Неприятности на миссиях

Случается всякое. Вот вообще всякое и эту нелепицу потом никак не объяснить, ни во что не вылепить. Киба схватился за больную голову и сел, скрючившись, на футоне. Рядом лежали: с одной стороны саевское издание Камасутры(раскрытое на позе 69, мужской вариант) и Шикамару. Шикамару Нара, шея-его-в-засосах. Инузука не представлял, что волосы способны встать дыбом даже в ноздрях. Но волосяной покров сумел удивить парня, зашевелившись вдобавок и подмышками. Вскинувшийся было Киба вновь опустился на футон, удерживая разрывающуюся голову обеими руками. Та сообщала, что ее тошнит и просила положить ее в темное место и не кантовать до следующего дня. Киба тихонько провыл себе что-то под нос - определенно, не радостную оду светлому утру. Вообще не до утра сейчас было. Вчера, помнится, пили. Что пили и с кем пили уже не помнится. Голова словила в себя заряженный алкоголем кунай - если судить по ощущениям. Парень сильнее сжал больную часть тела, взлохматил волосы, зажмурил глаза. Отсчитал три секунды. Открыл глаза. Нара в утреннем тумане Тумана не растворился. Все так же лежал на спине с печатью тяжкой думы на челе и множественными засосами у... Уууу... Границу засосной территории скрывало под собой одеяло, но даже так было ясно, что дорожка поцелуев-укусов ведет ниже, чем хотелось бы. Вывод такой напрашивался сам собой, ибо одеялом укрыты были лишь ноги Нары. Расплывающееся сознание опознало в укусе на плече Шикамару отпечаток собственных зубов. - Не-не-не, - пробормотал Инузука в попытке подняться с футона, но сумел установить тело только на кривящиеся в трех плоскостях карачки. Реальность потихоньку, лениво и пьяно вырисовывалась. Он в Тумане. В смысле, в деревне. Да. Инертного Наруто и рыдающего от счастья Сарая притащили в Кири. И немного погуляли, празднуя. А дальше все в тумане. Не в деревне, в смысле, а в сером и зыбком...

***

Двери в Кири не в почете. Пещероподобные дома жителей Тумана вообще не приемлют больше одного затвора - наружной двери. Внутри же помещение разделяется лишь подобием занавески и именно это подобие Сай отвел в сторону, просачиваясь внутрь. Увидев проснувшегося Кибу, Сай улыбнулся так светло и ярко, что в душу собачника тут же закрались подозрения - у бледного гада есть чем шантажировать и травить жизнь. Ибо именно эту улыбку обычно видел Узумаки, после чего покрывался забавными фиолетовыми пятнами художественной формы и произвольного размера. - Доброе утро, - поздоровался закутанный в кимоно Сай. От его сладкой, доброй улыбки у Кибы заныли клыки - захотелось немедля поточить их о чью-то бледную шею. Тут же одернул себя - судя по плечам Нары, поточил уже знатно всю челюсть. - И тебе, - Кинул Инузука, сосредотачиваясь на необходимости удержать тело в более-менее стоячем положении. Стоячее положение кривилось из стороны в сторону и норовило сделаться лежачим. Видимо, в итоге Киба все же не сумел совладать со своими конечностями, решил Сай, иначе собачник не делал бы такой вид, словно с самого начала планировал завалиться на предплечья и выставить задницу к верху. При этом всей рожей демонстрируя невероятное удобство получившейся позы. - Как спалось? - Невинно уточнил Сай. - Нормально, - буркнул Киба. - Это хорошо-хорошо, - сощурился бледный и Кибу охватили нехорошие предчувствия. Сай тут же подлил масла в огонь, ненавязчиво спросив: - А проснулся как? Ничего не болит? Киба неверяще уставился на брюнета, но у того на лице была столь ангельская и добрая улыбка, что усомниться в невинности вопроса было невозможно. Только если не знать Сая, конечно. А Киба знал эту ехидную сволочь очень хорошо. И болело тоже сильно. В пояснице и...окрестностях. Не столь адски, как голова, но достаточно, чтобы вызвать серьезное беспокойство. - Если что, то обращайся - у меня есть пара бальзамов, будешь как новенький. Ну, - пояснил парень стремительно бледнеющему Кибе, - Там. Заживет очень быстро, гарантирую. Самому еще не приходилось пользоваться, но опытные люди очень хвалили. Киба с ужасом подумал, что если под "опытными людьми" подразумеваются Учиха и Узумаки, то он знать не хочет, какие опыты заставили друзей прибегнуть к саевским бальзамам. - Сай, - слипшимся горлом произнес Инузука. - Что вчера было? - А вообще странно, - продолжал художник на своей волне, в задумчивости приложив палец к губе. Киба только сейчас понял, что для обычно бледнокожего парня губы Сая были слишком яркими и несколько припухшими. - Я к тому, что вроде я тебя неплохо подготовил. Травм быть не должно... Воздух выкачали, а в голову выстрелили из водяного пистолета Хозуки. Киба не знал, как действует водяной пистолет Хозуки, но вещь наверняка столь же мозговыносящая, как и слова художника. Парень нервно икнул, подавился и икнул снова. - В общем, если что, бальзам у меня, - подмигнул Сай, и, перед тем как выйти, игриво шлепнул Инузуку по оттопыренной заднице. Наверное, не будь Киба так шокирован потерей своей девственности с парнем, он бы откусил Саю его наглую конечность нахрен - пусть язва чернявая зубами бы свои каляки рисовал. Но Киба был шокирован, у него был опохмел и вообще жизнь - дерьмо. А потому он мигом нырнул брюхом в футон, силясь слиться со складками ткани и злобно сверля художника мутными глазами. Насильник насильничать не стал, а, пожав плечами, спокойно вышел из комнаты.

