Под диктовку Тьмы

Капеллан коротко зыркнул на библиария, а затем на Ханну. После окончания сеанса она не пришла в сознание, поэтому он ощутил, как внутри, совсем слабо, заскреблось беспокойство. Викториус без труда задушил это чувство, и сделал шаг вперед. В той небрежной позе, что приняло тело Дигельдорф, ее тело казалось совсем крохотным, по сравнению с исполином, остановившемся подле нее. Ее ноги улеглись друг на друга, сильно согнувшись в коленях. Волосы растрепались, но совсем не закрывали лица. Левая рука вытянулась во всю свою длину, вдоль тела женщины, а правая, изогнувшись в локте, находилась на уровне головы. Но, не смотря на все это, правые пальцы уверенно сжимали рукоять меча. - Да что нет так с этим мечом… - Капеллан потянулся за клинком, прошептав эти слова себе под нос. - Она нам рассказывала, как… Протяжный вопль перебил Мастеона. Едва Викториус коснулся замысловатого лезвия, только ощутил, более похожий на нежную кожу, необычайно твердую, но кожу, материал, как девушка пришла в сознание и закричала. Капеллан выпрямился, и шагнул назад, вновь посмотрев на брата, который внимательно наблюдал за действиями гостьи. Она умолкла только через три минуты. И сразу посмотрела на того, кто побеспокоил ее меч. Нет, не просто посмотрела. Она, подобно хищному зверю, рывком развернула голову, лицо исказилось от застывшей на нем злобы, а широко раскрытые глаза вперлись на Викториуса. Еще секунда, и Ханна молниеносно поднялась на ноги. Левая рука легла на рукоять эльдарского клинка, обхватывая ее сразу под правой, кисть которой успела побелеть от той силы, с которой сжимала оружие. Инквизитор двинулась прямо на первого капеллана. Но Викториус не показал никаких эмоций. Он лишь равнодушно обратился к брату: - Мастеон, будь так добор, вправь мозги нашей бедной… Сожительнице. Первый библиарий кивнул и направил свою руку в сторону женщины. Мышцы на ладони напряглись, а по коже прополз черно-красный пучок света. Это зловещее свечение охватило всю кисть, едва тот пучок достиг пальцев, и принялся разливаться по ним. Дигельдорф замерла. Злобное выражение лица сменилось маской недоумения, и абсолютного непонимания причин, по которым тело отказалось слушаться. Девушка только хлопала глазами, ошарашенно уставившись в пустоту перед собой. “Ханна”. Голос Мастеона прозвучал так, будто исходил не из его уст, а просто транслировался повсюду в келье. Капеллан нахмурился. Это прозвучало так внушительно, что в мозгу почувствовался маленький, но очень колючий клубок боли. Викториус раздраженно помотал головой, пытаясь прогнать неприятное ощущение. Мастеон стоял на месте, прикрыв глаза. Вокруг его ног, по полу, начала расползаться тонюсенькая корочка льда, испускавшая неестественно много пара. Пространство немного подрагивало, аура искажения окружила тело библиария, словно воздух покрывался морщинами. Викториусу, вдруг, подумалось, что брат и не открывал рта, произнося имя инквизитора. Его голос прогремел с помощью психической силы. И прогремел не в келье, а исключительно внутри головы. Не было сомнений, Дигельдорф тоже услышала его. “Ханна, немедленно очнись!” Ее ноги подкосились, и она едва не упала, вовремя успев опереться на меч. Но рефлектороно зажмурилась, всем видом показывая, как боль разлилась по телу. Как ребенок отдергивает палец, от кипящего чайника, так Ханна оторвала острие клинка от пола, и растерянно задержала его в воздухе, будто не понимая, что с ним делать и куда девать. Пурпурные камни, украшавшие рукоять, заметно померкли. Острая боль в голове покинула Викториуса. Он опустил взгляд и потер лоб, на котором появилась легкая испарина. Глаза осматривали пол, и в поле зрения попали ноги библиария. Изморозь, вокруг них, исчезла, не оставив и следа. Капеллан осмотрел брата целиком. Пугающая аура, повторявшая контуры его тела, растворилась. - Ханна? – Мастеон не стал дожидаться, пока все придут в себя, поэтому подошел к женщине, и заговорил. – Ты должна меня слышать. Ответь что-нибудь. - Что произошло? – Слова давались ей трудно, она все еще опиралась на меч, а поднять голову и вовсе не пыталась. – Я помню, как хотела убрать