя должна быть, ты извини… И мандарины, — Евгений старательно завозил ногами по коврику, отряхивая налипший снег. — И конфеты ещё, в магазине брали на развес. Такая толкучка там… — Два часа там торчали, — вставил Дюха. — Очереди, — покивала со значением Нонна. — Я сама чуть не поседела, пока колбасу с огурцами на кассе пробила. Думала, так там 2006 и встречу. — Да что там очереди, — Дюха с кислым видом покосился в сторону Евгения, и Кристина, ещё не зная, в чём дело, очень хорошо его понимала. — Он всех пропускал ещё в этой очереди — вот что меня добило. Чтоб я с ним… ещё хоть раз… — Там же с детьми стоят, — оправдывался Евгений, раздеваясь. — Бабушки ещё, дедушки, им стоять-то ведь тяжело… Я же не всем подряд уступаю, а только тем, кому не уступить было бы бесчестно. «Бесчестно»! Слова-то какие пошли… Да кто, кроме него, в принципе мыслит такими категориями? — Эх вы, — Нонна снисходительно оглядела Евгения с высоты своих каблуков, — поколение пепси… Если бы ты, Женечка, в моё время так всех пропускал под Новый год, ты бы вообще ничего купить не успел. Так бы там в очереди и умер. Дюха хмыкнул. — «В моё время»… Тебе сколько лет-то, что ты предъявы такие кидаешь? Нашлась тоже бабушка Удава. Нонна улыбнулась вполсилы и немного помолчала, будто раздумывая, сказать или нет. — Вам больше тридцати не дашь, — вставил Евгений посреди этого молчания очень искренним тоном. — А мне и не надо больше, — улыбка Нонны несколько подувяла. — Двадцать семь мне. Извините, молодёжь, если кого разочаровала, но на кладбище вроде рано пока ползти… Когда она скрылась за дверью ванной, Кристина устремила на Евгения тяжёлый взгляд и столь же тяжело вздохнула. — Ты можешь хоть немного думать или у тебя язык впереди мозгов бежит? Обидел же девушку! — Почему обидел? — заморгал Евгений. — Я же правду сказал. Нонне же и правда не дашь тридцати. Двадцать семь, пожалуй, дать можно. — Смотри при ней такого не сказани! — оборвала его Кристина и на этот раз даже тяжёлые вздохи не стала тратить. — Да и ты тоже хорош, — обернулась она к Дюхе. — Кто же у женщины о возрасте спрашивает! Но и она была удивлена. Двадцать семь, и это Нонне-то! Кристина всегда догадывалась, что Нонна немножко старше, но думала — ну, двадцать один ей, двадцать три максимум… И Нонна, выходит, только на год младше Ирины — удивительно! Вот уж кто настоящая бабушка Удава… То ли дело Нонна с её вечной сигаретой в зубах, с высветленной до ослепительной белизны стрижкой под мальчика, причём под такого мальчика, которого скоро забирают в армию, с невероятными разноцветными ногтями, с работой, на которой держат то ли из жалости, то ли по блату, и катастрофически неустроенным бытом… Возраст в ней выдавала разве что вечная флегматичность, показатель не то пришедшей с опытом мудрости, не то первой стадии вениаминства. Оливье она тоже настругала удивительный — Ирину, наверное, при одном только взгляде на него хватил бы удар, да и Кристину-то почти хватил. Нет, ингредиенты-то все были правильные: колбаса, огурцы, яйцо, горошек даже зелёный… Вот только заправила она его кетчупом. — Это что такое? — спросила Кристина, ставя на стол вазу с евгеньевскими ветками. По кухне сразу расползся вкусный праздничный запах хвои. Не ёлка, конечно, но и так сойдёт… Странно, кстати, что Антон даже не подумал о том, чтобы купить им ёлку. — Оливье, — Нонна пожала плечами. — Надеюсь, кетчуп не смущает. Чего держаться так за все эти традиции со сметаной, майонезом… Это же форменное мещанство. К тому же ни сметаны, ни майонеза у меня не было. — О! Одобряю! — оценил Дюха, вваливаясь на кухню. — А вот это, — он окинул жадным взглядом возвышающиеся в центре стола бутылки, одну с шампанским, одну с водкой, — одобряю вдвойне! — Это и есть твоя развлекательная программа? — уточнила Кристина, тоже поглядывая на бутылки, но с куда меньшим воодушевлением. — Именно! Всё как в санатории и даже лучше, потому что в санатории столько не выпьешь. Для тех, кому мало, есть дополнительное культурное мероприятие. — Пошарив по дну изрядно истрёпанной сумки, Нонна выудила и водрузила на стол три грязные банки какого-то дешёвого пива. — Да я просто почти не пью. — Дай угадаю — Женечка тоже не пьёт? — Угадать это, впрочем, было несложно. — Эх, что за молодёжь