А в наши времена, Машенька...

− Мелом корову, бл*, что это?! – я вытаращила глаза от удивления и негодования. Разумеется, это было вызвано далеко не положительными эмоциями – какой-то аноним обосрал мой PWP по полной, при этом написал полную, развёрнутую критику с указаниями на ошибки. Разумеется, я не из новеньких, чтобы вот так истерить, но что же скажет моя бабушка, когда узнает, что один из читателей остался недоволен моим фанфиком?.. Уже буквально визжа от отчаяния, я увидела, как в соседней комнате – комнате бабушки − загорелся свет. И, поскольку в такое время любому полагалось спать, я быстро вырубила комп и плюхнулась в кровать, не успев толком нормально прикрыться. Уже спустя минуту в мою комнату пришла Серафима, как всегда шурша своими тапками. Зажужжал процессор, включился монитор и я на некоторое время ослепла. Как обычно, она шептала название разделов и разнообразных слов, когда набирала или пробегалась по ним глазами. На некоторое время лишь застыло молчание – похоже, бабуля была чем-то шокирована. Она нервно стучала пальцами по столу и слишком громко дышала, что было признаком огромной паники. − Мне… нужен… карвалол… − прошептала она, выключая компьютер и выходя из моей комнаты быстрыми шагами, не стараясь делать этого потише. Похоже, что-то слишком беспокоило её. Правда, меня это не волновало, так как этот длиннющий отзыв на три вордовых странички от загадочного Анонима Пушкинского был готов присниться мне во сне.

«Уважаемый автор! В вашем PWP я нашёл только один плюс. Это – гет. Но…»

И тра-та-та, и тра-та-та. Раньше я видела такие отзывы у других и лишь гоготала, а теперь это было полным позором лично для меня и моей самооценки. Проснувшись рано-рано утром, я обнаружила, что на кухне горит свет. Бабушка на всю гремела посудой, хотя, как видно, ничего и не готовила – раскладывала купленный салат с ананасами и креветками, словно это хорошо бы пошло для моего завтрака. − Добрый утро, бабуль, − сонным голосом пробормотала я и Серафима, поставив на стол мою любимую тарелку с зелёными цветочками, ослепительно улыбнулась. − Машечка моя любимая, ну наконец-то ты проснулась, я уж думала, не дождусь я тебя и помру от скуки! − Скорее, ты чуть ли не померла от того, что увидела ночью. Что случилось? Увидела живого Ленина? Он грозился наказать тебя за твою грешную PWPшку, которую ты написала вчера? − Нуу… Почти, − уклончиво ответила бабушка. По-видимому, мой сарказм здорово испортил ей аппетит, и салат она отложила обратно в огромную миску. – какой-то противный аноним написал мне противный, огромный такой отзыв, о котором и Ленин не мечтал. − А это случаем не Аноним Пушкинский? Бабулька сузила глазки и оперелась о стол. − А ты откуда знаешь, а? Следишь за мной, да? Уже гогочешь на всю, что я проигрываю тебе, а? Ах ты, бездарная… Я ж… я же… Или... стоп? Может, это ты мне его написала?! − Ээ… Да… как бы нет… нет, − я мотаю головой, но в душе ржу уже вовсю. – Похоже, у нас завёлся какой-то слишком ярый критик. И, как назло, вычислить нам его так и не удастся, чтобы он удалил свои злополучные писюльки и позволил нам сражаться дальше. − Ну, почему же не удастся… − бабушка ухмыльнулась, доставая из кармана своего передника уже новую пачку сигарет. Черкнув спичкой, табак загорелся, и бабушка сделала большую затяжку. Дым полетел прямо на меня, и я закашляла, не вынося с самого начала этого противного запаха. На лице моей бабули отображалась довольная ухмылка. А что она задумала – мне было неизвестно. Лучше стало только от того, что с такой бабулей, как моя, какой бы это план не был, он всегда окажется удачным.