Счастье на скорую руку

Два парня стояли на ступеньках Лондонского театра, активно выясняя отношения. Вокруг них начинали собираться собственные зрители, но даже ругаясь, они видели лишь друг друга. - Луи, хрена ради, как ты мог? - Ногами. Это побег из курятника, Стайлс. - они носили двойную фамилию, но во время стычек бросались прежними. - Томлинсон, сбегать во время антракта?! Тебе тридцать два! - Гарри, тебе тридцать. - спокойно отвечал тот, вынимая из кармана пиджака сигареты. - Не смешно. - А старость и не бывает смешной. - он закурил, на что зеленоглазый нахмурился. - Вот, серьезно, я хотел хоть раз провести нашу годовщину романтично. - парень обиженно развернулся и пошел прочь. - Гарри, стой, - окрикнул второй, но его не слушали, - не смей уходить! - Луи догнал мужа и дернул за плечо. - Я честно-честно обещаю тебе, в следующий раз мы устроим хоть официальный прием, если ты захочешь. - Я слышу это пятый год. - язвительно заметил Гарри, - и вообще, выкинь ты эту долбанную сигарету! - он вытащил и пнул окурок, до сих пор торчавший в зубах Томлинсона. В ответ тот резко притянул кудрявого за галстук и впился поцелуем. Ошарашенный Гарри несмело ответил, они так и стояли у нижних ступенек, бросая вызов благочестивым бабулькам. - Ладно, зачем я уговаривал Найла и Зейна присмотреть за Сьюзи? Ребенку хватает родителей-геев, можно было отпустить ее к подружкам. - отозвался Стайлс уже спокойно, когда они шли по парку. - Даже если мы проведем ночь дома, отсутствие детей только плюс. Я все-таки хочу дочь с нормальной психикой. - ответил Луи и весело подмигнул. - Так мы домой?!

