Неприятности на миссиях

Из любой ситуации надо выходить с гордо поднятой головой, тем более, когда в дерьме по горло. © Мамич

      Неприятности на миссиях случались у всех и каждого. А у кого не случались – тот либо врал, либо был мертв. Этот довод ни разу не успокаивал шатающегося третью неделю по каким-то болотам Наруто, и, конечно же, не мог служить утешением связанному и таскающемуся за блондином, как болонка на поводочке, чуунину из Облака. Неприятность, в которой оказались молодые и неудачно столкнувшиеся шиноби, не импонировала обоим. Совершенно.       Болото – непролазное, нескончаемое – тянулось далеко за пределы видимости и логического анализа. Местность, куда закинула судьба, оказалась незнакома ни Наруто, ни, уже готовому помогать по мере сил, врагу. Последний занимался тем, что сочинял проклятия покраше для Райкаге, капитана, деревни, погоды, академии шиноби и маячащего впереди лохматого затылка.       Наруто вдруг остановился, как до этого останавливался, наверное, миллион раз, окинул простирающееся в далекие дали болото и остовы деревьев проницательным взглядом. Погрустнел. Болото молчало и выглядело точь-в-точь так же, как и всегда. Выбрав пригодную на вид кочку, шиноби направился к ней, постоянно прощупывая дорогу палкой.       Размеров кочка оказалась достаточных, чтобы на ней устроить привал, но скромных для того, чтобы на этом привале с комфортом развалиться. Наруто взобрался на сомнительной сухости мох, с удовольствием вытаскивая ноги из влажной мути. Пленный, следуя указанию связывающей его веревки, конец которой находился в руке Наруто, неловко припрыгивал следом. Агрессивная болонка.       Коноховец расстелил фольгированный лежак, не мудрствуя лукаво, сверху бросил тонкий спальник. Сырость раздражала покамест здоровый организм и Наруто уже казалось, что ещё немного, и он отрастит себе жабры и поселится в этом чертовом болоте. Болото, как всегда, многозначительно молчало, но теперь в его тишине отчетливо слышалось приглашение: давай, мол, милости просим.       Узумаки, услыхав зов трясины, решил что пора перестать питаться подозрительными грибами и прочими дарами этой гостеприимной местности.       Вокруг ничего не менялось - так казалось парням. На самом деле перемены все же были – незначительные, еле уловимые. Дни, например, стали короче и ощутимо прохладнее. Походный плед напитался влагой и грел сырым, промозглым теплом. Непонятно стало - лучше с тряпкой или без нее. По ночам замерзали и так, и так.       Узумаки уселся на расстеленное, рядом опустился тоскливый пленник.       За те недели, что они вместе, парни уже успели с десяток раз выяснить отношения, сравнить силы всех поколений каге своих деревень, обругаться, помириться и во всех смыслах познакомиться. Несомненно, тяжело было бы провести столько дней рядом, буквально привязанными друг к другу, и хотя бы не поговорить. Наруто узнал, что пленника звали Зурэй и он был чуунином Облака. Зурэй узнал, что Наруто звали Великий Узумаки Наруто Первый Кандидат В Хокаге, Надежда Всея Деревни, Единственный И Неповторимый и Так Далее, и Тому Подобное и он был - ха-ха! – генином из Конохи. Зурэй специально замалчивал для себя то обстоятельство, что этот генин запросто надрал зад ему, а так же доброму десятку нункенинов, с которыми блондинистому урагану довелось столкнуться. Настроение было и так ниже трясины, чтобы еще опускать его собственной закомплексованностью.       Наруто порылся в опустошённом рюкзаке в поисках сухого пайка. Процедура почти традиционная, но крайне бесполезная – припас, рассчитанный на три дня блондин в одиночку одолел за день. Рядом послышался тяжелый вздох шиноби из облака и ставшая привычной фраза: "в моем посмотри"…       Наруто, не отрываясь от потрошения рюкзачных внутренностей, советовал парню посмотреть самостоятельно, на что пленник показывал связанные запястья и замотанные в мешок руки, сопровождая демонстрацию взглядом «чтоб ты сдох». На месте среднего пальца, укрытого мешковиной, торчал красноречивый бугорок, должный стать наглядной демонстрацией взаимной привязанности врагов.       Далее шел обмен любезностями, после которого Узумаки отправлялся искать что-то съестное, а в след слышал пожелание чтобы это съестное(покрупнее да похищнее) его и слопало. Блондин в таких случаях разворачивался. Напоминал, что он вооружён, а вот некто сидит на попе ровно посередь болота со связанными руками, неспособный даже печать сложить. Еще рекомендовал вести себя тише, дабы "съестное" его не услышало и не пришло полакомиться шинобинкой. Веревку, связывающую парней в пару неразлучников, оба игнорировали. В результате Наруто, не отдаляясь больше, чем на двадцать метров, искал что-то похожее на еду.       В первый день совместного сосуществования шиноби, Наруто притащил странного вида ягоды. Убедил пленного, что, буде тот жрать не хочет то пусть и дальше воротит нос. Пленный помнил, что шиноби может не напрягаясь прожить неделю без еды, на одной силе воли... Пленный помнил, а его желудок, жалобно взвывший от одного вида красных ягод, позабыл и про волю шиноби, и про силу духа. В довершение, Наруто убедил парня, что сам увлекается садоводством и авторитетно заявил: ягоды есть можно.       