пошла! Ну ты-то хотя бы, — она перевела усталый взгляд на Дюху, — пьёшь? Слава богу, хоть один нормальный. — Ну вот мы поедим, — взялся тем временем рассуждать Дюха, — выпьем… А дальше чё? Даже телевизора нет. — Ну так придумай, чем нам заняться, светлая голова, — огрызнулась Кристина, хотя, если честно, она сейчас задумывалась над этим и сама. Она-то считала, Нонна и впрямь организует что-нибудь… хотя на что можно было вообще надеяться? Это же Нонна. — Есть варианты? — У меня есть! — выскочил Евгений из ванной. — Я вам сейчас расскажу, чему меня бабушка научила, когда я в школе ребят на дни рождения приглашал. Кристина закатила глаза. Начинается… Дюха покосился на дружка с сомнением, Нонна хмыкнула, откупоривая бутылку. Тут у него, к счастью, зазвонил копеечный телефон, и Евгению пришлось отвлечься. — Алло! С наступающим… А, да-да, я вас помню. Очень рад, что вы звоните. Что, сейчас? Нет, извините, сейчас я не дома… Нет, в Районе. В квартире моей подруги, вы же понимаете, вы не можете просто так… Обязательно сегодня? Хорошо, забегайте тогда ненадолго, я вас в подъезде встречу. Машиностроителей, дом 5, второй. Спасибо, спасибо! Я вам ужасно благодарен, честное слово. У вас, наверное, и свои дела есть, а вот вы ведь занялись… — Кому там так не терпится с тобой повидаться? — поинтересовалась Кристина, не успел Евгений убрать телефон в карман. — Даму сердца себе нашёл? — Лизка? — обрадовался Дюха. — Ну наконец, брат, двинулось у вас! — Да нет, — Евгений помотал головой, — это не Лиза. — Это… — он тихонько рассмеялся, прикрывая рот, —помнишь Mimi-Little Angel? Дюха тоже заржал. — А, — припомнила и Нонна, — та девчонка, у которой пуся? Сюда явится? Дюха в смеховом приступе заколотил кулаком по столу. — Неужели из Твери ради тебя прикатила? Евгений замялся. — Ну, положим, не совсем из Твери… — Не говори ей! — заорал Дюха. — Не порти сюрприз! Что ещё за сюрприз? Неужели Мими не из Твери? Может, ей ещё и не пятнадцать? Нет, ну если она старше пятнадцати, то это совсем уж клиника… Они успели сыграть в «Кто я?», а потом разок в музыкальный стул, прежде чем телефон Евгения снова запищал дурниной. — Вот и Мими! — оживился Евгений. — Да уж, Мими, — опять заржал Дюха. — Просто всем мимям мими! Готовься, гламурка, сейчас отпадёшь. — Он покосился в сторону Нонны, смерил её оценивающим взглядом. — Ну, ты-то не отпадёшь. — А ты уже хорошо меня знаешь, — согласилась по-прежнему невозмутимая Нонна. Посмотреть на Мими, однако, было любопытно и ей, так что из квартиры выбежали все четверо. Кристина, выходившая последней, бросила первый взгляд на подозрительно длинную для пятнадцатилетней девочки фигуру — и, по Дюхиному выражению, натурально, отпала. Посреди лестничной площадки красовался, сияя всеми своими прыщами и веснушками, рыжий, долговязый, отчаянно нескладный Кирюшенька, он же Образина. Он неловко улыбался и разглаживал пальцами левой руки безнадёжно измятые брюки. В правой руке он сжимал присыпанную снегом бумажонку. — Знакомьтесь, девушки, — Дюха изобразил торжественный взмах рукой в его сторону, — вот вам Мими! — Вот такие теперь в Твери пятнадцатилетние девочки, — изрекла не слишком по виду удивлённая Нонна. — Да что за бред? Как он может быть Мими? — Кристина ткнула в Кирилла пальцем. — Ладно, хорошо, ему не пятнадцать и он не из Твери. Но он же даже и не девушка! — О, — Кирилл остановил на ней взгляд, и, кажется, наконец-то узнал. — Ты которая ела пиццу… — И которая тебя отшила, потому что ты ни на что не годишься, — подтвердила Кристина. — Только вот я тогда не знала, что у тебя, оказывается, есть ещё и таинственная двойная жизнь… — У меня таких жизней несколько, — и сообщив эту бесценную информацию, Кирилл самым наглым образом шагнул в приоткрытую дверь мимо коврика. — Сейчас всё расскажу. А вы мне пока попить налейте. — Попить или выпить? — уточнила Нонна. Кирилл немного подумал. — И того, и другого. И поесть, и торт. — А ты ничего не попутал, Кирюша? — поинтересовалась у него Кристина настолько ласковым тоном, что это насторожило бы любого, даже Евгения. — Ты не оборзел ли, Кирюша, часом? Или мне теперь называть тебя Мими? — А что, — не понял претензий Кирилл, подвигал кустистыми рыжими бровями. — На улице холод зверский, а историю вы сами хотите. Ну и