***

- Вот значит как, да?! - кричал Луи, стоя с полупустым стаканом рома возле барной стойки (однако дома, а не в баре, как хотелось бы). - Да! - гневно бросил Гарри, разбивая очередную тарелку об пол. Ссора возобновилась. - Отлично, флаг тебе в задницу, делай, что хочешь! - он оперся о столешницу, пытаясь успокоиться. Гарри продолжал что-то говорить. Слова вылетали на эмоциях, слишком быстро, чтобы уследить за мыслью, поэтому Луи даже не слушал. Зеленые глаза горели, на щеках появился румянец (жаль от злости), непослушные кудри, выбиваясь, липли ко лбу. Все-таки он очень красив. - Все, нафиг. Всем спасибо, все свободны, я сваливаю. - подытожил Гарри. - Спорим, не уйдешь? - с вызовом бросил голубоглазый. Помнится, дверь на кухню какой день заедала, и если прикрыть посильнее - хрен выйдешь обратно. Томлинсон мог поспорить, что она захлопнулась и на этот раз, потому что аж уши заложило, когда они заходили. - Вот и уйду. На что спорим? - без опаски ответил он. - Тогда ты оставшийся день выполняешь мои желания. Все. - Принимается, с тебя то же самое, - он протянул руку мужу в знак заключения сделки, - а теперь смотри, как я без зазрения совести прос-то сва-лю от-сю-да. Только воды попью. А потом - наверх, собирать вещи. Уверенной походкой Стайлс направился к двери, беспечно толкая ее ногой. Она не поддалась. Он дернул рукой, и снова тоже самое. - Черт, Луи, ты знал, хитрая задница! - от досады он пнул дерево ногой, будто что-то изменилось. Тот ответил лишь полу-ухмылкой, вальяжно рассаживаясь на диване. Кудрявый надул губы и сел на стульчик, подперев лицо ладонями. - Помнится, ты сам нарочно привязал меня к себе пять лет назад. Смотреть надо было, кого замуж берешь. А теперь поздно, Стайлс, исполняй мои желания. - Все еще Стайлс-Томлинсон, - Гарри скорчил гримасу, - итак, что прикажете? - О, а мне нравится. - довольно заключил Луи. - Для начала, не ори до конца дня. - Даже твое имя? - Ах ты, извращенец.- он пригрозил пальцем. - Я просто знаю, что ты загадаешь, давай посмотрим правде в глаза. - Готов поспорить, ты недооцениваешь масштабы моей фантазии. Но сейчас можешь налить мне шампанского, праздник, как-никак, - Луи встал с дивана и, медленно роясь в ящиках, достал коробку с дисками. Он поднял голову, добавляя: - Только про лед не забудь. Потом снова запустил руку, вытаскивая пыльный бум-бокс. - Так, не то, не то, и это не то, - теперь он пересматривал диски в поисках нужного. - Не хочешь же ты сказать, что... - опешил Гарри, ставя бокалы на стол. - Давай-ка просто выпьем, милый. Парни чокнулись и выпили содержимое залпом, только прозрачные кубики оставались блестеть на дне. От избытка газов Стайлс почувствовал как пузырики кружат голову. Он наклонился было к губам мужа, решаясь коснуться, но тот решительно увернулся. - Нет, нет, дорогуша, это на потом. - тот окинул комнату разочарованным взглядом. - А сейчас, иди в другой конец кухни. - Гарри повиновался. - Залезь на барную стойку и-и-и-и танцуй. Не забывай раздеваться. - Но, Луи, там же бокалы. - Боже, просто сними эту хрень, и я включаю музыку. Несколько минут ушло на то, чтобы стекло оказалось на другом столе,а осколки тарелок в мусорке. Идея, на самом деле, возбуждала самого Гарри не меньше, хотя он держался отрешенно. Да уж, в одном его муженек прав, фантазии хоть отбавляй. - Ну все, только не будь манекеном, сделай мне лицо человека. Поехали. Arctic Monkeys - Wanna be yours Гарри все еще оставался в светло-голубой рубашке, с милой бабочкой в честь годовщины и узких джинсах. Последние не давали преимущества в поворотливости, но парень надеялся, что так Луи быстрее клюнет, и не придется вертеть черт знает каким боком. Стойка выглядела довольно высокой и просторной, но Гарри побаивался грохнуться, тем более что танцы не были его стезей. Особенно, когда наблюдали в упор. Но вот, Томлинсон с предвкушением нажал кнопку, раздалась тихая музыка. Кудрявый тем временем забрался на стойку (довольно изящно, за что похвалил себя), чертову песню он раньше не слышал и понятия не имел, что делать. Проклятая дверь. Набравшись смелости, Стайлс качнул бедрами, одной рукой держась за железную планку. Потом обратно, чуть оттягивая свободной рукой краешек джинс. Все не так трудно. - Ну же детка, больше перцу! – прикрикнул муж. Вообще танцор старался забыть о зрителях, фраза свалилась как кирпич на бедную голову. Однако уверенности придала. Начался припев, Гарри даже вошел во вкус, выделывая непонятные па. Со свойственной природной пластичностью он вертел задницей, покачиваясь и приседая, выгибаясь волнами. Волнение все же проявлялось, когда он пытался расстегнуть мелкие пуговицы и одновременно двигаться. Танцу не хватало раскованности, что всегда злило Луи. Гарри знал, и это сковывало еще больше. Он старался смотреть куда-то вниз, вверх, в окно, но не на зрителя. В конце концов, парень справился со стесняющей рубашкой, и она свободно соскользнула с упругого торса вниз. Бабочка соблазнительно болталась на шее, Стайлс невзначай поправил ее тонкими пальцами. В этом движении крылось что-то такое возбуждающее - Луи медленно сглотнул. Впервые за несколько минут зеленоглазый осмелился опустить взгляд на любимого. Горящие глаза пристально наблюдали за его фигурой, язык то и дело скользил по влажным губам, а ладони сжимали коленки. Да, Луи явно хочет его. Гарри будто снова стал парнишкой, отчаянно пытавшимся понравиться панк-рокеру. И к удивлению почувствовал, как краснеют щеки, а сердце пропускает удары. Остановить процесс оказалось невозможным, лоб покрылся испариной, краски на лице проступили еще сильнее, когда он расстегивал ширинку. Смущение шло Гарри как нельзя кстати и распаляло терпение Томлинсона до предела. Вечернее солнце придавало коже танцора золотистость, она казалась бархатной, когда по великолепному торсу пробегали мурашки. Он плавно присел, опуская штанину, неторопливо поднялся, чуть выгибаясь, от чего соблазнительно пролеживались упругие мышцы. Джинсы небрежно полетели вниз, полностью открывая изящные ноги. Он несколько раз качнулся в такт музыке, и облизывая губы, поманил Луи пальчиком. Шатен завороженно привстал с дивана, не торопясь подошел к стойке, пристально наблюдая за танцующей фигурой. Глаза Стайлса светились предвкушением, однако ничего больше. Луи решил непременно расколоть притворщика. Когда тот присел, наклоняясь ближе, Томлинсон провел кончиком языка по круглому соску, поднимаясь выше. Гарри слегка прогнулся, вовлекая мужа в поцелуй. Через несколько мгновений, он просто уселся на стойку, запрокинув ноги ему на плечи, и одаривая взрывными поцелуями. Луи запустил руки в ореховые кудри, поглаживал нежную кожу на шее, рельефную спину. Спустился еле весомыми кончиками пальцев по бокам, оттягивая резинку боксеров. - Что ты делаешь? - хрипло прошептал Гарри, чувствуя, что давно готов. - Перехожу к главной части, - спешно ответил Луи, покрывая короткими поцелуями торс партнера. Гарри холодел и вспыхивал, закусывая губу. Когда его боксеры благополучно легли на пол, он непременно хотел возмутиться: - Почему ты до сих п… - горячие влажные губы сомкнулись на его члене. - О-о-одет? - изнывающе медленно двигался чужой язык. По телу вспышками разливалось тягучее томление, сковывая волю. Луи знал дело, терзать Гарри было любимой частью, так куда приятнее. Он сделал несколько движений вверх-вниз, ускоряя темп, и снова бросая, иногда заглатывая разгоряченную плоть до предела. Затем отстранился, легко выпустив прохладную струю воздуха на чувствительную головку. - Ну же… - шептал кудрявый, чуть закатывая глаза, - так люблю, когда ты… - Луи плотно сжал губы, надавливая языком, используя круговые движения, - м-о-о-й. Томлинсон наращивал темп, язык его не знал пределов, и Гарри еле держался, цепляясь пальцами за краешки плоскости. Если он расслабит их на миг, то непременно свалится, и час этот близок. Напряжение накатывало волнами, вызывая почти судорогу в теле. Страсть полыхала огнем, Стайлс видел перед глазами солнечные вспышки; Луи всегда представлялся ему ослепительным солнцем. И пусть Гарри не замечал ничего вокруг, ему это нравилось. Иногда доходило до ожогов, но он научился плевать на них, греясь под теплыми ласковыми поцелуями. Мысль эта не успела оформиться, Гарри кончил любимому на плечо, шумно вдыхая кислород, как рыба на суше. Пальцы предательски разжались, и он замахал руками, хватаясь за воздух. Неосторожно задетая ваза с утренними цветами, неосторожно задетый Луи и просто неосторожный Гарри лежали на полу. Яркие лепестки раскрывшихся роз покрывали их тела и головы. - Черт. - послышался умирающий голос Томлинсона. Голова раскалывалась, в ряздрядке он теперь не нуждался, прежде всего хотелось собрать кости. Гарри растерянно сидел рядом, как нашкодивший котенок. - Ты точно убьешь меня однажды. - Луи-Луи-Луи, сильно болит? - нежным голосом спрашивал кудрявый, покрывая мужа поцелуями. - Прости, ты же простишь меня, правда? - волнительное лепетание и еле заметный кивок головы. Гарри, с самой радостной улыбкой обсыпал шатена пахучими лепестками, раздирая новые и новые бутоны. Ну как его не простить? - Романтика, блин.