это… Этот клинок… Я взяла его, почувствовала боль в руке… Ох… После чего появилось так много разных ощущений и чувств, что я потеряла себя. Меч как живой… Я ясно чувствовала, как холодный воздух лижет его со всех сторон… Содрогнулась от холода пола, когда нечаянно коснулась его острием. А вместе с этим и каждую шероховатость… - Прошу передать мне это оружие, леди инквизитор. – Официально произнес Викториус, но подкрепил слова каплей жесткости и нетерпением любых возражений. - Конечно, его стоит изучить… Надеюсь, мы сможем поработать над ним вместе… - Дигельдорф внезапно запнулась. Ровно через секунду она поняла, что просто не может разжать рукоять. А что еще больше напугало, так это отсутствие ощущений в пальцах. Клинок стал подобен части тела. Он так вжился в руку своей новой обладательницы, что она ощущала его, как полноценное продолжение своего тела. Причем, гораздо более чувствительное, нежели все остальное. - Что такое? – Мастеон заметил эту заминку, а так же то, что девушка слегка подрагивает рукой. - Я… - Ханна растерялась, после провала новой попытки выпустить меч. – Ничего не могу поделать… Мне не удается выпустить эту штуковину из руки… - Это что, юмор такой? – Уточнил первый капеллан, подходя вплотную к инквизитору. Она почувствовала себя некомфортно рядом с великаном. Ее шея оказалась как раз на уровне пупка. – Позвольте вашу руку. Викториус не дождался разрешения, а просто взял Ханну за правое запястье, и нетерпеливо рванул его к себе. Девушка взвизгнула от неожиданности, но легкая боль, кажется, окончательно вывела ее из состояния полу комы. - Может, полегче? – Она ощутила, как кости слегка прогнулись, в хватке Астартес. – Я вам не неофит, с которым можно вести себя так, как захочется. Первый капеллан не ответил. Он аккуратно взялся за крохотный, мертвецки бледный палец женщины, и попытался оторвать от рукоятки. Но этого не получилось. Десантник вновь попробовал, прикладывая чуть больше силы, на что Ханна отреагировала глазами, которые зажмурились, словно от боли. Рука дернулась, в бесплодной попытке освободиться из кулака Викториуса. А он не прекращал пробовать. Дождавшись, пока лицо инквизитора примет менее болезненное выражение, капеллан с силой рванул ее палец в сторону. И тут Дигельдорф вскрикнула. Удивленный Викториус не сразу обратил внимание, на полоску кожи, оставшуюся на рукояти. Она тянулась от пальца, а в том месте, где она оторвалась, белела кость, медленно покрывающаяся кровью, из разодранных мелких сосудов. Ханна не сразу ощутила боль. Но, как только увидела сочащиеся капельки крови, с такой силой рванула руку к себе, что Астартес не успел среагировать. Она высвободилась, а меч, прикованный к кисти, прошелся сквозь сжатый кулак Викториуса, рассекая плоть и мышцы ладони. Несомненно, будь размер руки капеллана чуть меньше – он бы лишился пальцев. Капеллан нахмурился, и схватился за запястье. Боль быстро начала униматься, а тельца Ларрамана уже сейчас принялись за работу, заставляя кровь прекратить течь, а рану начать затягиваться. Дигельдорф пробрала легкая дрожь, от ощущения теплой крови на лезвии. Ее было не много, тонкая, длинная, алая полоса, но и этого хватило, чтобы чувство покалывания, сначала разлилось по мечу, а потом взбудоражило остальное тело. Зрение стало четче, в уши ударила целая гамма новых звуков, которые раньше было невозможно расслышать, в нос проникли запахи благовоний, доносящиеся из коридора, хоть дверь и была закрыта. Многообразие нового вскружило голову. Ханна бесцеремонно выставила руку, упершись в твердый живот Викториуса, чтобы устоять на ногах. - Как интересно… - Процедил капеллан, ощутив крохотную ладонь на своем теле. Он разжал запястье, и взял девушку за плечо. – Что же с вами происходит, леди инквизитор? Ханна почувствовала тяжесть и силу руки. Ткань одежды, под давлением, прижалась к коже, а через эту ткань просачивалось тепло тела Астартес. Тем временем, кровь на лезвии исчезла совсем, поглощенная необычным сплавом меча, а за этим последовало исчезновение новых чувств. Мир вокруг вернулся в привычное, серое и невзрачное состояние. Викториус понял, что нужный момент