Новый год же, мне как раз отметить было не с кем. Родители в гости пошли, а я вот дома… В контре сегодня народу мало, в дотке тоже пустовато. Тоска. Опять этот его тупой непонятный сленг! И ведь усядется сейчас, жрать начнёт, терпеть ещё его, да поди не меньше часа… Но, судя по всему, у него есть информация о секте — значит, гнать нельзя, мало ли, вдруг обидится и из принципа не расскажет. — Недолго, — разрешила наконец Кристина. — И посуду потом помоешь. За всеми. — Да не вопрос! — Кирилл разулся, стянул с себя куртку и, вместо того, чтобы повесить её на крючок, как сделали все нормальные люди и даже Дюха, бросил её на пол и бодро затопал к ванной, распространяя по всей квартире запах носков не первой свежести. — Интересно, — прокомментировала Нонна как всегда равнодушным тоном ему вслед, — что же расскажет нам наш ароматный товарищ? После тарелки оливье с кетчупом, двух кусков торта, кружки чая и бокала шампанского ароматный товарищ соизволил рассказать следующее. В реальной жизни у него давно ничего интереснее борьбы с молью не происходило, зато в Сети Кирилл жил пятью жизнями сразу. Ещё году в 2002 в каком-то там Живом Журнале он завёл дневник, который вскоре обрёл приличную аудиторию и стал пользоваться успехом, Кирилл даже в какой-то там топ несколько раз попадал. Но на такую большую аудиторию, понятное дело, не все свои мысли выскажешь: обидятся, читать перестанут… Кирилл завёл второй дневник, чтобы сливать туда многостраничное, часто не совсем цензурное недовольство фильмами, играми и окружающим миром, а через несколько недель с изумлением обнаружил, что читателей уже почти столько же, что и в первом дневнике. Он даже придумал для этого второго дневника легенду — якобы ведёт его брюзга-пенсионер Федот Макарыч, которому внук недавно подарил компьютер. Всё это было так весело, что вскоре у Кирилла появилась и третья личина — интеллигентная дама лет под или за сорок. Дама писала редко, но такие объёмные записи, что у Кирилла уходила на один такой неделя, и очень любила скандалить с Федотом Макарычем — то он к ней в дневник нагрянет, то она к нему. Это Кириллу нравилось больше всего. Простодушные же читатели Федота Макарыча и Фаины Моисеевны потом неделями обсуждали, кто тут кем является и куда должен проследовать. Ведение дневников от лица разных личностей затягивало Кирилла сильней любой компьютерной игры, так что в 2004 он создал ещё двоих, на этот раз помоложе. Эти два дневника были уже совсем другие — если в образах Федота Макарыча и Фаины Моисеевны Кирилл мог иногда выражать свои настоящие мысли, то новые персонажи были придуманы исключительно в сатирических целях. Ничего личного он в них вкладывать не собирался. Один был парень примерно Кириллова возраста — он страшно увлекался рэпом, слушал Децла, Тимати и считал, что лучше музыки на свете нет. Другая была пятнадцатилетняя девочка Мими, пародия на заполонивших интернет безграмотных фанаток бессмысленных шоу. Писать от её лица было весело, ходить в чужие дневники и другие неподходящие места и писать там комментарии в её неподражаемом стиле — ещё веселее, но всё же это было однообразно и надоедало. К 2005 году Кирилл почти совсем забросил обоих и заходил в их дневники от случая к случаю, где-то раз в полгода. Тут ещё к тому же парочка дотошных читателей начала догадываться, что Федот Макарыч и Фаина Моисеевна, всё столь же самозабвенно ругавшиеся в комментариях, — один и тот же человек. Вот только которая из личностей настоящая? И Федот Макарыч, и Фаина Моисеевна всеми силами отрицали эту высосанную из пальца гипотезу. Со всеми этими заботами Кирилл даже в основной свой дневник, настоящий, давненько не заглядывал, что уж говорить о маргинальной Мими… Евгений написал ему ещё в середине сентября, а Кирилл увидел только в декабре. Хотел сначала ответить в обычной стилистике Мими: «йа ни панимаю мну сложна многа букаф», но вчитался и понял — дело серьёзное. — Ну и вот, — делился Кирилл, — рассказал я ему всё как есть. Про секту эту я тоже в первый раз тогда узнал в том посте, а написал всё это так… Думал, новая страница будет в истории пуси — пуся в секте! Меня это увлекло сначала, а потом забыл. В общем, я решил, раз я вас случайно по ложному следу повёл, как-то, что ли, помочь немного, а