Отрывки. Черновик.

Савада не знает, когда всё началось, возможно, с того момента, как он его увидел. Или лишь спустя три года, что они провели вместе в школе, а может разлука в два года, когда он ушел в армию? И прошло в суммарном количестве пять лет, но ничего не изменилось. Дышать больно, хочется схватить что-то тяжелое и разбить окно или витрину магазина, в котором он видит своё отражение. На него смотрит худощавый парень с карими глазами и копной непослушных волос, одетый в потрепанные светлые джинсы и серую майку, с темными кругами и слегка покрасневшими глазами, снова плакал. Почему-то легче не становится. Боль не уходит, лишь насмешливо сверкает ухмылкой и сворачивается где-то внутри, в области живота, чтоб очередной ночью напомнить о себе, разрывая внутренности и капая ядовитой слюной. Он влюбился. В этом нет ничего удивительно, каждый человек проходит этот этап жизни. И Савада бы и сам не грузился по этому поводу, если не одно «но». Объектом воздыхания и пылких чувств был парень. Тсуна с трудом, но смог принять себя. Больше не сворачивался в углу, накрывшись одеялом и кусая костяшки окровавленных пальцев, больше не взбирался ночью на крышу, и с отрешенным видом смотря вниз, размышляя, что случится, если он сделает маленький шаг вперед. Притворяться, что всё в порядке, оказалось легко, по крайней мере, он так думал, пока на прощальной вечеринке не напился и не признался ему. Он лишь нахмурил свои черные брови, недовольно скривил тонкие губы, а потом подхватил сильными руками и пытался вынести на улицу, с шумного заведения. Свежий воздух помог немного протрезветь, но он был так близко и так красив, что Тсуна не выдержал и неуклюже приподнялся на носочки, касаясь сухих губ. Он замер, серые глаза удивленно распахнулись, наверное, не ожидал такого внезапного нападения со стороны вечно тихого и скромного Тсуны. Савада бы глупо хихикнул, так как впервые ему довелось увидеть хоть какие-то эмоции, кроме холодного равнодушия, вот только было немного не до этого. Сердце грохотало где-то в горле, а внутри всё радостно трепетало от близости парня, и захотелось ощутить больше, поэтому Тсуна обхватил брюнета руками за шею и притянул к себе, осторожно проведя языком по верхней губе, а потом резкая вспышка боли и Тсуна оказался откинут на землю и потерял сознание. Очнулся он в больнице, щека опухла, под глазом наливался сине-фиолетовый синяк, и губы кровоточили. Ответ на признание был отчетливо ясным и крайне болезненным. Вот только это не помогло, так как Тсуна по-прежнему любил и ничего не мог с собой поделать. Лишь уткнуться в подушку, пытаясь заглушить рыдания, царапая себя руками, прикусывая губу и слизывая собственную кровь. И вот он вернулся. Кажется, будто Тсуна вернулся в прошлое, всё также не может отвести восторженного взгляда. Он возмужал, стал выше, крупнее, постриг волосы и появилось что-то хищное и опасное в его чертах, изменилось поведение, будто опасный и кровожадный зверь, который лениво и сыто смотрит на тебя, насмешливо оскалившись. В этот раз была приветственная вечеринка, на самом деле, Тсуна и не собирался приходить, но стоило услышать, что там будет он, то Савада незамедлительно согласился. Смелости подойти не хватило, лишь изредка бросал взгляды тайком, но старался не пересекаться с серыми глазами. В этот раз ему повезет, если окажется лишь в реанимации, так как судя по виду, он стал не только старше, но и значительно сильнее. Тсунаеши немного посидел, стараясь много не пить, видимо, даже алкоголь не переносил его или он его. Людей всё прибывало и Тсуна незаметно ретировался, выбираясь с душного помещения на ночной воздух. Жутко хотелось курить – привычка, которую он приобрел во время фазы принятия себя, когда депрессия и глухое отчаяние просто выматывали. Жаль, что он решил бросить. Глупая попытка измениться. Засунув руки в карманы куртки, Тсуна смотрел на ночное небо и вдыхал воздух, стараясь ни о чём не думать. Сколько можно уже страдать? Пора двигаться вперед! Как раньше уже не будет. Да они дружили, но это в прошлом. И нужно оставлять прошлое там, где ему и место – в прошлом. - Волосы отросли, - низкий со знакомыми нотками голос заставляет внутри всё странно вибрировать от восторга. Тсунаеши не оборачивается, мелко дрожат руки, хорошо, что их не видно и лицо горит, он не знает, какое сейчас у него выражение лица, но это уж точно не нужно видеть ему. - Д-да, - сипло произносит, так как резко стало душно и с трудом удаётся контролировать своё тело. Они молчали, но напряжение витает в воздухе, и от предчувствия неизбежной угрозы становится плохо и слегка мутит. Савада не выдерживает первым и решает вернуться в здание, уж лучше быть в куче незнакомых и пьяных лиц, чем здесь. С ним. Тсуна старается не смотреть на него, пройти мимо с гордым и независимым видом, но не удается, так как сильные пальцы стискивают предплечье и разворачивают, а потом серые глаза впиваются, вытягивая душу. - Не изменился, - на выдохе говорит Хибари. Савада широко распахивает глаза и краснеет, хотя надеется, что во всем виноват алкоголь и это совершенно не из-за близости парня. Тсуна хочет вырваться и закричать, ударить это холодное отточенное из мрамора лицо, а потом разрыдаться и сказать, что он виноват во всех его страданиях и боли. А в итоге он лишь отводит взгляд и старается не смотреть, так как обратно совершит очередную глупость. - Отпусти, - удается взять себя в руки, мысленно напомнить, что он давно уже всё забыл и прошлое осталось в прошлом. - Я и не держу, - насмешливо произносит Кёя, окидывая внимательным взглядом, а потом слегка усмехается, будто увидел нечто, что крайне позабавило его. Савада вспыхивает, когда понимает, что рука, которая удерживала - исчезла и больше его не держат. Тсуна быстро убегает, но не в помещение, а к дороге, пытаясь поймать такси и вернуться домой, чтоб снова спрятаться и заняться самобичеванием. Он вернулся. А чувства не исчезли, продолжая разрывать грудную клетку, вспарывая внутренности и пытаясь достать сердце наружу.