В тот день пленник чуть не умер. Узумаки пережил ядовитые ягоды вполне спокойно - Сакура после войны потратила много месяцев на привитие ему иммунитета ко многим из известных ядов, да и кьюби помог. У Зурэя поддержки в виде могущественной ниндзя-медика не было. Иммунитета к токсинам тоже. Зато у него весело булькали в желудке две горсти ядовитого-неизвестно-чего.       Походная аптечка на тот момент еще была цела, да и вода, пусть и не совсем чистая, под боком в буквальном смысле. Наруто как мог промыл несчастному желудок и сунул в зубы Сакурино универсальное противоядие, которое, по словам девушки, либо спасет жизнь, либо добьет, чтоб жертва отравы не мучилась. Видимо, пленнику повезло.       Тот мог бы оспорить, привести аргументы, что лежать с температурой и отравлением в жопе мира посередь болота - не самая приятная перспектива, но предпочел скромно молчать.       На следующий раз Наруто притащил грибы. Опустошенный желудок Зурэя снова попробовал жалобно завыть, но был заткнут воспоминаниями о ягодках. Парень стоически переносил Узумаковские приготовления грибов на открытом огне - ужас какой, но аппетитно. Желудок подвывал, огненная техника весело потрескивала. Наруто с аппетитом вгрызся в гриб и зажмурился от удовольствия. Зурэй проглотил горькую слюну. Узумаки все же сжалился над парнем и протянул ему палочку с грибом. Чуунин из облака успел подумать, что может этот Узумаки не такой уж и плохой парень....       В этот день пленник снова чуть не умер. Не известно, что не понравилось ему больше - то ли гриб недожарился, то ли белые точки на красной шапочке оказались невкусными, но через минуту после трапезы парень лежал посиневший на мягком мху и флегматично думал, что жизнь плюнула ему в лицо не когда его бросила невеста, не когда он за долги потерял неплохую квартиру. Даже не когда его место в команде Даруи занял другой чуунин. Нет, жизнь смачно харкнула на него когда свела с блондинистым паразитом. Да, тем самым, что цепляется сейчас за его плечи и насильно запихивает пилюлю в глубь горла, вещая при этом что-то отдаленно напоминающее смесь ругательств и извинений. Еще этот же засранец старательно вливает в глотку Зурэю скверно пахнущую воду. Заслужил? Заслужил...       Когда чуунин из Облака пришел в сознание, желудок согласился с доводами мозга, что лучше помалкивать, и в самом деле скромно молчал. Даже когда Наруто притащил связку извивающихся ящериц и принялся готовить их все на той же технике. Некстати вспомнилось, что вяленых ящериц делали и в Облаке. И даже под соусом. Особенно, на праздники. И, ловкие гадины были совершенно, невообразимо вкусными...       - Ел таких раньше?       Зурэй хмуро оглядел тельце на палочке. Четыре лапки, широкая пасть, аппетитно выпирающее брюшко. Вроде таких ел... Хотя разве они не все одинаковые?       Ну, раз таких ел, решили парни, то уж точно не отравится.       Последнее противоядие Сакуры было потрачено часом позже, когда задыхающийся Зурэй сучил ногами по мху и норовил скатиться в трясину. Видимо, для того, чтобы потонуть и тем самым избавить себя от всех мучений разом.       Поэтому, когда Узумаки вернулся на кочку без еды,но в пиявках, Зурэй не знал, радоваться или плакать. Есть хотелось, но уже не так сильно: то ли воля шиноби проснулась, то ли желудок понял, что ему ничего не светит и начал потихоньку переваривать сам себя.       - Давай спать, - предложил Узумаки, глядя в небо.       То, сквозь полулысые кроны редких деревьев, отчетливо покрывалось дымной синью. Вечерело. В темноте все равно бесполезно пытаться найти путь, решил Наруто. Еще по совету Зурэя решили зажигать свиток с огненной техникой ночью каждый час. Оба парня были согласны, чтобы их нашел уже хоть кто-нибудь, с неважно какими намерениями.       Блондин развернул свиток, когда с неба упала капля на нос.       - Нет, - захныкал Зурэй, получивший такую же и достаточно знакомый с законами подлости, чтобы смекнуть что будет дальше.       Взгляды поднялись к небу: на том совершенно неожиданно образовались пузатые тучи. Плач шиноби утонул в обрушившемся секундой позже ливне. Наруто как мог споро выдернул расстеленную пленку и накинул ее на себя и Зурэя. Сидеть пришлось прямо на пока еще сухом мху. Свиток безнадежно промок и техника расплылась по бумаге чернильными пятнами.       - Твою мать, - веско заявили жмущиеся друг к другу, как замерзшие воробьи, шиноби.       - Ну, по крайней мере, хуже уже не будет, - минуту спустя, истерически посмеиваясь заявил блондин.       Зурэй перевел на него обреченный взгляд. Оба парня старательно делали вид, что не замечают мелькающие в воде чешуйчатые бока и мощные лапы.       "Рыбы", - утешал себя Узумаки.       "Рыбы" меж тем выходили в длину добрых четыре метра, имели весьма внушительную вытянутую челюсть и проснувшийся интерес к конкретно взятой кочке, ставшей прибежищем для двух шиноби.       "Пиздец", - констатировал свое положение Зурей и был, в общем-то, прав.

***