то аж стыдно стало. Бабушке звоню, её спрашиваю. Не знает ничего. В инете пошарил — ничего. Бабушка тоже пошарила. В газетах. Прислала мне вырезку — вот я вам её принёс, может, пригодится. Он всунул Евгению в руку мятый, в серых пятнах листочек, который всё это время сжимал в потном кулаке. Евгений с благодарностью кивнул, разгладил листок. Дюха подскочил смотреть, Нонна тоже лениво покосилась на листок, но тут же отвернулась и зевнула во весь рот. Кристина всем сердцем надеялась, что она не станет спрашивать, что за секта и зачем её искать. К счастью, Нонну это, судя по всему, столь же мало волновало, что и всё остальное на свете. «Героин для народа», — громко прочитал Евгений. — Заголовок, — пояснил он, хотя это было и так понятно. — «Давно уже по нашему многострадальному отечеству расползлись секты, распространяя всюду свои тлетворные ростки. И почти так же давно они разделили между собой сферы влияния — кто оккупировал медицинскую сферу, кто — заводы и фабрики, кто мечтает загрести хищными своими лапами прежде всего наших детей и молодёжь, а кто — другую беззащитную категорию населения, старичков-пенсионеров… И столь же давно, хоть, увы, и не всегда успешно, борется с ними Русская Православная Церковь». — Это они конкуренции боятся, — заметил Дюха и плеснул себе ещё шампанского прямо в кружку с недопитым чаем. — От них же, получается, люди утекают в другие религиозные организации, не такие замшелые. Вот они и бесятся. — Кто? — уточнил Кирилл. — Да попы, кто! Нету у них больше монополии, труднее стало народ к себе заманивать, вот они и развопились, какие везде страшные секты, там и кошек душат, и младенцев режут… — Ну уж позволь с тобой не согласиться, — мотнул Евгений головой. — У нас дома справочник по сектам был, бабушка его когда-то в Городе купила, в православной книжной лавке, так вот я этот справочник читал. Очень обширное исследование, и из него становится видно, что проблема действительно есть и что она крайне серьёзна… — Тоже поди поп писал! — не сдавался Дюха. — Так, прекращаем базар! — Кристине пришлось пару раз хлопнуть в ладоши, чтобы обратить на себя их внимание. Видно, Дюха тоже спорит с Евгением по сто раз на дню… Но не сейчас же этим заниматься! — Мы вообще-то тут зацепку найти пытаемся, если вы не заметили. — «Произошёл недавно в Городе очередной вопиющий случай, — вернулся Евгений к чтению. — Во время воскресной службы в храме Святой Софии в него вдруг прошёл некто всклокоченный и попытался силком вытащить из церкви свою до полусмерти перепуганную мать. Субъект сорвал с неё платок, порвал в двух местах кофту и нанёс несколько нетяжких телесных повреждений. Наконец силами других прихожан удалось отцепить Олега И. от матери и выставить вон. Немного придя в себя, несчастная мать рассказала, что сын её около года назад ушёл в некую секту — названия её она не знает — и отрёкся таким образом от Православия и Спасителя нашего…» Православная вроде бы газета, а бабушка моя её не выписывает. — Да кто её будет выписывать, — фыркнул Кирилл и чуть не подавился тортом. — Это какая-то студенческая газетёнка, не помню даже, какого вуза. «Татьянина благозвонница» называется. Её, наверное, сами студенты-то не читают, а ты — выписывать… — «Также женщина сообщила, — продолжил Евгений, — что пострадавший сдал в некий „общий фонд“ большинство своих личных вещей, как-то: велосипед, магнитола, сковородка и др. О внутренней кухне секты она имеет понятие смутное: их молебны, говорит она только, сопровождаются глоссолалией, каковую изображал сын впоследствии и дома…» — Чем-чем сопровождаются? — споткнулась Кристина о незнакомое слово. — Глоссолалией, — повторил Евгений. — Про это тоже там было написано, в том справочнике. Это когда выкрикивают всякую бессмыслицу, которая отдалённо похожа на настоящий язык, и таким образом вгоняют себя в транс. Такое бывает во многих сектах. — Ничего себе, — пробормотала Нонна себе под нос. — Думала, просто напьюсь тут и отрублюсь в углу, а меня тут образовывают. Сегодня, дети, мы выучили новое слово. Давайте повторим его по слогам… — «…впоследствии и дома. Кроме того, для данной секты характерно многобожие: по крайней мере, известно, что Олег И. поминает всегда не Бога, а богов, у которых, судя по всему, нет имён