***

- Ну что ты, Сьюзи? Зейн не обижал тебя? - с любящей улыбкой спрашивал Луи, усаживая дочку на колени. - Подожди, она же поперхнется, - Гарри запихивал в маленький ротик кашу с ложки, по-другому овсянка отторгалась. - Не-а, не обвишали, - с полным ртом докладывала малышка. Они до сих пор не знали, от кого она, потому что смешали сперму, как в каком-то фильме. Девчушка пошла в мать, солнечные кудри отливали красным золотом и спелой пшеницей, огромные серые глаза с интересом вопрошали обо всем на свете, пока рот был занят. Аккуратный носик-пуговка и ярко очерченные губки; парни единогласно считали своего ребенка ангелом. - Кстати, - она наконец прожевала кашу, - Найл говорил, что вы вчера праздновали, э-э-э, как его? Годовщину, вот. А почему меня не взяли? – пара переглянулась, замявшись, - вы тортом, что ли, делиться не хотели? Все трое весело засмеялись. - Но мы ведь пойдем в кафе? Я т-а-а-к хочу тортиков. Ты же не уедешь как в тот раз, правда? - детка обратила полный надежды взгляд в сторону Луи. - Нет, в этот раз мы поедем все вместе. - Честно? И вы возьмете меня на концерт, я уже большая? - она загнула пухлые пальчики на руке, показывая тройку. - Вот, мне целых три. - гордо заключила. - Чур, кто-то будет паинькой. - Папа Гарри, а как вы познакомились? - Ну, для начала тебе надо знать, что несколько лет назад твой второй папа ходил с красными волосами и кучей пирсинга. - А что такое пирсинг? - Сьюзи, давай-ка еще ложечку, - Луи поднес миску к детскому ротику. - Когда-нибудь, я все-все-все тебе расскажу, эта история для взрослых,а они сами едят кашу.