***

- Что ты тому несчастному мальчику наговорил? - томно спросила Мэй вновь улегшегося в ее кровать Сая. - Ничего особенного, Мизукаге-сама, - скромно проговорил тот, скользя губами по обнаженной лопатке и намекая, что он не прочь сыграть еще один раунд Коноха:Туман. Мэй засмеялась. Искренне, красиво. Рассыпавшиеся волосы делали ее самой прекрасной женщиной в мире и Сай для себя решил, что непременно запечатлит этот образ, когда вернется в Коноху. - Не притворяйся! Я все слышала, - сказала та, подперев подбородок рукой, - что это были за грязные намеки? - Не понимаю, о чем идет речь. Мой товарищ вчера потянул поясницу в попытке выполнить Ваше, кстати, задание, госпожа Мизукаге. Это вы заставили его встать мостиком и притворились кораблем. Я помогал как мог, но... Мост-то оказался не разводным, а у корабля корма пятого размера. Я лишь предложил ему бальзам для растирания потянутой поясницы, иначе у него отнимутся ноги. Неприятное ощущение. Мизукаге захихикала как девчонка, повернулась к Саю и ласково коснулась его лица длинными пальцами, очертив скулу и щеку: - Плохой мальчишка...Ты же знаешь, что они подумают, проснувшись вдвоем, на одном футоне и с болью в... Пояснице? - О, я очень надеюсь, что они именно так подумают. Быть может, это даже натолкнет их на кое-какие мысли, что делать дальше. - На какие это? - Скажем так: я оставил им подсказку. Пусть устраивают личную жизнь, а мое не трогают. Мизукаге несколько опешила, затем, хитро прищурившись, уточнила: - А не нагло ли? Ты всего лишь... Сай не стал церемониться, заткнув ей рот поцелуем. - Я всего лишь мужчина, которого ты хочешь в своей постели. И я собственник. А этим и так, ночью перепало...- отстранившись, сказал он. Воспоминание о ночных экспериментах и групповом сексе не должно было задеть, но задело же. Особенно обожгла картина Киба и Мэй по-собачьи. Инузука должен быть счастлив от того, что Саю из постели мизукаге не хотелось выбираться совершенно, даже чтобы устроить жестокую вендетту. - Вот как, - игриво усмехнулась женщина и, заметив как зло сощурились черные глаза, поняла, что следующий раунд Коноха:Туман будет жарким. Туман несколько раз хорошенько захватят и, может быть даже узурпируют. Киба тем временем не дыша сидел рядом со спокойно спящим Шикамару и листал саевский намек. Когда Нара проснется, им предстоит серьезный разговор.