или же эти имена запрещено произносить адептам. Больше Лидия И. ничего не смогла нам сообщить — родственные связи между ней и сыном, как можно судить, в последнее время сильно нарушились. Что же можем мы сказать, видя перед собой, прямо среди нас, примеры столь вопиющего…» — Ладно, дальше не стоит, — прервал его Кирилл. — Заметка дурацкая, сами видите, но основные приметы вроде как совпадают… — Совпадают, — подтвердил Евгений. — Дата — 2005 год. 22 апреля. — Так значит, — Кристина аж с табуретки привстала, сама не сразу это заметив, — они всё ещё где-то в Городе? — Пальцы на левой руке начинали подрагивать. — Ну конечно, — закивал Кирилл. — Название скорее всего сменили, район сто процентов тоже. И продолжили всё то же самое… — А у нас теперь ещё одна зацепка! — Евгений радостно потряс в воздухе грязной бумажкой. — Мы ведь знаем название храма, где всё это случилось. Надо нам туда сходить, поговорить с… — С попом, — подсказал Дюха. — С батюшкой. Чтобы он подсказал, как нам найти эту Лидию И. … Всего удачнее, конечно, было бы встретиться с самим Олегом И., чтобы он нам показал, где секта, если это возможно… — Ага, — фыркнул Дюха, — вот так вот сразу возьмёт за белы рученьки да поведёт прямиком в секту… Что, думаешь, он совсем тупой? А вдруг вы диверсию в секте хотите устроить? А вдруг вы попы переодетые? Евгений спокойно кивнул. — Да, возьмёт, да, поведёт. Ну, я так думаю. Могу, конечно, ошибаться, но об этом тоже писали в справочнике — что адепты в сектах регулярно должны приводить новых людей. Его за это никто не будет ругать — наоборот, ругать будут, если не приведёт. Всё, что он говорил, звучало разумно, что для Евгения было редкостью. И если они в самом деле найдут этого Олега И., и если он проведёт их в секту… И если Кристина увидит, снова увидит всё, что она там видела… Эти корчащиеся люди, их корчащиеся отражения в десятках зеркал. Эту холодную улыбку отца Филиппа. Пустые мамины глаза. Кристина вцепилась непослушными пальцами в угол стола и потихоньку села обратно. Цель так близка — а никакой радости… Страшно. Страшно. Страшно. Как же мне страшно. — Ну, и я ещё попробую разведать что-нибудь в интернете, — говорил тем временем Кирилл, попивая шампанское и немилосердно раскачиваясь на табуретке. Кто бы мог подумать, что он такой экстремал. — Попытаюсь к ним замазаться. Может, блог новый заведу, от лица любителя сект… ну, не сект, то есть, а всякой такой эзотерики. Или попробую сообщества их какие-нибудь поискать. Будет у меня шестой образ, подумаю ещё об этом. А у вас до скольки посидеть можно? — Ни до скольки, — отрезала Кристина. Она, конечно, была Кириллу очень благодарна и всё такое, но на желание видеть его у себя дома эта признательность никак не влияла. — Спасибо, с наступающим, куртку, главное, не забудь. Кирилл снова интересно заалел всеми прыщами сразу. — И даже часик нельзя? — жалобно уточнил он. — Пусть себе сидит, — вступилась неожиданно Нонна. — Он нам не мешает, наоборот, интересное рассказывает… А потом он нам посуду помоет. Он же обещал. — Да, пусть Кирилл остаётся! — поддержал как всегда альтруистичный Евгений. — Ну, если можно, конечно, если ты не против… Чем больше народу, тем веселее Новый год праздновать, правда же? Ну, я так думаю. — Ладно, сиди уж, — сдалась наконец Кристина. Не то чтобы она на самом деле была так уж против… — Пока не гоним. Знаешь, а ты мне таким нравишься больше. — Кирилл сразу оживился. — Нет, не настолько. И не в этом смысле. — Кирилл приувял. — В смысле, ты сегодня как-то, ну… адекватнее кажешься. Я бы и не сказала по первому впечатлению, что ты такими вещами занимаешься в интернете. — Да ты ведь тогда и не захотела слушать, чем я таким занимаюсь в интернете, — напомнил Кирилл. — Хотя, знаешь… я тоже не ожидал, что ты такая… серьёзная. Я думал, ты блондинка. — Ну, я и сейчас не брюнетка, — Кристина, впрочем, отлично поняла, что он имел в виду. Она и старалась себя с ним вести блондинка блондинкой — мужчинам это нравится. Как им иначе чувствовать себя самыми сильными и самыми умными? — Но целоваться с тобой всё равно не собираюсь, даже не предлагай. К тому же у меня теперь есть парень. Кирилл посмотрел на Дюху. Потом на Евгения. — Который? — Его тут нет, — Нонна, не меняя выражение лица, запила