настал. Именно сейчас получится убедить инквизитора встать на сторону праведного возмездия. И не важно, что применить придется самый обычный шантаж, сыграв на чувствах, характере, и прошлом карьеры женщины, всеми силами старавшейся скрыть свою радикальные методы работы. Мысленно, первый капеллан поблагодарил судьбу за то, что Мастеон, со своими могущественными способностями, на его стороне. - Я… - Десантник запнулся, бросив вопросительный взгляд на библиария. Тот утвердительно кивнул. – Я буду вынужден сообщить об этом Ордосам, инквизитор. Мало того, что вы утаили этот ксеноартефакт от своего непосредственного начальства, так вы и не попытались принять мер предосторожности, хранили его не соблюдая никаких необходимых норм. Как следствие, этот чужеродный инструмент войны теперь, как мне кажется, надолго прижился к вашей руке. - Сообщить? Меры предосторожности? – Ханна посмотрела на Викториуса снизу вверх. – Но я обнаружила этот клинок, будучи в Варпе! Если вы, капеллан, не забыли, я, совсем немного времени! Провела на борту скитальца! А там со связью не очень хорошо! Так уж вышло, что астропаты начали сходить с ума, и убивать себя самыми разными способами! - Вам ничто не мешал доложить об этом клинке после того, как вы оказались у нас. – Не повышая голоса, ответил Викториус. - Откуда… Откуда вы можете знать? Или… Вы что, изучали переговоры, которые предназначены лишь для чтения инквизитором? - Мы изучаем все входящие и исходящие сообщения, леди инквизитор. – Глаза десантника, полные холодной уверенности, обратились к лицу женщины. – Вы ни разу не упомянули меч эльдарской ведьмы. Дигельдорф отошла в сторону, злобно выругавшись себе под нос. Меч рассек воздух, одарив хозяйку обжигающим холодом. Мастеон и Викториус молча ожидали ответа, капеллан уже выстраивал многоходовую комбинацию, для длительной дискуссии, в результате которой Ханна должна была перейти на их сторону. Наконец, она развернулась. - Не нужно со мной играть, первый капеллан. Если бы вас действительно задевало то, что я нарушила несколько правил Ордоса, которому служу многие годы, то вы давно бы сообщили куда следует, и, поверьте, черный корабль не заставил бы себя долго ждать. Однако, вы пришли спустя недели, после моего прибытия, и только сейчас предъявили мне эти обвинения. И хотя они приходятся мне не в новинку, очередное пятно, на моей репутации, способно окончательно загубить мою карьеру. – Инквизитор зыркнула на первого капеллана, и оперлась на меч. – В общем, я вижу здесь только одно – попытку шантажа. Я более чем уверена, что вы собирались аккуратно преподнести мне свои требования, настолько аккуратно, чтобы это не выглядело по свински, но, я прошу избавить нас всех от этой нелепости. Викториус, говорите прямо, что вам нужно. Первый капеллан улыбнулся. И хотя он не ощущал особой радости от того, что так запросто был раскрыт его план, чувство собственного достоинства осталось нетронутым. Совсем не стыдно, ведь инквизитор является мастером подобных действий. Она, без сомнения, искушена и в шантаже, поэтому так запросто вывела Викториуса на чистую воду. - Кроме прочего, леди инквизитор, нам известно, что вы, все же, прочитали послание, которое я просил вас передать моему брату, Мастеону. Не нужно отнекиваться, но я не стану преувеличивать, если скажу: нам известно о вас довольно много. Ну, например беременность, в семнадцать лет… Но нотации я читать не намерен. Я, и мой брат, здесь только из-за послания. И раз вы в курсе того, что происходит, предлагаю выбор: либо вы встаете на нашу сторону, помогаете в наказании изменника, либо все, что удалось обнаружить, в вашей голове, брату Мастеону, астропаты отправят прямиком магистру вашего Ордоса. И вы знаете, что вас сожгут. И не только за сокрытие этого проклятого меча. С губ Дигельдорф сорвалась усмешка. Она взвесила меч в руке, пытаясь окончательно к нему привыкнуть. - Знаете, что я хочу вам сказать, Викториус? - Ну уж явно ничего хорошего. – И все же, первый капеллан ощутил радость. Он смог загнать Ханну в угол. Она была в его руках. - Почти. Не стань вы космодесантником, из вас бы получился хороший инквизитор.