шампанское пивом, — да и слава богу. С этим типом особо не повеселишься… — Что ещё за выражение — «тип»! Но Нонна, в сущности, права: был бы здесь Антон — точно бы никого не пустил, даже саму Нонну, не говоря уж о парнях. Чем-то ему Нонна не нравилась. — Кстати, скинешь мне потом все свои блоги на мыло? Обожаю троллинг! — Кристина поморщилась. Когда в её присутствии переходили на незнакомый ей интернет-сленг, она всякий раз чувствовала себя последним Евгением. — А у тебя же радио есть, да, Кристин? Давайте врубим! И, не дожидаясь ответа, потопала за магнитофоном в комнату. — О, там кассета какая-то стоит! — донёсся вскоре оттуда её комментарий. — Можем её пока послушать, если не муть. Кристина вся сжалась на своей табуретке. Не могла же она сказать, что это та самая кассета из детства, единственное, что у неё осталось, что она слушает её одинокими вечерами, когда глаза пульсируют от непролитых слёз и тупая боль расползается со лба на затылок, сдавливая виски… Эти песни… Как их можно слушать в Новый год? Как их можно — вот так, при Нонне, при Кирилле, при Дюхе?.. Но и сказать нельзя, Кристина же не ноет, никогда не ноет. Кристина не ныла. Просто налила себе ещё шампанского. Она по-прежнему ненавидела алкоголь. Но когда квартиру наполнили звуки смеха и шагов — не только Нонниных, но и тех, с кассеты, с которых начиналась любимая её когда-то песня любимой её когда-то группы, — Кристина поняла, что здесь, на ярко освещённой кухне, за столом, где лежат торт, оливье с кетчупом и локти невоспитанного Кирилла, всё чувствуется совсем по-другому. Не хотелось плакать, а хотелось вскочить, танцевать, тормошить Нонну и Евгения, голосить во всё горло: «If you wanna be my lover, you gonna get with my friends…» Именно этим она и занялась. А за окном, в новогодней синеве, бархатной, как праздничное платье, падали крупные хлопья, оседали на подоконник, и всё росла и росла на нём снеговая борода. Под фонарями вырисовывались чёткие силуэты деревьев, и они, чёрные на чёрном, были будто окутаны белым сиянием, точно обведённые по контуру, а их запорошенные снегом ветви так сияли, точно сами излучали свет. От всего этого, от обычных вещей, на которые Кристина никогда не обращала внимания, веяло спокойным, радостным уютом, которого она не знала раньше. Ни с тётей, ни с мамой они никогда по-настоящему и не праздновали Новый год. Никаких разносолов — откуда? Никаких развлечений — зачем? И, кажется, впервые за эти шесть лет Кристине было так весело. С Антоном — тут Нонна была права — не очень-то повеселишься. Антон был мужественным, решительным, галантным, заботливым. Он не был весёлым. Да этого и не было нужно… Но Кристина вдруг поймала себя на мысли о том, как же хорошо сложилось, что Антону срочно понадобилось уехать, и она может встречать Новый год не с ним, а с Евгением, с Нонной, с Дюхой… да даже с Кириллом. После танцев разыгрывали фанты. Ведущий, Евгений, задания придумывал и правда забавные, вот только и Нонна, и Дюха наотрез отказались их выполнять. Одна сказала, что лень, другой — что не хочет выглядеть дураком. Кристина отказалась вслед за ними — почему это она должна отдуваться за всех? Евгений разочарованно хлопал глазами, но ни в чём их не упрекал. — А, я вообще-то другую игру знаю, похожую типа, — встрял Дюха, видимо, желая его утешить. — Из одной кинохи американской. Называется «Правда или вызов». Я, если что, вызов выбирать не буду, мне влом, но вы спрашивайте, о чём хотите. Разобравшись более-менее в правилах, решили с него и начать. Кристина задала ему вопрос, действительно давно её интересовавший — как они начали общаться с Евгением. И почему продолжили… но этого она уже вслух говорить не стала. — Да к нам, — сообщил Дюха, — в первую неделю в универе пришли из клуба походников и спросили, кто хочет записаться. Ну, все стали смеяться — какие походники, что за дичь вообще, вы б ещё на картошку поехать предложили, — а этот взял да и вытянул руку. — А ты? — А я громче всех смеялся. Но мне этот парень сразу запомнился, он какой-то показался мне как из советского кино. Такой типа, знаете, ударник учёбы и труда, гордость колхоза. И он же ещё такой, ну ты сама его знаешь, он же всё время старался закорешиться со всеми как-то. На него сначала как на психа смотрели, а потом ничего, привыкли. Полкурса теперь дружбанов у него. Нонна выбрала вызов — Кристина знала, что это чтобы не говорить о себе, и очень хорошо её понимала. Она и сама поступила так же — и если Нонна отделалась кукареканьем из-под стола, то ей пришлось залезать на табуретку и с выражением рассказывать стишок про ёлочку. Евгению, выбравшему правду, Дюха предложил рассказать самую странную из всех историй про дедушку. Но странных историй оказалось так много, что выбрать из них одну Евгений так и не смог. Уже анонсы этих историй звучали впечатляюще: о том, как дедушка пять часов проповедовал попутчику в автобусе, а тот оказался глухим, как дедушка явился к Евгению в школу, представился там учителем и даже успел провести половину урока, как к дедушке постучались в дверь и предложили поговорить о Библии, а он с удовольствием согласился и обратил несчастных сектантов в бегство… — Ладно, ребята, — выслушав всё это, сказала Нонна, — больше Женечку ни о чём не спрашиваем. Евгений, кажется, сделал выводы и в следующем туре выбрал уже вызов. Нонна и Дюха, не сговариваясь, хором предложили ему выпить. — И до дна! — присоединился Кирилл. — Да что вы, ребята, — растерялся Евгений. Он оглядывался по сторонам и моргал, даже чуть-чуть жмурился. — Я же не пью. Вообще никогда не пью, совсем. — Ладно тебе! — хохотала Нонна. — С одного-то раза ничего не будет! Даже язву с одного бокала не заработаешь, не боись. — Да что ты телишься, Жек, — Дюха с другой стороны пихал его в бок. — Как барышня кисейная! Вызов надо обязательно выполнять, раз уж выбрал. Это дело чести. Так в том фильме говорили. Это Евгения убедило. — Раз дело чести — надо пить, — и под одобрительные возгласы Дюхи, Нонны и Кирилла налил себе полный бокал шампанского и выпил залпом. Проглотил, поморщился и тут же закашлялся, прикрывая рот рукой. Потом в горле у него что-то булькнуло, Евгений покраснел, как кремлёвская звезда, и ринулся в ванную. — Мда, — сказала Нонна, раскрывая третью по счёту банку пива, — до чего невинный мальчик. А представьте, что было бы, если б мы ему предложили водки? — Зря мы это, — вздохнул Дюха. — Не надо было… — Конечно, не надо было! — взвилась вдруг Кристина, сама от себя такого не ожидавшая. Почему она всё это говорит? Почему она вообще об этом думает? Но остановиться она уже не могла. — Налетели все на него: пей, пей! Что за культ алкоголя у нас в стране… — О, — отметил вполголоса Кирилл, — хорошая тема для поста Фаины Моисеевны. Культ алкоголя в нашей стране!.. — Нонна и Дюха заржали, тоже хором. — Да ничего смешного! — Кристину несло по-прежнему. — Это страшно, а не смешно… Вот, человеку плохо стало! И почему это так необычно, что парень не пьёт? Почему надо сразу пытаться его споить? — Какое «споить», — вполне резонно возразил Дюха. — Один бокал всего! С бокала не опьянеешь. — Зато стошнить может, — Кристина кивнула на дверь ванной, откуда доносились характерные звуки. — А вдруг у него непереносимость какая-то, а он нам из вежливости не сказал? Аллергия? Болезнь? — Да у него просто порядочность головного мозга, — хмыкнула Нонна и прихлебнула ещё пива. — И ты, похоже, от него уже заразилась. И в самом деле, спохватилась Кристина, что она вообще болтает? Ничего эти трое плохого не сделали — откуда они могли знать, что вот такая у Евгения будет реакция… Просто что-то смутное, полузабытое всплыло вдруг в её сознании. Кулаки, все синие от дворовых татуировок, грохот удара, брызги осколков по всему полу. И мысль, бесконечная мысль, бьющаяся о мозг: мой муж не будет пить, никогда, никогда, никогда. Антон не пьёт. Это один из главных его плюсов. Хотя, наверное, если бы он пригубил шампанского, его не стошнило бы. Дверь скрипнула, и на порог кухни ступил всё такой же красный Евгений. — Извините, пожалуйста, — голос у него был сдавленный. — Обстоятельства… обстоятельства оказались сильнее меня. — Да всё в порядке, братан, — Дюха приглашающе махнул рукой. — Никто над тобой не смеялся, а гламурка так и вовсе… — Кристина бросила на него суровый взгляд. Не хватало ещё, чтоб Евгений узнал, как она тут из-за него разнюнилась… — Вовсе ничего не заметила. Больше играть в Дюхину американскую игру желания ни у кого не было. Пару минут все сидели в молчании, слушая Ладу Дэнс, а потом кассета с щёлканьем закончилась. Тишина понемногу становилась гнетущей. Нужно было что-то с этим делать. — Давайте ещё танцевать! — Кристина вскочила с места, стараясь выглядеть более оживлённой, нежели была на самом деле. — Кассету уже на два раза послушали, может, радио включим? И, не дожидаясь ответа, подбежала к магнитофону. Вскоре по кухне разнеслось знакомое: «Новости нашего города, музыка вашего сердца». — Ясно, — поморщился Дюха. — Опять попсу будем слушать. Заиграла ламбада, но танцевать, помимо Кристины, попытался один только Кирилл. Он махал руками и выделывал какие-то несусветные па ногами, как пьяный — да он, кажется, и был пьяный. Остальные забились в углы и смотрели. — Тьфу, — разозлилась наконец Кристина, — какие вы все скучные! Чтоб на следующей песне все танцевали, ясно? — Она потрясла за плечо Нонну, двинула слегка локтем Дюху и уверенно двинулась к Евгению. — Белый танец, дамы приглашают кавалеров! Пойдём? Евгений улыбнулся, робко и благодарно, как красна девица, и взял её за руку. Следующую песню Кристина узнала с первых нот. Клубный хит 2001 года, её первые дискотеки и первые ночи вне дома, первый поцелуй — на танцполе, под идиотским старомодным диско-шаром, брызжущим в толпу сотней разноцветных огней… В чьи губы она тогда неумело вжимала свои под бешеное вращение диско-шара? Наверное, он так же неуклюже нажимал ей на плечи и всё норовил оттоптать ноги, как вот этот вот товарищ… «It’s murder on the dancefloor», — звучало у них в ушах, и они кружились по кухне, и кухня кружилась перед глазами. Мелькали и пропадали Нонна, Дюха, Кирилл, окно, видный через полуоткрытую дверь кусок коридора, и только его дурацкое, улыбчивое, криво обрамлённое торчащими вихрами лицо всё время торчало на одном и том же месте. И, чтобы меньше кружилась голова, она смотрела всё время в его наивные выпуклые глаза, а он не отводил взгляда. Нонна тем временем потанцевала немного с Дюхой, потом с Кириллом. — Теперь давайте друг с другом, — скомандовала она, не продержавшись и полминуты. — Тётя Нонна устала, тётя Нонна уже старенькая. — Давай! — радостно подскочил хмельной Кирилл к гораздо менее хмельному Дюхе. Тот идею не оценил. — Не, ты чего, она пошутила же! Чё мы будем как эти?.. Кажется, подумала Кристина, поворачивая Евгения в нужную сторону, он становится немножко подвижнее. И на плечи так давить прекратил. Спасибо и на этом. — Делаешь успехи, — заметила она ему на ухо. Тот, окрылённый похвалой, просиял и немедленно оттоптал ей ноги. — Да что ж ты делаешь, медведище! Поторопилась я тебя хвалить… — Кстати, знаешь, я всё сказать хотел… Ещё рано, может быть, но я всё равно скажу, — он, несмотря на выволочку, улыбаться не бросил. — Спасибо тебе большое за праздник, очень здорово было… И будет. И знаешь ещё, что я хотел предложить? Можно с утра, как метро откроется, поехать на площадь, там же ледовый городок построили. Там горки, ракеты ещё всякие стоят ледяные, потому что у них тема в этом году — космос… — У нас тоже городок в Районе, — вставила Кристина. В детстве она и другие ребята из школы и со двора его считали даже круче центрального. — Тогда можно сначала туда, а потом уже в центр! Махнём, а? Все вместе? Что за детский сад, чуть не фыркнула сначала Кристина, а потом задумалась — а как круто было бы, прямо как десять лет назад, скатиться с самой высокой горы! Да ещё если на ногах — это вообще шик… — Хорошо-хорошо, сходим мы в твой городок, только ноги не топчи. — Ещё в снежки поиграть можно! — внезапно одобрил Дюха. Вот уж от кого Кристина не ожидала… — Крепости снежные построим, всё такое. — Снеговика лепить помогу, — пообещала Нонна. — Прочие активности не для меня, малыши, так что вы уж развлекайтесь сами. Тётя Нонна уже дряхленькая, тётя Нонна лучше выпьет пивка. — А мне можно? — заволновался Кирилл. — Ну не пивка, то есть, а в городок с вами. — Ещё спрашиваешь! Что ты как неродной, — Нонна покровительственно похлопала его по спине с такой силой, что Кирилл едва не ударился о стол. И пока все с удовольствием галдели, а Кристина с Евгением докруживались последние секунды песни, в коридоре раздался звук, различимый даже сквозь голос певицы. Звук открывшейся двери. Дюха сдвинул брови, прислушиваясь. — Явление второе. Те же и Ипполит.